Живая среди мертвых

Аро, казалось, окаменел. Застыл, словно статуя. Рассветное солнце коснулось потемневших глаз, высвечивая хищную заострённость черт. Амелия отметила плотно сжатые губы: — Это из-за того, что его обидели мои слова? Или… или он в ярости? Но даже если и так… Даже если и так, Аро был настолько пугающе красив, что Амелия засмотрелась. А ещё!.. Ещё, по её мнению, чувства Аро в данный момент имели третьестепенное значение. Она рассуждала — Немного высокопарно, но кто стал бы меня ругать? — так: Бездна времени прошла с момента нашей последней встречи. Эта бездна слишком глубока, чтобы я могла позволить себе хоть каплю снисхождения. Он не впервые оставил меня, но дело не только в этом. Именно Аро создал меня. Он вылепил меня такой: из живой плоти и крови создал каменную статую без сердца. А затем бросил! Бросил в пучину отчаяния! Бросил наедине с терзающими мыслями, с надменным стражником-нянькой, что порой напоминает каменную гаргулью, такой же сопереживающий. И самое главное — бросил в гнетущем, безумном одиночестве, которое душит. Душит, словно удав. Именно последний пункт в претензиях Амелии задевал её больнее всего. Аро словно насмехался над ней, над её с чувствами. Играл, как кошка с мышкой. И она жаждала воздать той же монетой. Прошедшим странным вечером и последовавшим затем утром, Амелия не до конца понимала, что происходит вокруг. Всё будто бы изменилось. Неуловимо, но заметно. Словно сам воздух поменял привычную плотностью, теперь обволакивая тело густым соусом. Руки и ноги её и так ещё дрожали из-за встречи в библиотеке. И сейчас, под прямым пронзительным взглядом Аро, она хотела съежиться, как животное ведомое на убой. Но Аро не начал её отчитывать, лишь как-то по-особенному хищно прищурился и шагнул вплотную. Обычно добрая, сейчас чужая улыбка как никогда напоминала оскал: — Ты ждала здесь кого-то? — Что? Нет! — воскликнула Амелия, не зная что делать. Мне рассказать ему про того, другого, из библиотеки? Или лучше будет вначале признаться, что пошла туда ночью, нарушив запрет Мартина? А балкон? Мне вообще можно здесь находиться? А… — «Нет»? — своим особенным — Тем самым, — низким голосом спросил Аро, нарочито медленно облизывая губы. — Или не ждала именно меня? — Нет, я вообще… — Амелия растерялась, понимая, что ничего не понимает: — Это что? Это допрос? Он серьёзен? Или?.. Или это… — Я тебя… Не ждала, но… — она сбилась с мысли. Просто Амелия впервые могла как следует рассмотреть своего создателя при солнечном свете. Ветер нового дня, казалось, нашептывал что-то Аро на ухо, играл с длинными чёрными волосами того, перебирал пряди, до этого безупречно лежавшие на широких плечах, развевал, словно крылья ворона. Робко касаясь капризно изогнутых губ, скользил по гладким щекам, прежде чем вновь зарыться в густую шевелюру. Аро был всё таким же, каким она смутно запомнила того в день своего обращения. И до сих пор ничего мне не объяснил. — Это было невыносимо обидно. — Тебя долго не было, — обвиняюще бросила Амелия. Она могла допустить, что отсутствие Аро объяснялось близостью к королям Вольтури: Этим самопровозглашённым богам, перед которыми трепещет суровый Мартин. Или же исполнением многочисленных поручений, как у… Как у этих… Как их? Деметрия, кажется, и Феликса. Наверняка у Аро впечатляющий, возможно самый лучший, дар. Он может наслаждаться властью и привилегиями. Но почему он ничего мне не сказал? Не предупредил? Ведь мне даже не у кого было спросить. Да мне вообще не позволяют раскрывать рот в этом проклятом замке, полном самодовольных повелителей жизни, каждый из которых считает себя вершиной мироздания. Мысли метались в голове, а Аро не сводил с неё взгляда быстро чернеющих глаз. Меж чужих зубов мелькнул кончик языка, и Амелия, сглотнув, поняла, что они стоят уже вплотную друг к другу.

