Род Поттер и черные звезды

Когда он устраивается в купе, то никакой радости от скорого прибытия в Хогвартс он не ощущает. Гарри никогда не был ленивым, а потому это точно не из-за учёбы. Наоборот, он достаточно любопытен — не как Даниэль или Джерар, конечно, но все же, — особенно когда дело касается артефакторики и боевой магии, немного меньше — темных искусств, о которых ему с Линетт и тройняшками немного рассказывали портреты этим летом, пока те отходили от тренировок с Романовым. Дети постарше уже начали ими заниматься, а вот им пока преподавали лишь основы основ, повторяли заученный материал и заставляли отрабатывать движения палочкой до автоматизма. — Гарри, ты в норме? — обеспокоенный голос Лорелеи заставил его оторвать взгляд от тоскливо серого небо за окном и пожать плечами. — Так себе. Настроения никакого. Сестра щурит свои голубые глаза, явно сдерживая желание что-то сказать. Порою та была удивительно понимающей натурой и не лезла не в свое дело. — Я пойду проверю младших, — сообщил он спустя минуту размышлений и, не давая никому толком отреагировать, вышел в коридор. На самом деле ему просто хотелось побыть одному. Почему-то ранее уютная компания родственников давила на плечи и это ужасно раздражало, особенно после прочитанной статьи в "Ежедневном пророке", где сообщалось о побеге Сириуса Ориона Блэка из Азкабана. Первый удачный побег в истории тюрьмы, впрочем, чего еще ожидать от Блэка? Отношение к Сириусу у него было двоякое. С одной стороны он был его крестным и троюродным братом, а значит — частью семьи. Но с другой стороны... — Он был нашим лучшим другом и твоим крестным, Гарри, — с улыбкой заявлял Джеймс каждый раз, когда он спрашивал о последнем из Блэков и их отношениях. Лучшим другом, да? Так почему он его не забрал к себе, а побежал за Петтигрю, что и был предателем семьи? Почему передал его Хагриду вместо того, чтобы позаботиться о нем лично, как и положено гребанному крестному отцу и просто ближайшему из оставшихся живых родственников? Почему он сбежал из Азкабана только сейчас? Гарри чувствует, как от этих вопросов спящее внутри него бешенство просыпается, как в том далеком детстве, когда он только узнал известную всем историю о предательстве Поттеров. Кислотой проходится по венам вместо крови, настолько сильно, что кажется он вот-вот зашипит от злобы и желания проклясть глупого троюродного брата, и под конец еще вытрясти из него всю душу, пока тот наконец не покаиться в своем поступке и не извиниться перед ним. Раз так сто. Или двести, Гарри пока еще точно не решил. Звук дрожащих окон в раме заставил его сжать зубы и взять магию под контроль. Не хватало только магического выброса посреди дороги в Хогвартс, иначе в школу они точно не доберутся. Особенно Поттера выводило из себя задание, врученное Конрадом в день, когда информация о побеге Блэка из Азкабана попала в газеты. — Мы должны его найти, — не терпящим возражений тона произнёс старший брат, кидая строгий взгляд на собравшегося возразить главу рода. — Гарри, он твой крестный. Мы не можем оставить это все просто так. Эти слова были не произнесены из-за теплоты родственных чувств, которых не испытывал к Сириусу никто из Поттеров. Простая выгода — чистая кровь, наследник огромного состояния и редких книг с артефактами. Следом за этим, возможно, идут и обязанности родственников, раз Тонксы и Малфои решили остаться в стороне от этого происшествия. И все же, ему почему-то от этого становиться гадко. Гриффиндорец внутри него бунтует, как когда-то сказала ему Тенева, накручивая темную прядь на палец и лукаво щуря свои синие глаза. Сильный удар со спины едва не заставил его рухнуть на землю, зато в чувство привел мгновенно. Да и палочка в руках оказалась быстрее, чем он успел разобраться в ситуации. — Простите, я не хотела! На полу валяется девчонка, что в отличие от него на ногах не устояла. Девочка мелкая, ниже его почти на голову, выглядит даже младше одиннадцати лет. Идеально выглаженная форма, начищенные до блеска туфли и серый галстук, абсолютно бесцветный — первокурсница? Девочка быстро поднимается, но прячет лицо за длиными темными локонами и мелко дрожит. — Ничего, я тоже виноват, встал посреди прохода, — он старается как можно мягче улыбнуться, дабы успокоить незнакомку, но та лишь еще больше напрягается от его слов. — Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, можно просто Гарри, а тебя как зовут? Она все же поднимает лицо и Поттер сдерживает желание сглотнуть. Лицо чертовски знакомое. Слишком знакомое, он бы даже сказал. Правда кристально-чистые серыми глазами, чем-то напоминающими лунный свет, смотрят без той гордости и уверенности, что были в глазах его бабушки. Блэковские глаза. Не знай он, что у Регулуса и Сириуса Блэков детей нет, — во всяком случае, чистокровных, а о уничтожении других наверняка позаботилась бы Вальбурга, — то принял бы девчонку за Блэк. Слишком уж та была похожа на представителей того семейства, но скорее всего — близкая родственница. — Мира Вела Фоули, — кивает девочка, и невольно вздрагивает, когда позади неё раздаётся крик. — Вот ты где! Словно по волшебству посреди коридора вырастает подросток со схожими чертами лица, пускай кровь Блэков в нем не настолько явно выражена — лишь скулы, да надменное выражение лица, чем-то напоминающее Малфоя. Впрочем, видя его, мальчик тушуется и неловко кивает. — Наследник Поттеров, — улыбка выходит на лице родственника Миры выходит нервной, а взгляд, брошенный на девочку — острый и далеко не добрый. — Простите за доставленные моей сестрой неприятности. Мы сейчас же уйдем. — Все впорядке, Мира не доставила мне никаких неприятностей. Почему-то взгляд, который ему послала Мира в тот момент чертовски напомнил ему о себе шестилетним, когда он жил с Дурслями. Столько искренней надежды он не видел давно, впрочем, та быстро угасла, когда пальцы брата вцепились в тонкие девичьи запястья. Гарри заставляет себя сглотнуть и резко выдыхает, когда Фоули изчезают из его поля зрения. Кажется, этот год будет действительно тяжелым.