Живая среди мертвых

Первые несколько месяцев, а то и дольше, все без исключения новообращённые жили в казармах. Кроме обучения бою, тех ничему не учили. Просто не было смысла. Первый год жизни любого вампира был хоть и наполнен силой, но так же и лишён умения чётко контролировать силы. Так что молодняк тренировался и просто общался друг с другом. И умирал. Потому что не каждый смирялся с новым положением. Не каждый вообще был способен обучиться смирять собственные порывы. Кто-то не желал жить, будучи «тёмной тварью». Кто-то, наоборот, терял берега, считая себя сверхчеловеком. И тех, и других выбраковывали. Как некондиционный товар. Как дефектных щенков, портящих породу. В итоге хорошо, если оставалось полдесятка из пары-тройки сотен. А если хотя бы в одном из тысячи раскрывался какой-нибудь особый талант — это можно было считать ошеломительным успехом. Амелии в этом смысле повезло. В смысле уединения, а не в смысле таланта. С талантом пока не было окончательной ясности, хотя, регулярно прислушиваясь к себе, она с понятным неудовольствием всё чаще приходила к выводу, что никаких особых сил в себе не ощущает. Но она жила одна и могла сохранить хотя бы видимость личного пространства. Она не была вынуждена по полсуток обсуждать с себе подобными новичками одно и то же: волнующие всех вопросы смутного будущего. Не была вынуждена смотреть, как сменяются лица вокруг, как пропадают бесследно те, с кем ещё вчера тренировалась в паре. Наверное, так было лучше. Спокойнее. Но это же значило, что она скучала. Все те часы, что не были посвящены занятиям с Мартином, обучению придворным хитростям с Сульпицией и не столь уж частым, как ей хотелось бы, встречам с Аро, она проводила в одиночестве. Бродить по коридорам она опасалась: была ещё не настолько уверена в собственном самообладании, чтобы полностью исключить возможность нападения на слуг-людей. Подругу так и не завела. Зато натренировалась в тонких манипуляциях с хрупкими предметами. И сейчас, стоя на пороге воистину впечатляющей библиотеки, Амелия не переставала хвалить саму себя за усидчивость: Ведь кто лучшие друзья умного человека? Книги! Не то чтобы она считала себя очень умной, но и к дурам, совершенно определённо, не относила. Когда огромные старинные двери с лёгким скрипом распахнулись перед ней, рот Амелии некрасиво приоткрылся от удивления. Взгляду её представился, казалось, неисчерпаемый источник. Книги, книги, книги… Сколько же тут… Ох. Показавшиеся излишне, даже претенциозно, большими двери в масштабах открывшегося помещения даже немного терялись. Библиотека Вольтури не была комнатой. Замковое хранилище печатных изданий представляло из себя протяжённую анфиладу огромных залов, заставленных ровными рядами уходящих ввысь стеллажей. Под потолками висели роскошные люстры, заливая помещения ярким светом, пусть вампиры в таком и не нуждались. Тут и там виднелись стремянки, чтобы удобно было доставать до самых верхних уровней. В закутках, образованных рядами книжных шкафов, стояли диваны и кресла со столами, чтобы читать здесь же и, видимо, делать заметки. Ну да, они ж, наверное, страсть какие умные. Вампиры-то. Не все конечно, но старые точно. А уж тем более древние. Как мамон… К-хм, просто древние. Столько жить и оставаться дурачком — просто невозможно, — думала Амелия, в сопровождении Мартина переходя из зала в зал, проводя кончиками пальцев по ровным рядам дорогих кожаных переплётов. — В этом зале литература пятнадцатого века, — донёсся до неё сквозь пелену восторга голос Мартина. — За той дверь расположены хранилища, туда тебе пока точно рано. — «Хранилища»? — переспросила Амелия. — Ну… Хранилища. Книжные. Ммм… комнаты с особым режимом температуры и влажности, — немного раздражённый её непониманием пояснил Мартин. — В хранилищах хранятся, как нетрудно понять даже такой бестолочи, как ты, действительно уникальные старинные вещи. Есть хранилище с папирусными свитками. Есть — с пергаментными фолиантами. Для того и для другого нужны особые условия, иначе… Короче, тебе туда не нужно! Для тебя — вот. И