Род Поттер и черные звезды

Артур устало прикрыл глаза и сжал зубы, разрывая тем самым себе губу выросшими клыками. У него чертовски болело все тело, оно словно горело на чертовом костре, и он уже чувствовал, как рвуться мышцы и трещат кости, словно бы до восхода гребанной луны еще не осталось около трех часов. Золотистые глаза без особого энтузиазма оглядели его место жительства на ближайшие пару дней, пока луна не пойдет на спад и он вновь станет относительно безопасным для окружающих его людей. Тусклое освещение, даваемое несколькими факелами на стенах, активные защитные руны на косяке двери, чье действие ему никак не аннулировать в одиночку, разбросанные по всей комнате вещи и мягкая кровать с кучей подушек, пропитанная потом и порванная в нескольких местах самым жестоким образом. Ничего нового, но, все же, так противно. Артур ненавидел полнолуния, когда до этого прекрасный контроль начинал трещать по швам и чудовище внутри него вылезало наружу. Желание разорвать чье-то горло, постоянная жажда крови и боль от превращений — какая тут должна быть прелесть, про которую всем рассказывает этот придурок Грейбек? Это смешно... — Артур, ты как? Знакомый голос со стороны двери заставляет его искривить губы в наигранно легкомысленной улыбке, пускай он и знал, что сейчас это больше походит на кривую усмешку. Слишком уж бледный (и это с его серой кожей), сил практически никаких нет, а ведь прошла всего-то одна ночь из трех — под конец третьей он вообще будет выглядит так, что в гроб класть можно. — Бывало хуже, — легкомысленно отвечает он и тут же прикусывает себе язык, видя, как недовольно суживаются зеленые глаза на подростковом личике. — Все правда нормально. Незачем беспокоится. — Ты себя-то в зеркало видел? — скептически интересуется Вероника, что в этот раз пришла вместе с Гарри, и держала в руках поднос с едой, хотя обычно ему приносили ее эльфы. — При всем желании я этого сделать не в силах, его тут попросту нет, — и разводит руками в стороны. А после кивает в сторону осколком в одном из углов комнаты. — Вернее, я его разбил во время очередного припадка. — Ты ведь в курсе, что это стекло специально зачарованно и должно выдержать удар тролля? — Ну значит ваш старший брат чудовище по-страшнее тролля, — огрызается он и сглатывает вязкую слюну, наблюдая за приближением брата. Гарри пахнет морозными яблоками и свежестью, от чего внутри него все неестественно скручивает. Какова тогда будет на вкус его кровь? Еще одна причина ненавидеть полнолуния. Отголоски кровожадности второй сущности ощущаются даже днем, и потому в школе всех оборотней запирают в изоляторе на несколько дней, дабы те не перегрызгли ученикам глотки средь белого дня. Бывали в прошлом прецеденты. У него, как у самой уникальной "особи", даже есть собственная клетка, хотя впервые его заперли в восемь лет — именно в этом возрасте дети начинают превращаться, до этого же момента зараженных детей от обычных людей не отличить, — с несколькими волчатами. Те, к сожалению, ночи с ним не пережили — от них вообще мало что осталось, в обгладанных трупах едва можно было хоть кого-то опознать. — Ты не чудовище, — Гарри упрямо поджал губы, и забрал у сестры поднос, ставя его на тумбочку возле кровати. Там был простой бульен, хлеб, какой-то салат и, к его разочарованию, ни грамма мяса. Неужели Мика и до его рациона добралась? — Ты не можешь себя контролировать пару дней в месяц, но в остальное время ты вполне себе нормальный! — Гарри... Артур принимает сидячее положение и усмехается чужой доброте и наивности по отношению к членам семьи. Наверное, даже запытай они кого-то постороннего до смерти, тот им и слова против не скажет — семья для главы их рода всегда была на первом месте. Остальные люди находились плане так на пятом. Это неплохое качество для лорда чистокровной семьи, совсем нет. Просто от такой наивности нужно избавляться. И раз уж Конрад пока до этого не приложил руку, то это сделает он. — Знаешь, ты даже в чем-то прав... Он кивает, а после сильный толчок в грудь заставляет брата отлететь к стене. Вероника выхватывает палочку, но выбить ее из рук сестры оказывается просто. Слишком просто. Восприятие оборотней намного сильнее, чем у простых магов. И тело тоже. В любое время суток. — Вот только если с обычным