Их история

      Стоило Чжун Ли только задуматься о переходе на следующий уровень, как говорил Итэр, Сяо опять отдалился. Он просто проснулся одним обычным утром, странно взглянул на мужчину и ушёл. Больше край кровати не походил на уютное тёплое гнёздышко, в котором ночевал уставший птенец; быстро выветрился и запах крови, следующий за гостем и привычный обоим участникам Великой войны. Спальня опустела, и бывший Архонт ощутил то, что люди называют одиночество. В отличии от Адепта он не привык чувствовать себя отвергнутым и действительно страдал из-за этого. И хотя эта неприятность не изменила спокойного выражения лица, и никто из знакомых даже не заметил каких-либо перемен, мужчина испытывал сильный внутренний дискомфорт и погружался в раздумья чаще обычного. Из всех эмоций негативные мужчина испытывать хотел меньше всего. Чтобы разрешить эту непонятную ситуацию, примерно через неделю после потери своей птицы, Чжун Ли пришёл к постоялому двору Ван Шу. Стоя ещё внизу у лестницы и глядя наверх, он почувствовал, как юноша среагировал на знакомую энергию. Потоки в теле Адепта сбились, выдавая беспокойство хозяина. Наверное, парень бы сбежал, но поговорить с ним пришёл не просто старый знакомый, а сам Архонт!       Поднявшись на самый верх, мужчина легко отыскал на балконе предмет своих беспокойств.       — Вы что-то хотели, господин Моракс? — голос Сяо был твёрд и холоден. Он произносил звание чётко и уверенно, хотя прекрасно помнил, как мужчина относится к нему.       — Сяо, — гость Ван Шу устало выдохнул. — Я больше не являюсь тем, кого ты звал Мораксом. Имя, которое я выбрал на время пребывания в Ли Юэ, это Чжун Ли.       Якса медленно повернулся, равнодушно всматриваясь в человеческое лицо.       — В таком случае… — слова хотя и звучали строго, как заученная фраза, явно давались парню не легко, — я не хочу иметь… с тобой ничего общего. Людям лучше держаться подальше от Адептов.       Юноша снова повернулся спиной и сложил руки на груди. Его сердце стучало, как у загнанного зверя, а тело едва заметно потряхивало, демонстрируя уровень напряжения. Столь дерзкое заявление, совсем не свойственное всегда послушному Яксе, ввело мужчину в ступор. Сяо открыто отворачивался от него, возводил стену, как будто Моракс был очередным проходимцем, решившим подружиться с одиноким воином из-за банального любопытства. По крайней мере, пытался сделать это. Что-то неприятное кольнуло в груди. Обида? Разочарование? Боль? Должно быть, так себя ощущали отвергнутые люди, признаваясь в любви предметам воздыхания и получая отказ. Вот только Чжун Ли даже признаться не успел. Ему казалось, что отношения налаживаются; что Сяо медленно и неохотно открывается для нового неизвестного мира.       — Я… в чём-то ошибся? — спокойно уточнил озадаченный переменой работник похоронного бюро. — Может быть, поторопился или, наоборот, действовал слишком медленно?       Адепт не хотел отвечать на вопросы. Он привык, что на его холодность реагировали разочарованием; что все уходили, получив грубый ответ, но бывший Архонт продолжал настаивать, искал каких-то решений и выходов из неприятной ситуации. Но зачем, если обособленность была самым простым вариантом, удобным для обоих? Как следовало объяснить это Мораксу?       Мужчина вдруг резко взбодрился и улыбнулся, будто осознав что-то важное.       — Понятно! Мне стоило посвятить тебя в свою идею, — он пробубнил что-то про Итэра. — Моё пребывание в человеческом теле и жизнь среди людей является уникальным и интересным опытом, однако мои знания о них, несмотря на многие годы взаимодействия, остаются достаточно посредственными. Чтобы заполнить эту брешь в знаниях, я обратился к Итэру за помощью, и мы пришли к выводу, что главная проблема — моё слабое знание человеческих чувств и эмоций. Для изучения последних в некоторых аспектах необходим… партнёр, и я подумал, что ты идеальный кандидат, ведь давно знаешь меня и, если судить по тем критериям, которые перечислил Путешественник, влюблён…       Чжун Ли собирался продолжить свой нудный монолог, но вовремя заметил, как покраснели уши Сяо, и как тот сильнее обхватил себя руками, будто пытаясь сжаться в комок. Бывший Архонт задел тему, которую было неправильно обсуждать столь фривольно и легко. Любовь всегда была запутанным и сложным явлением для любого вида живых существ, но зависимость Сяо казалась ему такой очевидной, будто весь мир знал о ней без подсказок. А потому мужчина допустил такую оплошность.       Молчание длилось чуть больше минуты, когда Якса собрался и сухо ответил:       — Я люблю только своего Архонта, не Чжун Ли, — после этих слов, не дав собеседнику шанса ответить, он исчез. Мужчина остался один. Снова брошенный. Он перешёл на то место, где только что стоял юноша, и посмотрел вниз на Ли Юэ, задумчиво произнося:       — Попробую что-нибудь ещё…