Мартин, ухватив её за локоть, быстро подвёл ко входу в один из залов. — А тут?.. — спросила немного растерянная его напором и ситуацией в целом Амелия, улавливая за спиной сопровождающего какое-то шевеление. Мартин, по всей видимости, успел не только заметить движение, но и понять, кто же именно промелькнул мимо них на нечеловеческой скорости. И явно не был рад встрече, поскольку напряжение отразилось на постоянно бесстрастном лице. — Давай. Поторопись. Выбери себе несколько книжек, чтобы на подольше хватило, и пойдём обратно. — Тот подтолкнул её в спину. — Ага, — растерянно отозвалась Амелия, ступая в зал. — А что здесь? — «Здесь»? — переспросил Мартин. — Тут популярная сейчас литература. Не вся, естественно. Бульварных романчиков с мускулистыми мачо на обложке ты здесь не найдёшь. Это всё же библиотека, а не выгребная яма. Но признанные классические романы в твоём полном распоряжении, — он повёл рукой вправо. — А вот тут, — тот же жест, но уже в левую сторону: — размышления современников типа Шопенгауэра, Ницше и прочих неуважаемых мной философов. Амелия поморщилась: Ничего себе «современников»! Чьих? Диноз… Вот же! Дались мне эти динозавры! Имена на корешках книг были узнаваемы: Бронте, Остин, МакКалоу, Митчелл… С другой стороны центрального прохода стеллажи были заняты Камю, Юнгом, Фрейдом… Розанофф… Кто это? Наверняка, какой-нибудь русский. Типа нудного Достоевского. — Я похожу тут, повыбираю, — пробормотала Амелия, углубляясь в проход между двумя стеллажами, занятыми, как она поняла, американской классикой. Взгляд зацепился за название «Грозовой перевал»: О, только не это! Амелия прочла эту книгу примерно год назад. Собираясь сбежать в Италию, она, не раздумывая, приобрела печатный экземпляр на итальянском языке, о чем впоследствии жалела чаще, чем положено жалеть просто о неудачной покупке. Книга обманула её ожидания чуть больше, чем полностью. Критики писали, что это был трагический роман о любви и о том, как жизнь несправедлива к некоторым. Но по мнению Амелии, в этой книге не было ни слова о любви. А вся «трагичность» была создана лишь дрянным характером и жаждой Хитклиффа утвердить своё главенство альфа-самца над каждым, кто смел косо взглянуть в сторону его персоны. Любовь же… Да какая там любовь. Роковая глупость двух даже не влюбленных идиотов. И всё это привело к печальным и действительно трагическим последствиям в виде разрушенных жизней остальных героев. В общем — чушь, — Амелия поморщилась и продолжила искать что-нибудь действительно интересное. — Может быть?.. Нет. И это тоже нет. И это. И это не то… Она бродила по нешироким проходам и читала название за названием. И вот, под очередную нудную просьбу Мартина поторопиться, она выудила с неудобно низко расположенной полки книгу с изображением на обложке, нанесённом тонкими золотыми штрихами. — Нашла? — Мартин заглянул из-за её плеча и оценил находку: — Прекрасный выбор. Но этого мало. Выбери ещё парочку. И поторопись наконец. — «Мало»? Почему? Книжка толстая, — повертела она в руках томик Ремарка. — И почему ты меня всё время подгоняешь? — Мало. Мы быстро читаем. Тебе этого даже на ночь не хватит. А подгоняю потому, что у меня, в отличие от тебя, масса дел, — прошипел Мартин недовольно и «наградил» её напоследок уже привычным и даже не обидным эпитетом: — Бестолочь. Сам ты «бестолочь», — огрызнулась про себя Амелия и из духа противоречия заявила: — Мне достаточно. Будет мало, я схожу сюда сама. Дорогу я запомнила. — Нет, ты не пойдёшь сюда «сама». Тем более ночью! — рыкнул Мартин, резко оборачиваясь к ней. — А что такое творится здесь ночью, что не могло бы произойти днём? — усмехнулась Амелия, следуя к выходу из зала впереди своего явно недовольного провожатого. — А вот это, милочка, не твоё дело. — И Мартин, презрительно фыркнув, подцепил с полки не глядя пару толстых томов и шваркнул поверх Ремарка, которого Амелия так и несла перед собой в обеих руках. Да пошёл ты! Не буду я это читать! — возмутилась она, правда опять про себя, когда разглядела название: «Война и мир» Лев Толстои.

