Их история

      Сяо ни в ком не нуждался.       Его раны всегда затягивались, даже после долгих изнурительных боёв. Его одиночество не казалось страшным даже в тёмные суровые ночи. Его неутихающая боль стала обыденностью и больше не волновала, даже когда сотни и тысячи голосов копьями впивались в размытое сознание. Адепт мог справляться сам. Никто не был нужен. Никто. Никто… кроме Него…       Та ночь не стала самой тяжёлой в жизни защитника Ли Юэ. Несмотря на дождь, льющий прямо в лицо; несмотря на аномально большое количество осквернённых; несмотря на ещё незажившие с прошлых сражений ушибы. Та ночь не стала самой изнуряющей, но — самой особенной. Потому что именно тогда Адепт решился на преступление.       Почему мысль об этом взбрела в уставшую голову, он не может ответить до сих пор. Но когда копьё разрубило очередного зверя, освобождая несчастный дух из оков тьмы, знакомый образ вдруг возник перед глазами. Сяо замер, боясь спугнуть видение, но через мгновение резко вытащил оружие из поверженного тела, отмахиваясь от отвлекающей иллюзии, словно от приставучего комара. Но она не ушла, только сильнее вцепилась в юношу. Ещё один труп — и ощущение чужого присутствия усилилось. С каждым новым ударом, с каждым новым побеждённым Адепт всё глубже тонул в непривычных чувствах. Наконец, рука дрогнула, и Нефритовый Коршун промахнулся, сетуя на несобранность хозяина. Упрямец не собирался отступать, рискуя загнать себя в могилу, но небо уже горело восходящим солнцем, отпугивающим проклятья. Днём чудища были малоактивны и часто прятались в пещерах и иных скрытых местах, где их было сложно обнаружить, поэтому Сяо почти не охотился.       Морщась, юноша вглядывался в красный горизонт, будто осуждая его за поспешность. Но ничего не оставалось, кроме как вернуться на постоялый двор зализывать раны и готовится к новому сражению. Адепт развернулся, избавляясь от оружия и маски, в сторону Ван Шу, но тут же резкая боль приковала его к земле. Сяо упал на колени, отчаянно сжимая руками раскалывающуюся голову. Давно уже он не испытывал подобного. Будто кто-то когтями впивался в его измождённое сознание. Карма торжествовала, медленно расползаясь по телу. Дыхание сбилось, когда тьма добралась до лёгких; сердце застучало сильнее, почувствовав угрозу; желудок был готов вывернуть на изнанку содержимое. Якса зарычал и ударил локтями по земле, надеясь отвлечься на физическую боль, но это не помогло, только усилило эффект проклятья. Карма давила с неопределённой периодичностью. Во время очередного приступа Сяо стошнило чёрной густой жидкостью, смешанной с кровью. Он с ужасом понимал, что теряет контроль; что его утаскивает на дно, откуда невозможно выбраться. «Но я должен… я должен защитить…». Светлый образ, неожиданно возникший ранее, снова напомнил о себе, показывая самый лёгкий способ избавления от страданий. Другого выхода… не оставалось.       Почти не видя и не слыша, с трудом преодолевая сковывающую боль, Адепт поднялся и пошёл. Но он не вернулся той ночью на постоялый двор…       Двери на Его балконе оказались открыты. Через прозрачные подрагивающие на ветру шторы Сяо увидел своего спасителя. Полегчало ещё раньше, за несколько километров от нужного дома, но сейчас проклятье отпустило полностью, испугавший чужой энергии. Остались только усталость, ноющие мышцы и полное отсутствие мыслей. Адепт, словно зверь, существовал только на инстинктах, и один из них требовал полной безопасности; гарантии, что больше не придётся страдать.       Окровавленной рукой Якса коснулся деревянной двери, отодвигая её, чтобы можно было войти в комнату. Его обувь, мокрая и грязная, неприятно хлюпала при каждом шаге, оставляя на ковре жуткие следы. Сяо остановился у самой кровати, продолжая всматриваться в спящего невидящим взглядом. Ровное дыхание успокоило сходившее с ума сердце. Где-то в голове продолжало звучать «должен защищать», но оно сливалось с пустотой и не имело сейчас никакого значения. Повинуясь неведомому порыву, Сяо аккуратно опустился на самый край кровати и свернулся калачиком, жадно слушая сладкое сопение, ощущая всем телом тепло господина, погружаясь в крепкий сон, которого у него не было уже давно…       …Чжун Ли с привычной строгостью смотрел на своего подопечного, расположившегося у него в ногах и освещённого ярким солнцем из открытых дверей балкона, через которые гость проник внутрь, и думал о том, что ранее говорил ему Итер. «Сложно объяснить человеческую привязанность, ещё сложнее рассказать про любовь, но ты узнаешь их, когда увидишь». Хрупкое создание, всегда возвращающееся домой, всегда отводящее глаза, всегда строгое, но лишь снаружи, могло ли оно научить самого Архонта чувствовать? Чжун Ли медлил с ответом. Он никогда не смотрел на Сяо иначе чем на Адепта, одного из воинов, защитника Ли Юэ. Возможно, это было ошибкой.       Тёплая рука коснулся растрёпанных мокрых волос, и мужчина увидел вспыхнувший на юном лице румянец. Это показалось забавным. Только во сне суровый мальчик позволял себе выражать настоящие эмоции. Чжун Ли едва заметно улыбнулся, избавляясь от своей обычной сдержанности, и прошептал:       — Давай вместе познаем этот увлекательный мир людских чувств, мой верный спутник.