оборотнем справиться возможно, то что делать тогда с таким монстром, как я? — он иронично улыбается и прижимается к спине Ники, что замерла на месте. Не от страха, совсем нет, просто перспектива остаться с перерезанным горлом совершенно не прельщала его обычно вспыльчивую сестру. Он прижимает к чужой коже длинные острые когти — почти пять сантиметров в длину, хотя раньше у него их вообще не было. Практически метаморфизм, но все же не он — слишком уж ограниченные способности Артура в сфере превращения. Скорее уж мутации на подобии тех, что у вампиров с их клыками, или, на крайний случай, самотрансфигурация. — Я дам тебе совет, братец, — он ласково, практически нежно улыбается, и от того становится только страшнее. Артур никогда так не улыбается. Вообще. — Не смей доверять всем без оглядки. То, что я оборотень, наоборот должно тебя лишь больше настораживать, но вместо этого ты лишь доверчиво подходишь ко мне каждый день, словно бы к обычному человеку. — Ты мой брат... С губ сорвался смешок. Потом еще один. А после он и вовсе засмеялся, словно бы ничего смешнее этого он в жизни не слышал. — Брат, — повторил он, словно бы пробовал это слово на вкус. — Верно, я твой брат. Но я и один из монстров, что в древности уничтожали целые поселения. И таким как я доверять нельзя. Он мягко целует сестру в открытую шею, и это почти интимно, если бы не их разговор и опасность прижатого к горлу Вероники когтей. Запах костра режет нос и животное внутри него скалиться. Артур заставляет себя сжать зубы, чтобы не вцепиться ими в теплое горло, там, где бьётся пульс. — Ты хоть представляешь, что я чувствую в эти дни каждый чертов раз, когда вы подходите ко мне слишком близко? О, я мечтаю вцепиться вам в горло, разорвать вас на части и сожрать. Это было бы так просто и легко, как взмахнуть палочкой. А знаешь, в чем дело? Гарри лишь качает головой, не сводя с него напряжённого взгляда. — В моей сущности. Для таких как я, убивать — норма. И неважно кого — люди, другие оборотни и существа, я убью любого, кому не повезет встретиться со мной в эту ночь. Даже вас. Он упирается лопаткой о дверной косяк и тут же зашипел, отскакивая. От контакта с активированными рунами кожа под тканью загорелась, словно бы е ней прижали раскаленный до бела металл. — Не смей! — процедил он, когда заметил, как Гарри дернулся в его сторону. А потом вздыхает и обращается к Нике. — Прости, но нашему братцу нужно было преподать урок. Он слишком уж доверчив. Стоило только ее отпустить, как сестра мгновенно заехала ему локтем в живот, заставив его скривиться от боли, а после кинулась к Гарри, наставляя на самого Артура подобранную с пола палочку, словно бы опасалась, что старший брат передумает. — Если мне придется приложить тебя еще Секо по шее для верности, то знай, я извиняться не буду, — сразу же сообщила ему девушка, прищурив свои красно-карие глаза. — Справедливо, — лишь кивнул Артур, проигнорировав усталый взгляд Гарри. А после уже серьезным тоном продолжил. — Запомни, пожалуйста, что проклятье оборотня опасно не только три ночи в году. И зелья ничем не помогут — их легко пролить, забыть, а то и вовсе проигнорировать. На некоторых они вообще не действуют! Что случается с теми, которые выпили неправильно изготовленные тебе рассказывать не нужно, верно? — Но это можно ведь контролировать, — не слишком уверено произнесла Вероника. — Проклятье оборотня немного похоже на раздвоение личности, и порою бывает чертовски сложно ее подавить, — признается Артур, усмехаясь. Он неловно треплет волосы и чуть морщится от того, как когти задели кожу. — Контролировать это практически невозможно. Поэтому не смей расслабляться в присутствии оборотня, ясно? Он проходит мимо них, садясь обратно на кровать. Подхватывает нож с подноса и задумчиво крутит в пальцах, словно какую-то игрушку. — Обычно такая дрянь не передается по наследству. Такие случаи единичны, практически уникальны, а то, что сделал тот урод с моей матерью... По словам леди Белладонны, она должна была быть бесплодной. Гибриды не могут размножаться, хотя сам факт того, что она была в состоянии разумно мыслить — потрасающая удача. Вздох. Этот разговор выдался тяжелее, чем он думал. — А теперь уходите. Ужин вот-вот начнется, не стоит заставлять остальных волноваться.