***

Спустя несколько часов всё было кончено. Западный фронт с его полным отсутствием перемен остались позади. Стараясь быть как можно аккуратнее, кончиками пальцев Амелия перевернула последнюю страницу. Я совершенно точно могу взять ещё одну книгу. И не одну тоже могу. Почему нет? Что там еще было? Ммм… Можно перечитать «Поющие в терновнике», книжка очень недурна. Или поискать что-нибудь совсем неизвестное? Да в такой библиотеке даже суток будет мало, чтобы просто осмотреться. И почему Мартин сказал, не ходить туда ночью? Взгляд Амелии бездумно блуждал по комнате и упёрся в стопку журналов, на которых она тренировалась дозировать усилия. Презрительно фыркнув, — Совсем как Мартин скоро стану, — она вырвала из одного страницу и принялась складывать самолётик. В детстве она часто соревновалась с соседскими мальчишками, чей полетит дальше. Взвесив самолётик в ладони, нацелилась на кровать: — Лети! Самолетик угодил на подушку, оставив на идеально расправленной ткани маленькую складку. Амелия от радости хлопнула в ладоши: Точно в цель. Но тут же снова поникла. Маленький бунтарь внутри неё настойчиво требовал, чтобы она не страшилась зря и шла куда хочет: Ну не оргию же они устраивают в библиотеке по ночам? И не убийства. Тут явно убивают, но убивают в другом месте. Библиотека вот вообще не для убийств, можно же нечаянно книги кровью забрызгать. Мысль об убийствах, стоило признать, её не задела настолько сильно, как следовало бы. Примерно на одном уровне со страхом испортить кровью столь замечательные издания. Наверное, моя мораль не могла не измениться, да? Скорее всего. Я же теперь не человек. Размышления о собственной природе тоже не заняли Амелию надолго. У неё буквально чесались ноги, так не терпелось добраться до виденного днём книжного богатства и закопаться в тома. Хотелось ходить, смотреть, изучать: что где храниться. Может, если двери не на замках, краем глазика загляну в какое-нибудь хранилище. Мартин сказал, там есть свитки из папируса. Боже, даже не могу себе это представить! Это же такая древность! Вот бы глянуть. Ну хоть разочек! — Но и мысль о возможном наказании за непослушание тоже мелькала: — С другой стороны, я в этом замке, полном бессмертных, нахожусь, мягко говоря, на птичьих правах. Но я же буду осторожна! Чуть что, сразу убегу к себе обратно. Ничего же страшного, ведь правда? И Амелия вскочила с кресла. Чем быстрее выйду, тем быстрее вернусь. А подумать, какую книгу хочу почитать, можно и по дороге.

***

Путь до библиотеки она преодолела за несколько минут. И вот уже снова стояла перед заветными дверьми, дрожа от нетерпения. Приоткрыв одну створку, она быстро просочилась внутрь. Ночью книжный храм был погружён в сумрак. Конечно недостаточно плотный, чтобы лишить вампира возможности без проблем ориентироваться, но такой концентрации тьмы, похоже, не существовало вообще. Тем не менее многоярусные хрустальные люстры были выключены, и залы освещались лишь скудной дежурной подсветкой, а в некоторых и вовсе царила темнота. Как например — в хранилищах. Да, конечно же Амелия сунула свой любопытный нос в каждое. Ну почти в каждое.