***

У Аро дернулась верхняя губа: Может быть, настало время посвятить её в реальное положение вещей? То есть в моё положение в клане? И он спросил, пытаясь натолкнуть свою избранницу к верному выводу: — Мартин разве не научил тебя, как следует изъясняться со старейшинами? — Наглая девчонка. Амелия демонстративно вздохнула. Потемневшие глаза ясно давали понять, что она злится: — Ах, какая неприятность! Старейшин-то здесь нет. — И та раскинула руки в жесте наигранного отчаяния. Понятно. Намёков она не понимает, моя глупенькая современная девочка. Попробую предупредить откровеннее. Может, тогда?.. Ветер в очередной раз сдул волосы на лицо, и Амелия в очередной же раз раздраженно откинула пряди назад. Аро резко и широко улыбнулся. — Не надо меня расстраивать, милая. Это может дорого обойтись, — мелодично произнес он, делая шаг навстречу. Но Амелия и на предупреждение не обратила внимания. Выставив подбородок вперед, являя своё негодование, та спросила: — Ну и насколько «дорого»? Аро ухмыльнулся: Девчонку занимают лишь собственные эмоции. — Все до безумия просто: расплата — смерть. Амелия всё же дернулась испуганно, но постаралась не подать виду. А когда его руки легли на тонкую талию, и вовсе заявила, демонстративно задрав подбородок: — Убери от меня руки! Ты ещё не объяснил причину своего отсутствия. Меньше всего Аро хотелось сейчас скандалить и что бы то ни было объяснять. Прижимая к себе стройное тело, он чувствовал, как по конечностям лавой растекается приятная ноющая истома. Она пахла виноградом и еще чем-то… Дождливым, лесным. Пока Амелия была человеком, он не знал, насколько горяча её голая кожа. Сейчас же он мог чувствовать жар этой новой сущности. Сжав чужую талию сильнее, добился тихого вздоха. Чужие мысли потекли в разум Аро как водопад. Амелия не скрывала эмоций, выливая всё резко, сразу. Она была так одинока. Она считала, что её бросили. Тосковала по мне. Она тосковала?.. По мне?.. Его большие пальцы нежно ласкали тёплую кожу. Амелия больше не вырывалась, а просто стояла молча, рассматривая его лицо. В чужой памяти всплыл момент в коридоре, та вспомнила, какими властными и нежными были его руки. Чего Амелия несомненно хотела сейчас — так это повторения. В своих мыслях та не стеснялась представлять различные сценарии их встреч и способов получения удовольствия. Аро, главному герою этих фантазий, даже было, пожалуй, чему удивиться. Однако всё это перекрывалось тоской из-за оторванности от жизни и от всего того, что обычно хочется юным особам, которые вошли в возраст приключений и вылетели из гнезда. Амелии был двадцать один год, когда та приехала в чужую страну с надеждами и мечтаниями, которым теперь не суждено сбыться никогда. И ведь она не то чтобы страдает. В конце концов, вечная жизнь привнесла много новых впечатлений, скрашивая скуку, но всё не то. Не то. Ей чего-то не хватает. Неужели меня? Аро увидел, как однажды ночью Амелия не выдержала и ласкала себя так, как делал это он. Пусть та злилась, но это не мешало искать встреч с ним. — Не думай ни о чём, — прошептал Аро в маленькое аккуратное ушко, с удовлетворением отмечая, как глаза напротив прикрываются томно опущенными веками. Он коснулся большим пальцем чужих губ и прошелся по пухлой нижней. Тело немедленно предало свою хозяйку, расслабляясь в его руках. Аро видел: Амелия плавилась от его прикосновений, как воск от огня. — Так ты рада меня видеть? Или?.. — снова спросил он. Амелия напряглась. — Рада! Рада, но… Понимаешь, я тут… — глухо пробормотала она и снова сбилась с мысли. Аро ощутил предательскую дрожь чужого предвкушения. — А по-моему, ты не рада, — прошептал он, немного угрожающе нависая и снова задевая губами чужое ухо, пуская мурашки по телу. — Вот я — очень рад. Молниеносно поймав руку Амелии, он прижал чужую ладонь к своей ширинке. О да. Та должна была — Просто обязана! — ощутить, насколько же Аро был рад. Амелия открыла рот, зачем-то набирая воздух, очевидно желая что-то сказать, и большой палец Аро лег на розовый язычок. Он с интересом наблюдал, как чужой разум захлестнуло эмоциями. Амелия застыла от переизбытка чувств. Новообращенным было опасно часто погружаться в яркую палитру эмоций, в такие моменты плохо сбалансированная пока психика могла дать сбой. Именно по этой причине Аро сторонился своей избранницы, нанося визиты совсем не так часто, как желал бы. Но сегодня… сегодня ядовитый кипяток страстей плескался в его груди. Я слишком долго ждал. — Ты можешь лизнуть, — прошептал он. Глаза Амелии опять прикрылись, и она послушно обвела языком фалангу. — Хорошая девочка, — вырвалось у Аро. — Она точно родилась на мою погибель. Сейчас Амелия казалась ему едва ли не самым значимым в мире, хотя остатком разума он и понимал: Это неправильно. — Послушная ласковая девочка не должна так встречать своего избранника, — всё тем же полуугрожающим тоном продолжил он, обращая внимание на чужое потяжелевшее дыхание. — Ничего страшного, я покажу тебе, как нужно делать правильно.

