Род Поттер и черные звезды

Ремус знал, что пускать дементоров на территорию школы — дурная затея. С самого начала понимал, что раз в Азкабане Сириуса сдержать не смогли, то поймать в месте, которое за время учебы преступник выучил как свои пять пальцев? Смешно. Чем думает только министерство, интересно знать, раз пошло на такой опременчивый поступок. Из-за полупрекрытых дверей купе доносился слабый запах. Сладковатый, мягкий, чем-то напоминающий подслащенное молоко. Так пахнут только невинные, не познавшие несправедливости мира дети. И чем взрослее, тем меньше этого запаха, тем больше пряности, горчащей на кончике языка подобно острому перцу. Свой собственный запах псины, что за года проклятья буквально въелся ему в кожу, он старательно игнорировал, не желая вспоминать о сидящем в нем волке. Темная тварь скалит клыки и щёлкает острыми клыками, стараясь прогрызть самоконтроль и вылезти наружу. Хоть как-то, но причинить окружающим боль, напиться горячей крови и сделать так, чтобы подобных ему чудовищ стало больше. Отвратительно. Мерзко. Почему ты не умер в ту ночь? Он глубоко вздохнул, прогоняя наваждение и воспоминания с грустными отцовскими глазами, старательно прячущими за беспокойством презрение и животный страх, от которого у него вскипала кровь... И едва не подавился воздухом, ощутив доселе незнакомый запах. Зимний лес. Девственно белый снег, падающие с серого неба снежинки. Пахнет рекой, слышится шум воды и странные рычащие звуки. Снег под ногами покрылся ледянной коркой за ночь и трещит под маленькими стопами. Почему ему так холодно? — Сэр... Он идет по следам из волчьих лап, след в след, возвращаясь по дорожке. Запах становиться все острее, отчетливее. Он буквально чувствует его на кончике языка. В крови бушует незнакомый страх и все внутри него кричит бежать прочь. Беги, беги, беги, убирайся отсюда! Но чего же он должен бояться? — Мистер Люпин... Лицо неприятно липкое. Он трет ладонями щеки, стараясь оттереть что-то незнакомое, и идёт дальше. Шаг, шаг, еще пару метров, поворот и... Вот оно. — Нет, — он качает головой из стороны в сторону так быстро, что та вот-вот отвалится. — Нет, нет, нет. Красный, красный, красный и, словно насмешка белый. Кровь на вкус оказывается совсем не похожа на железо. — Мордред, да вы можете проснуться?! Он едва не отшатывается, задыхаясь и едва не бьясь в паническом припадке. Раньше такого никогда не было, запахи не вызывали в нем воспоминаний, а сейчас... Почему сейчас вообще это произошло? — Да, да, прости, я не могу проснуться... Зрение плывет и он не сразу может увидеть перед глазами лицо. Знакомые черты лица и совершенно чужеродно на нем смотрящиеся зелено-карие глаза. Канареечно-желтный галстук с черными полосами вызывает мигрень, а сжатые в тонкую линию губы намекают на чужое недовольство. — Хорошо, — явно сквозь зубы произносит юноша, чье сходство он все никак не может индефицировать. — Спрошу еще раз. Вы не видели Гарри Поттера? Ну или других младших... Он качает головой, прежде чем до него наконец доходит, что поезд уже пять минут стоит на месте. По стеклу ползет изморозь и резко становится холодно. — Ну вашу ж... Что пуффендуец хотел договорить Ремус так и не услышал, так как подросток сорвался с места, скрывшись с его глаз.

