Сын Линдстроу: Твоя мечта

Его щёки распухли и обрели синеватый цвет. Фингал под глазом изнурительно ныл, не ослабляя хватки, что из его тонких уст издавался слабый писк. Он не мог закрыть веки, не говоря о том чтобы поднять голову. Будучи привязанным к деревянной балке пальцы рук и ног дрожали от холода, а полумёртвый взор был уставлен на одну дырку в полу. Уильям был обречён. Несмотря на изуродованное тело его голова всё ещё работала. Однако ему не удавалось вспомнить как он оказался в столь тёмном помещении. Бывший барон слышал как где-то за преградой течёт вода. - Вода... Он облизнул окровавленные, но засохшие губы. - С добрым утром, Уильям. Спокойный голос сильно ударил в уши узника. Больной глаз вновь заслезился. Неприятный холодок пробежал по обнаженной груди. Он уже слышал этот голос, но не мог вспомнить место и время. Вспомни. Запомни. И не забудь. - Негоже члену столь благородной крови "стоять" перед мусором общества, любуясь каменным полом. Что-то в Уильяме щёлкнуло от этих слов. И это вряд-ли сломанные кости или ломкие конечности. Щёки приобрели алый раскрас. Стиснув зубы, он поднял голову, терпя боль. Такими словами постоянно наставлял его покойный отец. - Я убью тебя, сволочь! - Другой настрой, браво. Похититель был одет в одно чёрное, отчего сливался с окружением. Однако факел с небольшими языками пламени помогли разглядеть Уильяму лицо. Лицо эксбарона осунулось. Это был парнишка младше него лет на пять минимум. Чересчур детская мордашка. Слегка вытянутый нос и тонкие губы никак не сочитались с глазами. И дело далеко не в мешках под глазами, а этот взгляд выстроенный зрением и бровями. Усталость и удовлетворение? Уильям чувствовал злость, смотря в его глаза. Такое упокоение в такой обстановке кипятило его кровь. Возможно это впервые, когда кто-то посмел так возвысится над ним. Лично Уильям и не вспомнит такого случая ранее. - Я старался как можно вежливее с вами обходится, но вы чересчур сопротивлялись.- протянул незнакомец в чёрном, садясь на табурет напротив. - Думаю это поступок разумного человека, сопротивляться столь наглому непотребству.- сказал и сплюнул Уильям на ботинок собеседника. - Ваша работа "Человек бессознательный" действительно хороша. - Что? Эксбарон ударился в неудержимый смех. Точно. Преследование в городе, библиотека, второй этаж и удар. Картина вновь сложилась. - Что смешного?- похититель вопросительно выгнул бровь. - Вы похитили и избивали меня ради моей работы?! Это очень смешно. Уильям смеялся так, когда однажды узнали что крестьянам запретили выращивать хмель. Вновь видимая черта, которая его устраивала. - Возможно, быть вашим поклонником довольно тяжело. Незнакомец привстал и повесил факел на держатель прямо над головой Уильяма. Тот сразу понял, что его приковали к столбу, а точнее опоре здания. Он попытался пошевелить пальцами, но замычал от боли. Средний палец сломан. - Ваши работы хорошо критикуют имперскую идеологию и религию. Мне нравятся люди, которые идут против заданной роли. Раз похититель хочет поиграть в эту странную игру, то Эксбарон сыграет. Он должен потянуть время. - Человек бессознательный становиться тогда, когда... - Хочет достигнуть "Нирваны". Дрожь в груди Уильяма пропала. В районе сердца он почувствовал приятное тепло. Восемь лет трудов, какие хорошие воспоминания. - Верно, но вы не расписали что это за место такое? Это "Элизиум" как у Старших богов? Просто понятие, метафизическое состояние души, ко мне не очень располагает. - Нирвана это далеко не место. Это состояние удовлетворительного счастья.- прошептал Уильям. - Разве плохо быть счастливым? Чувство тепла в груди пропало. - С какой стороны посмотреть.. *** Уильям сидел в своей комнате и пытался сосредоточиться над уроками письма. Его рука дрожала над чернильницей, в которое никак не мог макнуть перо. Ему недавно исполнилось шестнадцать. За это время он смог выучить практически все прикладные науки. Однако через три месяца ему предстояло сдать экзамены по имперскому праву и этике. За первое он не переживал, но второе бросало его в яростный припадок. Этим вечером он не мог сосредоточиться по другой причине. Стены особняка Вильгенмора были крепки и надёжны, но им были неприсуще навыки шумоизоляции. В соседней комнате стонали два голоса противоположных полов. Родовое древо Вильгенмора было небольшое, отчего продолжение поколения всегда вставало костью в горле главой семьи. Роман, отец Уильяма, наоборот радовало такое положение. Особенно