***

Амелия не понимала: Какого черта он одним своим присутствием творит со мной каждый раз? Хватает одного взгляда, чтобы я с радостью прыгнула в его объятия. Для этого ему даже не нужно ничего говорить. Вот и сейчас разговоры закончились, никаких извинений и объяснений она не получила. Просто была развёрнута лицом к панораме Вольтерры, а сзади прижалось крепкое мужское тело, и она отчётливо ощутила ягодицами эрекцию Аро. Чужая рука властно надавила на шею, понуждая наклониться вперёд, тем не менее не забыв предварительно заботливо отодвинуть в сторону распущенные волосы, чтобы не причинить ненужную боль. Амелия отметила это, хотя большая часть сознания уже предательски погрузилась в предвкушение и откровенную похоть. Что ни говори, ситуация возбуждала, и ей совершенно не хотелось возражать. — А если… если нас уви… увидят?.. — задыхаясь, прошептала она, лишь ради приличия совсем слегка сопротивляясь давлению руки, заставляющей склоняться к перилам балкона. — О, моя малышка такая стеснительная? — спросил Аро вкрадчиво, явно насмехаясь, по крайней мере Амелия явственно расслышала ухмылку в голосе. — Пусть смотрят и завидуют, — прошептал тот ей в ухо, вжимаясь укрытым брюками членом меж ягодиц. Она уже не могла сопротивляться ни давлению чужой руки, ни напору собственного желания. С громким стоном прогнулась, послушно укладываясь щекой на сложенные на широких перилах кисти рук. Низ живота заныл в приятной истоме. — Умница. Руки Аро проскользнули от талии к груди. Нащупав молнию, тот резко дернул вниз за язычок застёжки. Теперь Амелия была восхитительно обнажена. Она всхлипнула, а соски напряглись в предвкушении, стоило Аро коснуться нежной кожи под грудью. По спине пролегла цепочка влажных поцелуев, зубы сомкнулись на выступающем шейном позвонке, и она выгнулась, умоляя о большем. Тяжёлые груди идеально улеглись в чужие ладони. Аро прекрасно знал, что нравится Амелии, и сейчас активно применял свои знания на практике. Умелые пальцы очерчивали ареолы, чуть сдавливали и тянули чувствительные соски. Уже через минуту она перестала стесняться, полностью отдавшись мужской воле и собственной похоти. Тяжесть внизу живота накапливалась, превращаясь в привычную рядом с Аро влажность между ног. Закусив губу, Амелия привстала на носочки. Прогнувшись ещё сильнее, до тихого хруста в спине, она прижалась промежностью к выпуклости ширинки Аро, надеясь получить ещё более приятную и откровенную ласку. Гортанно застонав, призывно вильнула задом. Могла ли Амелия какой-то год назад предположить, что сможет вести себя настолько… Распущено? Да плевать! Хочу его! Она так скучала. Аро был именно тем, кого ей так не хватало всё это время. Она прошептала его имя, когда Аро сжал её ягодицы и притиснул к себе. Сама того не осознавая, она начала двигать бедрами, прося долгожданного облегчения. — Уже лучше, моя милая, — похвалил Аро, оценив инициативу тяжёлым выдохом. — Но всё равно ты будешь наказана. Сжав напоследок соски до лёгкой боли, тот позволил грудям выскользнуть из ладоней и отвесил смачного шлепка по уже оголённым ягодицам Амелии. — Ай! — взвизгнула она, краем сознания удивляясь, когда тот успел раздеть её догола. — Моя малышка, чем-то недовольна? — проворковал Аро, с силой сжимая другую, не пострадавшую, ягодицу. Амелия искренне перепугалась, подумав, что сейчас дойдёт дело и до обещанного наказания. Но наоборот, прохладные пальцы скользнули ей между ног в откровенной ласке, посылая по телу дрожь удовольствия. С лёгкостью найдя нужное местечко, задвигались в единственно правильном ритме. Амелия замерла и вцепилась в перила, пальцами кроша камень. Сознание плыло от желания. Все мысли, кроме одной, покинули голову: Как у него получается делать из меня… Это? — Надеюсь, ты поняла свою ошибку? — проворковал Аро. В ответ она смогла лишь промычать что-то нечленораздельное. И рада была бы ответить, но из горла вырвался только низкий стон. Всё это заводило настолько, что Амелии казалось, будто она состоит из самых низменных инстинктов целиком и полностью. Единственное, что ей нужно было, — крепость члена Аро между ног. Желание огнем расползалось по телу, вылизывая жаркими языками. Дрожа от нетерпения, она готова была отдаться прямо на балконе, и ей было плевать, как это выглядит со стороны. Но чужие пальцы, так и не подарив столь желанной разрядки, исчезли. Не успела Амелия хоть что-то сообразить, как Аро вжикнул молнией, и она ощутила прикосновение к своей самой чувствительной точке