***

Единственная эмоция, что сейчас царила внутри него — бешенство и желание отправить Аваду в Дамблдора, что "ради защиты Гарри" разрешил привести дементоров в школу полной детей. Пожалуй последний раз он так бесился, когда ехал в Хогвартс впервые, только сейчас рядом не было Эдриана и Аноры, а потому кроме Лукаса и Вероники ему никто помочь не мог. Те сейчас обыскивали остальные вагоны и отгоняли от детей стражей, пока Сабина занималась хоть каким-то лечением найденных родственников, ведь в бою против подобных существ пуффендуйка была полностью бесполезна. И какого Мордреда тройняшкам не сиделось рядом со старшими? Нет, надо было переться едва-ли не на противоположный конец поезда, чтобы добраться до них было дольше всего! И Гарри выбрал крайне подходящий момент, чтобы проверить младших. Учитывая, что никто младше четырнадцати лет в их семье этого заклинания не знает, то ситуация была патовой. Знакомый девичий голос, сорвавшийся на пронзительный визг, и черный балахон у входа стали последней каплей в чаше его самоконтроля. — Экспекто Патронум! С палочки сорвался серебристый луч, что плавно приобрёл форму крупной лягушки. Смехотворная форма, но сила заклинания от этого никак не уменьшилась, и дементор истаял, протяжно взвыв от боли. — Крис, — слабый голос Дана, первого, кто был в состояние хоть что-то сказать, заставил его наконец-то взглянуть внутрь купе. — Он... Он ведь... — Вас больше не побеспокоит, — кивает пуффендуец, и старается улыбнуться, пока рассматривает младших на наявность ранений. Слава предкам, тех не наблюдалось, он пришел вовремя и все отделались лишь испугом. По коже течет бисеринка холодного пота от мысли, что бы тут произошло, опоздай он хотя бы на минуту. Поттер невольно проводит по бледным губам языком, слизывая соль. Напрягается всем телом и шипит что-то нецензурное под нос, доставая из сумки с зельями (как знала леди Белладонна, что пригодиться) нужное. — Простите, вы в поряд... Люпин, которого он встретил по дороге сюда, не успевает закончить говорить, как замолкает. Что на это повлияло — крайне дружелюбный и мрачный взгляд Поттера или искрящаяся палочка в руках пуффендуйца, тот точно не знал. Да и, в целом, ему было плевать. — Уйдите. — Молодой человек, все же я вынужден... Крис не знает, но чувствует, как его глаза наливаются ядовито-зеленым светом от бешенства, демонстрируя нечеловеческую кровь и обостряя чувства едва не до предела. Кончик палочки в его руке теперь не искрит, натурально горит, пока эмпатия юношы не натыкается на крайне знакомые следы, а нос не улавливает едва заметный запах аконитового зелья, который как-то раз сварила леди Принц для Артура. Правда то не помогло ему вовсе, что вообще другая история. Но запах у той дряни запоминающийся. — Это не просьба. И самым грубейшим образом пытается захлопнуть дверь прямо перед носом взрослого мага, игнорируя правила этикета и даже банальное уважение к взрослым. — Крис, хватит, пожалуйста. Он мгновенно оборачивается на голос Авроры, и начинает чувствовать угрызения совести. Обстановка и так не из лучших, а он уже нарывается на драку, словно у него до сих пор мозгов нет. И заставляет пугаться тройняшек, которых полусознательное состояние главы рода и дементоры едва не до истерики довели. — Простите, — он извиняется, но лишь перед детьми. Садится рядом с бледными родственниками, проводит рукой по трем рыжим макушкам и треплет черные вихри волос. — Дан, у вас остались сладости с тех, что леди Маргарет вам давала перед отъездом? Вместо слов когтевранец демонстрирует зачарованную коробку с кучей разных сортов шоколада, мармелада и другой вредной вкуснятины, которой мать тройняшек снабдила их всех на три месяца вперед. Но с нынешними обстоятельствами их хватит максимум на месяц. — Хорошо... Я возьму несколько плиток и вот эту упаковку, и вы съешьте чего-нибудь. Полегчает. Ах, да, Гарри, посиди пока на месте, ты в ближайшее время будешь не в состоянии передвигаться на своих двоих. Поняв, что его указания дошли до детей, Кристофер слабо улыбнулся и вышел наружу, аккуратно закрыв за собою дверь купе. Так и не ушедший мужчина заставил его прищуриться и едва-ли не сквозь зубы процедить: — Я кажется просил вас уйти. Если так хочеться помочь, то ищите кого-то другого. Под его недовольным взглядом мужчина весь как сжимается, от чего Крису хочется едко усмехнуться. Артур никогда так себя не вел. Сколько он себя помнил, у их брата были гордо расправленные плечи, прямой взгляд и вечный вызов на дне золотистых глаз. Он ненавидел свою сущность, но никогда не позволял себя жалеть или, тем более, унижать — у их волчонка всегда была гордость. Конечно, он может ошибаться — он не оборотень, и даже не анимаг, сильного нюха у него нет, а схожих по ощущениям с оборотнями существ еще с десяток можно назвать. И то, это только первых пришедших на ум, если то не было вовсе игрой его нервного воображения. Но все же... — Так, малышня, у кого-то из вас есть под рукой зеркало? Надо будет поговорить с Конрадом и Теневой. На всякий случай. И если его опасения подтвердятся... что же, родственники с удовольствием подадут эту идею под нужным углом и Попечительский совет вынудит убрать опасное существо из школы. Ведь здесь никакое влияние директора не поможет — в школе учаться многие наследники древних родов, чье количество нынче прискорбно мало в сравнении с довоенным временем. И за своих чистокровных деток маги порвут любого. Даже Дамблдора. Или будет лучше сказать "особенно"?