после смерти супруги во время родов Уильяма. В светском обществе редко обсуждали отношения на стороне, в том числе и появлением в итоге детей от таких мероприятий. Это позволило Роману Второму Вильгенмору нанять множество прислуг противоположного пола и развлекаться с ними по ночам. Всё ради продвижения рода. Уильяму пришлось столкнуться с выводом ещё будучи восьмилетним мальчиком, когда ему довелось воочию увидеть это "воссоединение". Роман не наказал своего гражданского сына. Одним вечером перед утехами он навестил мальчика и сказал: - Если таково будет твоим желанием, ты можешь наблюдать за сей процессом. Ибо после моей кончины это будет твоя работа. Наш род знаменит на востоке империи, он не должен погаснуть. - То есть я должен буду...- застенчиво промямлил Уильям. - Верно. Если ты понимаешь и осознаешь это, то ты человек сознательный. На таких как ты будущее этого мира. Оба Уильяма, маленький и большой, не смогли принять точку зрения отца. Поэтому он ни разу не посещал данные мероприятия. К тому же сейчас у него встал вопрос в учёбе, если не сдаст этику, то никогда не унаследует титул и права барона отца. Этого уже никто не простит. Через пару часов, когда за стеной закончилось представление, в дверь постучались. Уильям машинально пригласил гостя войти. - Здравствуй, дорогой брат. В комнату босыми ногами вошла девочка. Она была одета в ночную полупрозрачную рубашку. Закрыв дверь, она кратко поклонилась, стараясь не показать ничего лишнего в столь тесном одеянии. Уильям раздражённо кивнул и жестом попросил подойти поближе. - Чем обязан твоему присутствую в столь поздний час, Анна? Девочка подошла на расстояние вытянутой руки и снова демонстративно поклонилась. Уильям не удивлялся её поведению, особенно учитывая её низкое происхождение. - Моя мама не пришла сегодня ко мне в спальню. Она наверное у отца. - Оу... От этих слов у парня свело челюсть. Теперь понятно над кем отец надругался этой ночью. В такие моменты Уильям хотел зарыться в самую тёмную кротовую нору и не вылезать. Стыд очень сильно давил. - Что-ж, смею сообщить, что твоей матери здесь нет,- сохраняя равнодушие сообщил Уильям. Девочку дрогнула тонкими плечами и уставилась на глаза старшего брата. - Однако!- громко добавил он.- Негоже такой черни как ты разгуливать в позднее время по дому. Раз твоего кровного родственника не найти, то дозволяю тебе остаться здесь до утра. Моя ложа в твоём расположении. - Правда?! Спасибо! Я люблю вас, господин. На последнем слове Уильям отвернулся и едва кивнул, покрывшись румянцем. Как мило. Кровать парня была одноместной, но очень мягкой с тёплыми одеялами, ибо второй этаж поместья слабо обогревался каминами. Когда Анна заснула, Уильям присел на колени и рассмотрел её красивое тело и лицо. - Наш род не должен погаснуть... На таких как ты будущее всего мира. Он слегка дотронулся пальцами до её ключицы, провёл рукой до шеи и хотел опуститься ниже. Мягкая кожа, очень нежная. Однако в следующее мгновение второй рукой он ударил себя по лицу. Удар был настолько сильным, что с носа потекла кровь. - Урод...- прошептал Уильям, возвращаясь к письменному столу. Лишь спустя месяц он осознает что это слово сказал не член рода Вильгенмора, а кто-то другой. Тот, кого он не признаёт уже много лет. *** Ко дню рождения Романа Второго Вильгенмора местная знать и прислуга поместья готовилась очень усердно. Центральный зал был вычищен настолько идеально, что ещё долгое время стоял запах крыжовника. В фазенде и теплице пересадили засохшие цветы, за которым ухаживала покойная супруга барона. Уильям решил, что это сделали для того, чтобы не мозолить старые раны. Однажды парень сказал отцу нанять садовника, но тот угрюмо покачал головой и пригрозил не возвращаться к этому вопросу. Из последних сил, ему удалось спасти синюю розу, которая росла в горшке. Единственное сохранившиеся растение в теплице. К сожалению, Уильям не обладал должными навыками садоводства и попросил Анну пересадить цветок в его комнату. Девочка справилась с заданием, и парень был ей сердечно благодарен, но вида не подал. За несколько дней до праздника, Уильям открыл глаза и присел. Сонно пробормотал неразборчивые слова и потянулся, издав хрип. Как только он захотел подняться и одеться, то почувствовал что его правую ногу что-то удерживает. Протерев глаза, то увидел что рядом с ним лежит и посапывает Анна. Уильям улыбнулся и понимающе кивнул. Учитывая последние события, мать девочки не может быть рядом со своим ребёнком, а он был единственным который минимально подходил по возрастной категории к ней. Вначале он возражал, требовал, умолял, но по итогу остановился и согласился. Ей нужна поддержка в этом доме. - Анна, просыпайся. Эти слова он сказал таким нежным тоном, что тот прикрыл рот рукой. Как у него могли выскочить эти слова? - Доброе утро, господин.