чего-то ещё более нежного. О, Амелия прекрасно знала, чего именно. Головка твёрдого мужского органа буквально обожгла её, скользнув внутрь, а сильные руки сжали талию. Давно желаемое ощущение заполненности и принадлежности накрыло с головой. Она всхлипнула и, забывшись, сжала каменное ограждение, отколов значительный кусок. Аро бархатисто рассмеялся и замер глубоко в ней, прикусив кожу на плече. Амелия тяжело дышала, срываясь на стоны, отчаянно желая ощутить долгожданное наслаждение. Аро что-то прошептал на итальянском и наконец принялся медленно двигать бёдрами. У неё закружилась голова. — Нравится? — снова перешел тот на английский. — Дааа, — шепнула она на выдохе, откровенно наслаждаясь проникновением. — Хочешь ещё? — Дааа, — почти прорыдала Амелия, всем своим естеством желая большего. — Сильнее? — продолжил дразнить тот, вопреки своим же словам почти выходя из неё и замирая. — Да, да, да! Аро, пожалуйста! Пожалуйста! — Какой мужчина смог бы отказать, когда его так просят? — насмешливо бросил тот, входя в неё глубоко, почти до боли. Врываясь так резко, что Амелия ощутила клитором шлепок мошонки. — Так, моя девочка? — спросил Аро. — Ммм… — только и смогла выдохнуть она. И тот сорвался на бешеный темп. Теперь Амелии было глубоко безразлично, видит ли их кто-либо, слышит ли. Да хоть вся… Вольтерра… Пускай… завидуют… — думала она, отрывистыми короткими фразами в такт движениям Аро. Больше ничего не было. Все пропало. Остались лишь их стоны и движения. Мир схлопнулся до размеров их тел. Она просила ещё, прогибаясь и двигаясь навстречу мощным толчкам. Горячий член страстного любовника таранил её тело, и она просто не могла быть стыдливой и сдержанной. По тому, что движения стали рваными и ещё более частыми, Амелия поняла, что оргазм Аро близок. Осознание того, что это именно она дарит своему мужчине такие ощущения, подтолкнуло и её саму к грани. Вязкая сладость в теле быстро нарастала, наливая низ живота жидким свинцом. Амелия уже не осознавала, что шепчет, из последних сил цепляясь за перила. Внутри назревало томительное удовольствие. Аро толкнулся в последний раз и замер. Почти невыносимое блаженство. Амелия глотала пересохшим ртом ненужный, но такой приятно-прохладный, освежающий воздух и терпеливо ждала, пока Аро насладится последними отголосками собственной неги, а потом подарит разрядку и ей. Наконец, тот отстранился. Крепкая хватка чужих пальцев на талии разжалась, ладони скользнули по спине Амелии. Сзади послышалось какое-то копошение. Она представила, что сейчас видит Аро и, смущённо прикусив губу, уткнулась лбом в перила. — Какое зрелище, малышка. Видела бы ты себя сейчас, — словно уловив её последнюю мысль, произнёс тот, растягивая слова. — Ты такая мокрая, такая распалённая. Жаждущая. Так рада ли ты мне теперь? — Дха… — прохрипела Амелия, откашлялась и повторила: — К-ха, да. — Больше ты не встретишь меня грубым вопросом «Что это я делаю рядом с тобой», м? — продолжил Аро свой странный допрос, так и не прикасаясь к ней. — Нет, Аро. Нет. Больше никогда, — пообещала Амелия, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. Откровенно говоря, сейчас она могла пообещать вообще что угодно. — Чудно, моя послушная малышка, — протянул тот, сминая её ягодицу. Амелия застонала, но получила только лёгкое поглаживание по пояснице, вместо вожделенных прикосновений к пульсирующему от нетерпения клитору. — Ну что ж, оставлю тебя осознавать твоё наказание. Спасибо за доставленное удовольствие, моя милая, но впредь будь ласковее с самого начала. И будь вежливее. — Чт… что?.. Я не поня… Амелия оглянулась. На балконе она была одна. Аро исчез. Наверное, крик её разочарования слышала вся Вольтерра. Не могла не слышать. — Ах он!.. — она не произнесла ни единого бранного слова только потому, что не смогла выбрать наиболее подходящее. Со злости стукнув по кулаком по уже и так повреждённым перилам, Амелия нагнулась, чтобы натянуть спущенные Аро к щиколоткам брюки. Взгляд скользнул по каменным столбикам, по виднеющейся площади и зацепился за движение. Она резко выпрямилась. Штаны были натянуты кое-как, неаккуратно, благо прикрыли самые интересные места, а Амелия перегнулась через перила. В глаза ей смотрела стоявшая внизу Хайди. И судя по совершенно каменному лицу и отсутствию реакции на приветственный кивок Амелии, стояла там Хайди достаточно давно. Она всё видела. Да и плевать! — И она помахала Хайди. Та раздраженно мотнула головой в ответ и испарилась. Ну что ж…

