Их история

      С того дня, как Чжун Ли застал Адепта в своей постели; с того момента, как он схватил убегающего Яксу за руку; с того разрешения приходить в любое время, отношения двух защитников Ли Юэ изменились. Не так сильно, как думал мужчина, произнося «Я буду рад тебя видеть снова», но достаточно, чтобы Сяо больше не избегал своего спасителя и с меньшим усилием отодвигал лёгкие двери балкона. Юноша приходил только на закате, а уходить старался до пробуждения хозяина, но иногда Чжун Ли удавалось полюбоваться спокойствием на чужом лице; прикоснуться к мягким волосам, похожим на шерсть щенка; послушать робкое дыхание и подумать… о прошлом, о будущем, о настоящем. Чаще всего мужчина пытался представить, как будут складываться их отношения дальше; какие шаги стоит предпринять, чтобы придти хоть к чему-то положительному; как преподнести свою задумку самому Сяо, явно не понимающему намерений бывшего Архонта. Но иногда его одолевали воспоминания, в которых всё это не имело значения…       Перед глазами всплывали старые храмы, уже давно разрушенные и забытые. Длинные коридоры с колоннами, эхо из которых разносилось по всему зданию. Внутренние сады, красиво обустроенные, населённые дивными птицами, обсаженные яркими цветами, но являющимися ничем иным, чем клетками для несчастных душ. То тут, то там сновали юные Адепты и люди, украденные, проданные или потерявшиеся. Все они были пленниками, хоть половина даже не осознавала этого. Всего лишь выполнить прихоть Архонта и получить Селестию на земле. Пускай убийство, пускай насилие — всё это казалось незначительным, когда взамен предлагались богатства и роскошь. Но даже они в итоге оказывались иллюзией, ложным золотом, превращающимся в грязь при прикосновении. Ещё глупые дети не понимали, на что обрекали себя. Сколько раз Моракс просил отпустить несчастных, сжалиться над детской наивностью, но его никогда не слушали. Да и сами пленники махали руками, ослеплённые блеском миража.       Мужчина от идеи не отказывался, несмотря ни на что, и при посещении темницы всегда пробовал снова. Хозяева быстро переводили нежеланную тему, не уставая хвастаться своими «цветниками» и каждый раз проводя одинаковые экскурсии, чтобы продемонстрировать новых питомцев и свежие оформления. Оставалось только молчать и, сжав кулаки, ждать момента, чтобы сбежать из очередного храма боли. Он не хотел смотреть на «питомцев», не находил в них ничего забавного и милого, только несчастье.       Тот раз не стал каким-то особенным. Очередная провальная попытка и безмолвное следование за смотрителем тюрьмы. Сосредоточившись на впивающихся в кожу ногтях и игнорируя бахвальство хозяина, Моракс даже не заметил, как перед ним возник один из узников фальшивой Селестии.       — Господин, — тихий спокойный голос вернул мужчину в реальность, и он поднял глаза на мальчика, преданно глядящего на своего хозяина. Тот развернулся и тут же расплылся в улыбке.       — Алатус! Ты уже выполнил поручение? — вопрос был задан специально для гостя, он прекрасно знал, что поставленная задача завершена, иначе юнец не посмел бы вернуться к нему. Но мальчик, к неудовольствию властителя, ответил не сразу: отвёл глаза и слегка поджал губы. И только после небольшой заминки произнёс:       — Да, господин.       Хозяин храма смягчился и одобрительно кивнул, а затем указал на Моракса.       — Это Властелин Камня — представил он гостя. Юный воин взглянул на мужчину, который поспешил улыбнуться, не желая пугать мальчика, но тот, несмотря на внешнее равнодушие, слегка напрягся и едва заметно сдвинул брови.        — Сегодня он останется переночевать. Я хочу, чтобы ты прислуживал ему этой ночью, — Архонт сделал паузу, призывая вновь переключить внимание. — Я надеюсь, ты понимаешь, что любое желание гостя — закон?       Алатус заметно поник, но послушно кивнул.       — Замечательно. Пока можешь быть свободен, — мужчина отвернулся, погружаясь в созерцание сада, а воин тихо ушёл, бросив обеспокоенный взгляд на Моракса. Хотя во всём его виде читалась покорность, мальчик обладал идеальной строгой осанкой и двигался, твёрдо ступая по камню, будто вдавливая его всем своим небольшим весом. Его лицо выглядело далеко не детским, несмотря на очевидные внешние признаки юности. Такого холода в глазах, такой пустоты, Гео-Архонт не встречал ещё ни разу. Сколько лет это несчастное создание выполняло приказы тирана? Что пережило из-за жестокого правителя? С чем смирилось?       — Я не останусь, — резко выдал Моракс, поддавшись возросшей вдруг ненависти. Хозяин его не понял и одарил удивлённым взглядом.       — Тебе не понравился Алатус? — его лицо исказилось улыбкой. — От сердца отрываю… Ты, конечно, можешь выбрать любого, но, поверь, лучшего этого парня в моём саду нет цветов.       Повелитель Камня не выдержал и сорвался с места, быстро двинулся к выходу. Прочь из этого пропитанного мерзостью места. Он никогда так открыто не выражал своего презрения, тем более, к старому знакомому, но этот несчастный забитый ребёнок с пустыми, мёртвыми глазами вызвал слишком сильные эмоции.       У самого выхода он вновь столкнулся с причиной своей несдержанности. Тот удивлённо взглянул на него, но спрашивать ничего не стал, лишь тихо опустил взгляд. Моракс задержался на мгновение и едва слышно прошептал:       — Я спасу вас… — после чего сразу покинул злополучную тюрьму.       Он сдержал обещание. Архонт освободил всех несчастных от жестокости их хозяина; от лжи, в которой они тонули. Освободил он и того мальчика. Подарил ему новое имя. Дал цель в жизни. И теперь перебирал его тонкие волосы между пальцами, думая, как глупо просчитался, решив сыграть в героя, не предположив последствий, не подготовив дальнейшего плана действий. Насколько несчастные готовы были к этой свободе? Сколько из них, в итоге, дожили до старости в здравом уме и памяти? Насколько сам Алатус смирился с появившейся возможностью выбора? Ответ на последний вопрос был очевиден… Размеренное дыхание уже пару минут назад ускорилось, но Сяо продолжал неподвижно лежать, свернувшись в ногах, словно верный пёс, терпеливо выжидая шанса, чтобы незаметно уйти, не доставив дискомфорта Чжун Ли… нет, своему господину…