***

В одном из дальних помещений она обнаружила вход во что-то наподобие музейного зала. Просто на полках и в застеклённых витринах стояли, лежали, опирались на подставки разнообразные статуэтки, чеканки, миниатюры. Имелся даже огромный застеклённый стенд с роскошнейшими ювелирными украшениями. Там Амелия застряла надолго: подобной красоты и кричащей дороговизны она не видела ни в одном музее. Интересно, что это? Это типа вложение средств? Что вампиры скупили за века? Или это сами вампиры изготовили? Интересно. Но непонятно. Надо будет спросить у Мартина. Ой. У Мартина нельзя, он ведь запретил мне сюда ходить. Ай ладно, спрошу у Аро. Он ведь мне ничего не запрещал, — довольная собственной изворотливостью Амелия подошла к открытому стеллажу с различными статуэтками. Тех было много, некоторые были каменными — Наверное, мраморными, — светлыми и тёмными, почти чёрными. Некоторые металлическими: как сияющими новизной, так и покрытыми патиной. На каждой был выгравирован знак «V», который Амелия видела на мундирах вампиров в тренировочном зале, дата и имя. Некоторые даты пугали отметками «до н.э.» после указания года. Она заметила блестящую металлическую статуэтку девушки с ангельскими крыльями и ангельской же красоты лицом. Внизу, на подставке, оказалось выгравировано имя Аро. Внизу живота как по команде сладко потянуло. Амелия закусила губу, и вздохнула: Вот сейчас точно не время снова о нем думать. Она сняла статуэтку с полки и взвесила в руках. Та оказалась весьма тяжёлой. Хм. Ещё непонятнее. Это золото, что ли? Очень похоже. Да ну, не может быть. Наверняка просто позолота, а внутри какое-нибудь железо простое. И что за девица? Это Аро купил и сюда поставил? Но зачем бы? И чем это она ему понравилась? Подумаешь, курица крылатая, — недовольная непонятно чем Амелия грубовато втиснула статуэтку на место и, пообещав себе всё-всё выяснить у Аро, двинулась исследовать дальше. Правда, нет-нет да и оглядывалась на крылатую красавицу: — Наверняка, это просто его собственность. Купил и поставил сюда, чтобы все могли любоваться. Да, просто купил. Он явно мог бы это сделать, он же беспрепятственно выходит из замка. Увидел, понравилась, купил, — Амелия строго поджала губы. — Прямо как со мной: увидел, понравилась, обратил. Сравнение что-то в ней оборвало, и она торопливо повернулась спиной к стеллажу с находкой и уверенной походкой от бедра направилась на выход из зала с непонятной экспозицией, разгневанно шипя под нос: — Этот Аро приходит, улыбается, берёт и уходит. А я… а я — ничего! Я позволяю. Безмозглая кукла! — она дунула на непослушную прядь, что всё время лезла на глаза, и попробовала воспроизвести манеру разговора своего любовника: — «Амелия, милая моя. Послушная девочка». — Наверняка он получает то ещё удовольствие от власти. Не удивлюсь. Ведёт себя… Словно он король этого мира. Хам! Соблазнитель бессовестный!

***

Спустя какое-то время, потраченное на блуждания по залам, тихую ругань на Аро и восторги по отношению к богатству выбора чтива, она оказалась перед современной металлической дверью. Рядом с той на стене светился экранчик, где были выведены показатели: температура и влажность, поддерживаемые внутри хранилища. На двери имелась скромная деревянная табличка с надписью: «Европа. IV век». Ого! — восхитилась Амелия, проведя пальцами по табличке. — Это больше полутора тысяч лет назад. Тогда, что ли, люди тоже книги писали? Небось, какие-нибудь сумасшедшие алхимики травили лягушек мышьяком и фиксировали результаты «экспериментов», — фыркнула она и прошептала вслух, честно попытавшись припомнить школьный курс истории: — Так. Александр Македонский был в четвёртом веке до нашей эры. А в четвёртом нашей кто? Ммм… Что-то там с христианством, войны в Китае, возник Константинополь… Что ещё? Нет, не помню. Вот и освежу знания заодно. Амелия потянула на себя дверь, открывшуюся неохотно, со звуком отлепившейся присоски. Изнутри её обдало прохладой и сухостью, напоёнными ароматами старой кожи, пыли, трав и чего-то химического.