***

Темные коридоры были все так же пустынны. Идя к себе, Амелия не могла не размышлять, поняла ли Хайди, в каком состоянии бросил её Аро. А когда осознала, что именно это тревожит её сильнее того факта, что у их секса был свидетель, она громко расхохоталась. О боже, на кого я стала похожа? В груди всё словно стянуло противной корочкой льда. Пять минут назад она парила между небом и землей в блаженстве, но… Он снова все испортил. Черт. Аро. Аро. Аро! — Амелия тяжело дышала. Неудовлетворение разливалось по телу, как ледяная вода. В памяти всплыли слова Мартина, что новорожденным трудно сосредотачиваться, те просто не могут долго оставаться во власти одной эмоции. Отсюда и злость. Я просто нестабильна, вот и все, — теперь ей захотелось рассмеяться. Амелия повторяла фразу Мартина снова и снова, ожидая, что разум сдастся и перестанет переполняться эмоциями: Я не человек, но и не полноценный вампир. Промежуточный этап. Амелия не заметила, как оказалась рядом со своей комнатой. Но заходить не хотелось. По крайней мере сейчас. Через… минут пять. Для неё комната оставалась клеткой. В череде пустых томительных дней она страдала от одиночества. В компании не самых веселых мыслей часы тянулись медленно, изводя душевной тоской. Вначале Амелия скучала по свету. Обыкновенному. Дневному. Долго не могла смотреть в зеркало из-за изменившегося цвета волос. Мартин не добавлял душевного спокойствия. Тот то молчал сутками, то изрекал загадки, выводя её из себя. Странная жизнь. Никакого волшебства или того, о чём Амелия девочкой читала в книгах. Мир вампиров оказался пустым и ничтожным, и от этого было чрезвычайно грустно. И если бы Аро спросил, прежде чем «даровать» ей такое бессмертие, то она, скорее всего, отказалась бы. В чем прок моей жизни теперь? Когда я была человеком, всё было как-то биологически естественно: набить шишки в начале жизненного пути, что-то познать, в чем-то разочароваться. Потом, наверное, найти пару и завести несколько чудесных детишек. А сейчас? Что у меня есть сейчас? Но сейчас явно не время было думать о том, что могло быть, не поступи Аро с ней так. Будто это не он оставил меня одну на проклятом балконе, после того как… Воспоминания о руках и губах Аро нахлынули быстрее, чем Амелия смогла переключится на что-нибудь другое. Ей пришлось несколько раз моргнуть и даже помотать головой, чтобы перестать думать о чужом шёпоте у своего уха. А когда он трогал меня там… Когда она чувствовала его руки на своих губах, груди, бедрах… — ощущения недавней близости вспыхнули в теле, но Амелия постаралась те подавить. — Ни к чему.