- ехидно сказала она, открыв глаза. Уильям мгновенно надел оболочку аристократа и томно вздохнул. - Надеюсь у вас не возникли никаких неудобств, сестра?- серьёзным тоном выпалил он. - Ни в коем случае, благодарю вас за очередную ночь. После этих слов, парень сжал рукой одетую мантию. Эти слова звучали так странно, но правильно. - Собирайся, сегодня отправляемся в город. Оставив девочку в комнате, он вышел в коридор, дожидаясь её. Его голова была забита мыслями не о отце. Впервые за эти годы. Целью путешествия в город был очевиден, купить подарок отцу. Но стоило произнести это вслух, то всё это звучало как глупая отговорка. Отец. Все эти годы он думал как достичь его высот и не опозорить родовое древо. Но месяц назад к нему пришла Анна, на которую он никогда и не засматривался. А эти ночи, когда спали вместе он нюхал её волосы и шептал. - Я не один в этом взрослом мире. Уильяму стало намного легче закрывать глаза на измены отца и его странные взгляды на жизнь. Анна показала ему, что человек может быть кем хочет. Долго в этой прострацией ему не дали просидеть. Он не заметил, как к нему уже как минуты две подошёл человек, который демонстративно кашлянул, показывая своё присутствие. Перед ним стоял ровесник Уильяма в чёрной куртке с остроконечными заклёпками. Брюки и сапоги были изношены, а вот перчатки меховые, что очень странно. На улице стояла жара. Незнакомец поклонился как простолюдин, прижав ладонь к сердцу. Парень увидел чёрные как смоль волосы и свисающий с бедра меч. - Приношу извинения за вторжение, господин Уильям Третий Вильгенмор. Я сюда прибыл по личному делу к вашему отцу, господину Роману Второму Вильгенмору. Мне доложили что его кабинет в этом крыле здания. - Если вы соизволите представиться мне, чернь, то я прикажу слугам сопроводить на рабочее место барона Вильгенмора. Незнакомец в чёрном шмыгнул носом, видимо испугавшись. - Вецкер Крах, представитель торговой фирмы... - Лилия! Уильям крикнул что есть мочи и через несколько мгновений показалась служанка в серых одеяниях. - Будьте добры сопроводить господина Краха к барону. Распрощавшись с гостем Уильям увидел Анну за спиной. На вопрос с кем разговаривает её брат, тот ничего не ответил. Уильям был удивлён Вецкером. Ещё никто из простолюдинов не рискнул заговорить с ним. *** Уильям не скрывал, они весело провели время. Посетив мастерскую, они забрали подарок для отца. Но Уильям решил подзадержаться в городе и зайти в городскую библиотеку. Домашней или личной библиотеки у Уильяма никогда не было, поэтому он был постоянным посетителем данного места. Там он наткнулся на одну книгу некого Валенштайна. Парень не подозревал что автор данного творения станет заклятым врагом на всю его жизнь. *** - Я выбрал слово Нирвана, когда возвращался домой со своей сестрой. Потому что так звали мою мать. - Удивительное имя. Похититель утвердительно закивал, выражая удовольствие в разговоре. - Вся моя работа была посвящена разгрому Валенштайна.- тихо шептал связанный Уильям.- Религия и имперская идеология это скрепы правил, которые нужно разрушать. Иначе счастье достанется одному, а вокруг тебя будут одни отбросы, которых ты не спас. - Понятно. Похититель достал чёрный меч и демонстративно взмахнул, рассекая воздух. - Я подвёл отца и Анну. Стараясь быть любимым обоими мне пришлось распрощаться с ними. - Скажите, а я могу быть счастлив? Уильям поднял голову и снова посмотрел на парня. Он вспомнил Вецкера. Бродяга не в своей тарелке. - В моей сумке есть деревянный короб. Вытащите всё содержимое и поставьте к моим ногам. Когда просьба была исполнена с щёк Уильяма покапали слёзы. Цветочный горшок Анны и синяя роза матери. - Вы одиноки, наёмники. Отчего не будете счастливы. Но даже такие отбросы как вы заслуживаете счастья... Склонив голову, он говорил уверенно. Уильям не заметил как Лейф Гленс замахнулся для удара и ввёл клинок в шею, проходя насквозь. Кровь забрызгала по розе и горшку, а голова покатилась в дальний угол. - Это хорошо. Ты человек сознательный. Ветвь древа Вильгенмора завяла. *** - Лейф... - Маврона, ты уже отказалась от обета молчания?!