***

Перешагнув порог и поспешно закрыв дверь, она медленно огляделась. Хранилище размерами не уступало любому из основных залов. И здесь тоже ровные ряды стеллажей делили пространство на узкие проходы. Но полки в стеллажах отстояли друг от друга на куда большее расстояние и были наклонены под углом в сорок пять градусов. На этих полках, как на выставке, размещены были действительно большие и толстые древние книги, на обложках которых порой даже не имелось названий, а переплёты были выцветшими, но украшенными филигранью и мутноватыми кристаллами. Амелия припомнила, что драгоценные камни тогда ещё не гранили, а шлифовали. Она сняла с полки какой-то огромный фолиант в сильно потёртой и полинявшей фиолетовой коже. Раскрыла наугад. Толстые, явно пергаментные, страницы были заполнены непонятной латиницей и какими-то схемами. Ну точно — алхимия, — усмехнулась про себя Амелия. Но выпускать книгу из рук почему-то не хотелось. Она слишком легко могла представить Аро в длинной чёрной мантии и смешном колпаке со звёздами, — Так тебе и надо, в такой шапке крылатых девушек не пособлазняешь! — склонившегося над страницами и выводящего пером, зажатым в изящных пальцах, все эти непонятные символы. Ей захотелось присесть и как следует рассмотреть схемы и рисунки. Может, попробовать понять. А если не поймёт, то просто погладить страницы, насладиться шероховатостью телячьей кожи под пальцами. — Четвёртый век. Охренеть! — прошептала она, пятясь в конец прохода, к замеченному ранее офисному креслу с высокой спинкой. Не глядя развернув одной рукой странно-тяжёлое для крутящегося кресло, Амелия, всё так же не отрывая взгляд от страницы, плюхнулась на сиденье. Что за чёрт? — она тут же поняла, что под её задницей что-то было не так: — Сильно «не так». — Ммм? — донёсся до неё чужой, напрочь лишённый эмоций, словно неживой, вопросительный полустон, а щёку обдало легчайшим шевелением воздуха, напоённым еле различимым древесным ароматом. Закаменев от ужаса, Амелия осознавала, что сидит не в кресле, а на чужих коленях. Умом она понимала, что бояться нечего: Некого. Покойников? Ха-ха. Умереть? Я и так уже умерла. Я сама покойница. Так чего бояться, если самое страшное уже случилось? Но та часть её, что принадлежала не вечной — Теоретически, — вампирессе, а пережившей в детстве глубокую психологическую травму девочке, не прислушивалась к рациональному. Просто не могла. Не сейчас. А потому она сжалась на секунду от ужаса, а потом с визгом рванулась с чужих колен. Драгоценная книга неаккуратно слетела на пол, но Амелии не было до этого дела. Она ощутила чужую крепкую хватку на своём запястье, но изо всех сил дёрнула руку и, не обращая внимания на жгучую боль в плече, понеслась вперёд. Понеслась сломя голову по проходу, вон из страшного тупика, к выходу из прятавшего в своих недрах какой-то хтонический ужас хранилища. Чавкнули изолирующие прокладки на двери, а Амелия уже летела к главным дверям библиотеки. Каким-то отделом мозга — видимо, общим что у крыс, что у высших приматов — она прекрасно знала, где выход из этого наполненного бесценными редкостями лабиринта. Но дальше ей отказал не то внутренний компас, не то здравый смысл. Вместо того чтобы бежать к себе в комнату, она рванула в совершенно другую сторону: куда-то вверх, к свету, к встающему над горизонтом солнцу. Туда, где не будет так иррационально страшно. Туда, где в уютных тупичках не поджидают её… Покойники?