***

Маркуса Аро обнаружил стоящим у дверей своих покоев. Маркус Вольтури всегда был замкнут, тих и мнимо спокоен. Тот был постоянно погружён в собственные мысли, словно в кокон, спасающий от реальности, и на лице одного из трёх королей вампирского мира ничего нельзя было прочесть, кроме апатии и усталости от вечной нежизни. Но в существе, благодаря своему внушительному росту нависшем сейчас над Аро, не прослеживалось ничего общего с вечно печальным и апатичным Маркусом. Сейчас красные глаза древнего, подстать самому Аро, вампира сверкали невиданным за долгие века оживлением; на губах играла странная полуухмылка. Эта непонятная зыбкая ухмылка не понравилась Аро сильнее всего, но единственное, что он мог предпринять, — вежливо распахнуть перед нежеланным гостем дверь и в пригласительном жесте указать на пару кресел. А потом смотреть, как тот молча садится. Выждав пару секунд, он тоже устроился в старинном кресле с высокой спинкой. Аро по-прежнему был голоден, и затягивать с выяснением сути этого странного визита не желал. Но стоило ему разомкнуть губы, как Маркус выставил вперёд ладонь, прося помолчать. Аро был ошеломлён: Что ж… Тишина длилась несколько секунд, прежде чем сам Маркус заговорил. Привычная тягучесть пропала из речи, тот явно спешил изложить всё то, что наполняло сейчас мысли, что было не присуще привычному Маркусу: — Я всегда считал, брат мой, что ты будешь единственным, кого любовь обойдёт стороной. Хриплый от длительного неиспользования голос словно пригвоздил Аро к креслу, а Маркус продолжил: — Оказалось, именно это проклятье принёс тебе современный мир, так непохожий на всё, что было раньше. Он прав, эта любовь для меня больше проклятье, чем счастье. Буря, революция, война — называть можно как угодно. Но будто у меня был выбор, — раздражённо подумал Аро, совершенно не желая обсуждать Амелию с Маркусом. — Особенно с Маркусом. А тот сверлил его проницательным взглядом, совершенно точно понимая, что творится у Аро внутри. Его всегда восхищала проницательность брата. Маркус всегда и всё понимал лучше остальных. Маркус и Аро понимал, наверное, лучше него самого. Но сейчас Аро не хотел разбираться в сложных материях. Дар Маркуса иногда так мешает. — Аро, ты ведь сам не веришь, что ваша история будет долгой. Так? — вкрадчиво спросил тот. Вопрос врезался в Аро словно мощный удар под дых, но он никогда не достиг бы своего нынешнего положения, если бы не умел держать лицо. Как хорошо, что у меня есть Мартин, — мелькнула у него мысль. — Если Маркус сошёл с ума и попытается устроить бунт, Мартин сможет защитить Амелию. А если не сможет защитить… Что ж, у него есть мой приказ. Он сделает свое дело так быстро, что девочка не успеет даже испугаться. Маркус был покорным слугой и идеальным убийцей. Лучший из дворцовой стражи, тот не просто тренировал Амелию, не просто охранял и отвечал на вопросы. С самого первого после обращения Амелии дня у Мартина был приказ Аро: в случае невозможности спасти, тот должен был её убить. Подарить лёгкую и быструю смерть, не позволив взять в заложницы. Аро никому не мог позволить заиметь средство влияния на себя, первого среди королей Вольтерры. Лениво разведя руками, он спросил: — Я не понимаю, о чем ты, брат? Что-то случилось? Кто-то нарушил твой покой? Что заставило тебя прервать столь ценимое тобой уединение и навестить меня? — Лицо Аро выражало самое искренне непонимание. Да, он играл. И собирался до последнего вести свою насквозь лживую партию. Маркус запрокинул голову и расхохотался, сотрясаясь всем крупным телом. Выглядело это настолько непривычно, что Аро моментально напрягся ещё сильнее, но его веками совершенствуемая маска никуда не делась. Чуть вспухли желваки на челюсти, но и только. Секунды тянулись медленно и мучительно, Аро хотелось прокрутить вперёд стрелку часов, только чтобы не слышать этот издевательский смех. Наконец Маркус успокоился, зато принялся внимательно рассматривать своего собеседника. Этот спектакль уже начал раздражать Аро. В первую очередь тем, что не он был режиссёром. Маркус, за мгновение из вялого и апатичного ставший живым представителем семейства Вольтури, и вовсе бесил неимоверно. — Маркус, ты меня, признаться честно, пугаешь, — начал Аро. — И… — Если тебя пугает правда, мой добрый Аро, в таком случае всё верно: я действительно средоточие ужаса, — перебил его Маркус и с усмешкой посмотрел в глаза: — Но в том мое преимущество. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Маркус, — бросил Аро, позволяя вырваться ненаигранному раздражению. — Как её зовут, брат? Мне так жаль бедное дитя. Ты же не умеешь любить. Помнишь, что стало с твоей сестрой? Снова вопрос Маркуса застал Аро врасплох. Повисла долгая тишина. Если и мог быть момент болезненнее, то вряд ли намного. Амелию Аро знал ещё очень недолго, как и та его. Они ещё толком не были вместе, ничего не успели разобрать. Авот Маркус и Дидима… У тех все было иначе. Но Аро не собирался вспоминать прошлое. В этом омуте навсегда пропал Маркус, у него же была совсем иная судьба. В том, что случилось, нет моей вины. Рано или поздно, но Марку поймет. Аро поднялся к кресла и подошел к окну: — Маркус, я не люблю предаваться воспоминаниям. Дидима жила с нами в прекрасную пору, которую мы никогда не забудем. После неё все изменилось. Это прискорбно, но… — Она украшала собой то время. А ты лишил нас этого. Всех нас лишил этого. Лишил её, моей прекрасной Дидимы, — голос Маркуса дрогнул и оборвался. Пауза вышла долгой, но затем тот добавил тихо и скрипуче: — Ты убил её, Аро.

***

Ветер трепал их одежды и волосы. Сегодня был на редкость пасмурный день. Сегодня Аро навсегда изменит судьбы свою и клана. Сегодня он навсегда простится со своей сестрой. Собственное решение острыми бритвами резало душу. — Аро, ты ведь отпустишь нас? — она спрашивала почти шёпотом. Спрашивала будто бы о чём-то незначительном, как девочка просит у старшего брата разрешение выйти из дома, поиграть с подругами. Вопрос был унизительно риторическим, Аро сам уже давно заметил, как слуги пакуют вещи Маркуса и Дидимы, готовя к отъезду, как все суетятся. Ему было больно: Это предательство. А ведь Аро просто хотел, чтобы Маркус продолжал служить клану, но его мнения никто не спросил. Боль из просто острой стала жгуче-режущей. Он понимал, что для Маркуса его поступок станет фатальным. Дидима, ну зачем ты так со мной?.. — застонал про себя Аро. Если бы только она спросила. Если бы предупредила, посоветовалась. Они бы всё решили. Смогли бы договориться. Но… Но она молчала. Стояла и смотрела упрямо, надув губы. Так, как в детстве. Когда за одну гримаску он прощал все её шалости. Но увы, они оба выросли. Они оба вампиры. И сейчас перед ним не малышка. Его сестра. Его боль. Его счастье. Моё величайшее разочарование. Аро принял новую реальность. Он всё понял, и теперь пришло время принести в жертву то, что раньше было незыблемым. Верность. Верность, от которой не осталось и капли. Все сгорело, остался лишь серый удушливый дым. Даже дар счастья Дидимы не в силах помочь, — смотреть на сестру было тяжело, Аро заставлял себя: — Как она уговорила Маркуса на это? Он же всегда понимал меня. Всегда хотел власти, трона, почестей. Сражений и побед. Как она смогла вытравить из него всё, к чему он стремился?! Можно ли в таком деле обойтись лишь одним даром? Аро понимал, что необходимо было действовать, но медлил. Переступить через смерть сестры было бы легким делом, но переступить через собственную память… Разве он сможет ее забыть? Едва ли. Он сделал шаг. Потом еще шаг. И очень скоро тело сестры горело в огне. В тот же костёр полетела и голова. Смоляные, как у него самого, волосы, взвились вверх, влекомые к небу потоками горячего воздуха, вспыхнули и осыпались невесомым пеплом. Все было кончено. Все сгорело, остался лишь серый удушливый дым, — повторил Аро. Было ли ему больно? Безусловно. Стало ли легче? Вполне. Стыдился ли он? Нисколько. Жалел ли? Нет! Очень скоро Дидима исчезла из его мыслей, оставляя за собой только шлейф воспоминаний. Серых и удушливых, как дым от её вечного тела.