***

Опомнилась Амелия уже стоя на широком балконе. Она прижималась к шероховатой стене затылком, лопатками, ладонями, ягодицами, словно желая слиться с грубым песчаником. Трясясь то ли от испуга, то ли просто… Ну ведь не от холода же? Хотя вокруг было весьма прохладно. Только-только занимался рассвет. Замок, по всей видимости, был возведён на возвышенности, а потому с балкона открывался роскошный вид. Стоя так, чтобы её не было заметно из дверей, Амелия молча наблюдала за сереющим краешком горизонта. Страх и боль стихали, а природное зрелище завораживало своим величием. Она поняла, как же соскучилась по природе, много месяцев проведя в помещениях без окон и доступа солнечного света. Сейчас на улице явно была поздняя весна, воздух полнился ароматами цветения, которые просто оглушали её чувствительный нюх. Скоро год, как я нечеловек, — мелькнула грустная мысль. По глазам резанул то ли блёклый свет зарождающегося утра, то ли воспоминание о слезах. Она поспешно перевела взгляд на ещё болевшую руку и задрала рукав очередной спортивной кофты, которые как по волшебству появлялись в её гардеробной, и которые она перестала считать, когда количество испорченных на тренировках комплектов перевалило за несколько десятков. Стоило оценить нанесённый хваткой чужака ущерб её бессмертному телу. Вот же!.. — Амелия проглотила готовое сорваться с языка ругательство: по руке, от запястья до самого плечевого сустава и подмышечной впадины змеились трещины. Не то что бы она испугалась, но, определённо, приятного в таком было мало. К боли она привыкла, в конце концов на тренировках ей немало доставалось, но такого урона не получала никогда. Амелия проследила одну трещину подушечками пальцев и заметила, что та зарастает прямо на глазах. Медленно, но неуклонно. Поняв, что ничего непоправимого с ней не случилось, она более-менее успокоилась. Опустила рукав и наконец осмелилась перестать прятаться: сделала шаг вперёд и оперлась о высокую каменную балюстраду. Но тут послышались чьи-то торопливые шаги, и Амелия снова прянула назад, к стене, и замерла, убеждая саму себя: Это просто совпадение. Не волнуйся, это не он. Просто кто-то идет мимо по своим делам, и всё. И всё! И действительно, шаги проследовали мимо балконных дверей, удалились и смолкли где-то в путанице коридоров. Ну вот! Все обошлось. Трусиха! Было бы из-за чего переживать. Она снова шагнула вперёд и снова положила ладони на выщербленный от времени мрамор перил. Невдалеке прошла, дружно хохоча, компания загулявших туристов. Те так искреннее веселились, что на лице Амелии тоже непроизвольно появилась улыбка: Хорошо им, наверное. Она смотрела на постепенно заливаемую розоватым предутренним светом Вольтерру у своих ног, но видела почему-то большие алые глаза на печальном лице так напугавшего её вампира. Сейчас, успокоившись, она уже понимала, что не наткнулась на припрятанный в хранилище труп, не перенеслась чудом в фильм ужасов, а просто нарушила покой одного из соседей по замку. Вполне возможно, именно того, которого так опасался потревожить Мартин. А может быть даже, какого-нибудь короля из парочки мне ещё неизвестных, раз он так запросто торчал ночью там, куда мне, новенькой, ходить запретили. Но куда я всё равно попёрлась. И что мне за это будет? Ой-ой. Н-дааа, Мартин будет в экстазе. Он мне мозг вынесет нотациями, а то и трёпку задаст. — Амелия неосознанно потёрла здоровой рукой пострадавшую, которая, впрочем, уже почти не болела. — Но что же это за вампир там был? А что с ним случилось? — задалась она вопросом. — Скорее всего, что-то очень плохое, раз он так выглядит, — и она постаралась в деталях припомнить внешность незнакомца, на первый взгляд уставшего, потрепанного жизнью и уже немолодого. — Ну нет. Если не думать о том впечатлении, которое он на меня произвёл, то он такой же, как все вампиры. Симпатичный. Даже красивый. Овальное лицо, безупречные скулы. Губы. Но какой-то… Пыльный? Будто бесконечно уставший. И какие пронзительные глаза. Будто… Не знаю… Говорят: глаза — зеркало души. Так вот у этого вместо души — будто выжженная пустыня. Глаза незнакомца и правда поражали. Взгляд был настолько тяжёлым, словно все синонимы слова скорбь слились там воедино. Амелии почему-то на секунду снова сделалось страшно.

***

Аро поднялся и одёрнул полы пиджака. Сегодня был чрезвычайно трудный и долгий день. Он пропустил последнюю трапезу и ощущал, как неприятно ломит тело и дерет горло. Сколько я не ел? — задался он вопросом. — Больше недели? Больше двух? Уже много лет в их мире царил покой. Кроме недавней заварушки с Калленами, мысли Аро давно ничто так не занимало. А потому, решив внедриться в новую отрасль человеческого бизнеса, он, по всей видимости, излишне увлёкся. В распоряжении Аро как бессмертного существа имелось неимоверное количество времени, того ресурса, что для людей был бесценным и ограниченным. И потому он спешил использовать своё преимущество по полной. И вот результат. Пожалуй, больше не стоит допускать такого, — думал он, покидая кабинет. Пару минут постоял, взвешивая, что ему сейчас было нужнее: еда или встреча с Амелией, и с предвкушающей ухмылкой на устах направился в восточное крыло замка.

***

Он не торопился. Амелия ведь никуда не убежит. Наивная девочка. Она так неистово ищет ответы на свои бесконечные вопросы. Интересно, когда-нибудь моя малышка сможет понять, что на некоторые вопросы ответов просто нет? Не хороших и правильных ответов — например, этично ли употреблять в пищу разумных существ, — а просто никаких. Аро не спеша, наслаждаясь каждой секундой томительного ожидания встречи, шёл к комнате Амелии, и возбуждение росло от шага к шагу. Может быть, стоит ей помочь? Приоткрыть завесу над её будущим? — в груди словно потеплело. Но стоило ему вспомнить вкус чужих губ, как тепло однозначно спустилась к бёдрам. — Пожалуй, да. Хватит ей гадать о том, кто я. Сегодня ночью она обо всем узнает. Уже приближаясь к комнате Амелии, Аро отметил в коридоре тонкий древесный аромат. Так пахнул единственный вампир, которого он знал уже не первую тысячу лет. Это был запах Маркуса. Странно. Очень странно. Он шёл ко мне? Что же случилось такого, что не могло подождать до встречи днём в тронном зале? Действительно, Маркус последнюю пару тысяч лет никого не баловал личными визитами. Нервничая, — но он, скорее всего, убил того, кто осмелился бы так назвать его нынешнее состояние, — Аро без стука распахнул дверь в комнату Амелии. Комната была пуста, ванная — тоже. Куда же она делась? Мгновенно охватив взглядом нехитрую обстановку и не заметив ничего подозрительного, он шагнул внутрь и, прикрыв за собой дверь, снова медленно втянул воздух. И здесь его запах. Сандал, кедр, ладан. Скорбь в чистом виде. Ах, Маркус, что же ты забыл в комнате моей малышки? Не помня себя от злости и беспокойства, Аро исчез, оставив дверь распахнутой. Тонкий шлейф чужого запаха безошибочно вёл его.

***

Мимо пролетела летучая мышь, а из-за спины послышался шорох. Амелия резко обернулась: Никого. Странно. Действительно, позади никого не оказалось, но будто злобное эхо чужого движения отпечаталось в предутреннем полумраке. Тишина коридоров на мгновение показалась ей зловещей. Она передёрнула плечами и буквально заставила себя отвернуться от темноты прохода, ведущего с балкона внутрь замка, наполненного древними вампирами, и снова уставилась на линию горизонта. Весенний восход был просто потрясающим. Нежный серо-розовый свет просыпающегося светила уже куда щедрее изливался из-за края небес на старинный город. Приземистые здания на узеньких пешеходных улочках выглядели сейчас по-особенному очаровательно. Древность этого места задевала в душе Амелии какие-то ранее неизвестные ей самой струны. Она смотрела. Своим новым зрением различала оставленные временем на камнях мостовых и стен щербинки, а в деревянных дверях и рамах — трещинки. Представляла, как за этими стенами уже которое столетие живут люди: Сейчас они сладко спят. Кто-то в обнимку друг с другом, кто-то — с котом. Некоторые, не совладавшие с режимом, читают или смотрят телевизор. Обняв себя за плечи, она стояла неподвижно, смотрела и смотрела на город и улыбалась. И была по-простому — По-человечески, — счастлива.

***

Когда из-за крыш Вольтерры показалась кромка огненного диска, Амелия опять ощутила позади себя мимолетное дуновение. Сквозняк от быстрого движения вампира. Опять мерещится?.. — только и успела подумать она, как чужая ладонь опустилась на плечо. Она резко обернулась. Но вместо пугающего печального незнакомца из хранилища позади обнаружился тот, о ком она думала не так давно. — Аро? — удивлено воскликнула Амелия, — Ты что здесь забыл? — ляпнула она, тут же замирая в шоке от собственной наглости. Лицо Аро вытянулось. Ну и ничего. Ничего же? Может, он и не заслужил такой грубости, но… Перетерпит. В конце концов, я на него злюсь! Да и наверняка он уже обо всем узнал и сейчас начнёт меня отчитывать.