***

— Ты её убил, Аро. Маркус всегда умел одной фразой лишить Аро настроения. Вот и сейчас. Тогда Аро рассчитывал на безумие или ненависть в свой адрес. Но ничего не было. Вообще ничего не было. Не осталось, словно никогда и не существовало. Боль потери выжгла из Маркуса всё. Тот стал простой тенью былого себя. Ангедония стала смыслом его жизни. Прежний Маркус остался существовать, но по сути сгорел в том же костре, что и тело Дидимы. Какого черта он вообще сюда пришел?! — вспыхнула злоба в Аро. — Ты убьешь и её, брат, — прохрипел Маркус так отчаянно, словно плакал. Давно мёртвое тело подавало последние признаки жизни. — Только позволь мне просить тебя о последней милости: я не хочу этого видеть. Убей меня перед тем, как уничтожишь свою любовь. Снова просит о смерти, — Аро мысленно закатил глаза. — Как же надоело. Я-то думал, что он видел Амелию, и на него та тоже произвела впечатление. Но нет. Здесь всё по-старому. — Какие высокопарные слова, брат мой, — Аро обошел кресло и снова оказался напротив собеседника. — Но я все же посмею снова отказать тебе в твоей просьбе. — Потому что ты слаб? — Что, прости? Недоумение на лице Аро отразилось на лице Маркуса нездоровой улыбкой. — Ты слишком слаб, брат, чтобы испытывать настоящие чувства. Чтобы жить. Эта девочка и то храбрее тебя. Но она ещё не видит твоей сути. Твою любовь к власти. Но будь же уверен, Аро: твой смысл жизни она не примет. Никогда, — Маркус запнулся, но продолжил: — Взгляни на Кая. Даже он преклонил колени перед правдой. Он не стал даже пытаться поменять свою судьбу. — Маркус, Маркус, — насмешливым тоном начал Аро, — успокойся. Я не отрицаю любовь как таковую. Просто наши с тобой ценности слегка… различны. Только и всего. По-моему, любовь не дарует крылья. Настоящая любовь надевает терновый венец без возможности снять тот или смягчить боль от шипов. Таковы правила игры, на мой взгляд. — Поэтому ты не даешь остальным любить? — ухмыльнулся Маркус. — Только не вздумай сказать, что делаешь это для их же блага. Что спасаешь от боли. — Даже не думал, — хмыкнул Аро. — Я не лезу в чужие жизни. Настолько. — Можно подумать, — снова рассмеялся Маркус. — У Кая есть Афинодора только потому, что они не мешают тебе лелеять твои собственные… ценности, как ты выразился. А твоя супруга? — Маркус повернулся к Аро лицом, — ты запер Луциана только из страха лишиться абсолютной власти. Дидима… — прошептал тот. Аро прикрыл глаза и помассировал виски, стараясь успокоиться. Сейчас он был готов разорвать Маркуса на части, отправив следом за возлюбленной женой того: Это имя уже успело набить оскомину. Столько веков и все едино! — Хорошо, Маркус, я тебя услышал. А теперь — уходи, ты всё сказал, — Аро указал на дверь. — Мои слова все еще имеют силу в клане, брат, так что если ты тронешь её, то… — Маркус, ты несешь полную чушь! — Аро повысил голос, обходя кресло и вставая прямо перед незваным гостем. — Хватит! Маркус замолчал. На лице опять застыла привычная гримаса вечной печали. Но для Аро чужая вспышка эмоций не прошла даром: внутри него что-то сжалось от тоски по былому Маркусу, пусть и разящему правдой, как острым мечом. Он скучал по тому брату, но… Поделать ничего не представляется возможным. Хотя… Может быть, коли Маркус так страстно защищает Амелию, она сможет что-то сделать? — но Аро тут же себя оборвал: — Загадывать наперед — отвратительное занятие. А сейчас мне надо подумать.

***

Маркус сгустком грусти выбрался за дверь, и Аро рухнул в кресло, подводя итоги встречи. Ему было абсолютно понятно, что Маркус успел где-то повстречать Амелию. Он выяснит где именно, но позже. Мысли его вернулись к тому, о чём он часто думал в первые дни после обращения Амелии. И чем больше он размышлял о том, что могло бы быть в случае смерти Амелии — если бы вдруг он решил разобраться с этой проблемой именно так — тем яснее понимал, что всё бесполезно. Он уже просто не мог представить свое существование таким, как-то было прежде. И что делать? В очередной раз винить бессмертную сущность за такую любовь? Нет, это удел слабого и безвольного. Того, кто боится принять игру, когда речь заходит о таком противнике, как сама природа.