Их история

      Он никогда не садится в другое место. Только у окна под картиной с радостной девочкой в поле. Он никогда не подзывает официанта. Терпеливо ждёт, пока кто-нибудь случайно заметит. Он говорит тихо и заказывает одно и то же. Марагоджип со сладким послевкусием шоколада и ореха, непременно украшенный рисунком из сливок. Когда приносят напиток, Он не сразу обращает на это внимание: сидит и равнодушно смотрит в окно, вглядываясь в никуда. Кофе успевает слегка остыть, и только после этого Он прикасается губами к белому фарфору. В Его глазах пустота, так яростно контрастирующая с детской улыбкой на яркой картине за его спиной.       Клиент не пытался привлекать внимание, но мрачная аура, которую другие работники кофейни называли печалью, делала всё сама. Его взгляд поймать боялись, разговоров избегали, контакт сводили к минимуму, но отстранённость сделала частого посетителя настоящей местной знаменитостью. Женский коллектив сплетничал о симпатичном юноше при каждом удобном случае, втягивая заодно в свою глупую болтовню и мужчин. Рано или поздно кто-то решился бы нарушить дистанцию, и это точно отпугнуло бы постоянного клиента. Чтобы не допустить такой глупой потери, Чжун Ли, хотя и являясь бариста, в обязанности которого не входил разнос заказов, решил однажды забрать обслуживание парня в собственные руки.       Подойти, спросить, уйти. Заварить, разбавить, принести. Минимум движений. Все отработано и чётко, как часы. Он не любит, когда тревожат и суетятся. Пока взгляд устремлён в окно, ничто в помещении Его не касается. Официанты — лишь безмолвные тени, снующие где-то на заднем плане сознания. Молча подносят напиток, оставляют его перед клиентом и исчезают. Отчего же так хочется нарушить порядок?       Обслуживая юношу, Чжун Ли однажды поймал себя на том, что нагло рассматривает равнодушное бледное лицо. Пока он был невидимкой для клиента, мужчина мог позволить себе эту грубость, но взгляд слишком долго блуждал по тонкой бархатной коже, обрисовывая аккуратный нос, слегка впалые щёки, тонкие бледные губы и абсолютно бесцветные глаза. Его любопытство зашло слишком далеко, юноша повернул голову, чтобы посмотреть на тень, что позволила себе больше обычного. Однако Чжун Ли оказался быстрее и мгновенно надел маску непримечательного официанта, которого никогда не получается в чём-то обвинить. В этот раз всё прошло спокойно, но яркая девочка на картине продолжала улыбаться, а парень продолжал садиться перед ней…       Он никогда не достаёт телефон, потому что тот молчит. Возможно, устройство выключено, но, может быть, там просто нет контактов. Он никогда не приводит друзей. Никогда не читает книг. Никогда не смотрит вокруг. Только вглядывается в одну точку: сначала за окном, а затем в тёмном кофе. Сначала это кажется романтичным, но скоро надоедает.       Чжун Ли был не единственным бариста в кофейне, но он был единственным, кто умел заваривать Марагоджип так, чтобы юноша не морщился и допивал напиток до конца. Давало ли это право сближаться с клиентом? Определённо нет, но мужчина всегда добивался целей, которые появлялись в его голове после некоторых дискуссий с самим собой. Мысль о потере посетителя уже не волновала его, и потому однажды, кладя ложечку на блюдце, тень посмела слегка прикоснуться к холодной руке. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание. Парень поднял удивлённый взгляд, будто впервые видя человека перед собой, но вместо извинений получил лишь спокойную улыбку, в которой отразились все намерения злодея, снявшего маску невидимости. Юноша не умел читать по лицам, а потому быстро забылся, вернувшись в свой странный маленький мир. Этого знака оказалась недостаточно. В следующий раз на стол вместе с чашкой опустилась тарелка с шоколадным тортом. Непривычный второй стук о дерево снова вырвал клиента из созерцания бесполезной пустоты. И вновь он расщедрился на удивлённый взгляд, уже не бесцветных глаз.       — Это подарок, — объяснил Чжун Ли с той же улыбкой.       — От заведения? — холодно уточнил юноша, несознательно вступая в игру.       — Нет, от меня лично…       Когда Он рассматривает человека, в Его глазах загорается жизнь. Совсем маленькая и слабая; едва заметная искра, мерцающая где-то очень глубоко, так что обычный собеседник и не заметит, но чуткий хищник видит сразу, и в охотнике возрастает желание схватить эту кроху и превратить в настоящее пламя. Такие как Он не понимают, когда сталкиваются с жадными демонами, гуляющими по земле в поисках добычи. Но только эти монстры способны напитать бледные щёки несчастных кровью и заставить гореть безжизненное тело… Сколько бессмысленных метафор…       Юноша так и не притронулся к угощению. Выпил кофе и ушёл, оставив деньги на столе. Но на следующий день другая тарелка уже со сливочным тортом опустилась на гладкую деревянную поверхность, вызывая не удивление, а зарождающееся раздражение.       — Вы не могли бы не приносить мне сладости? — уголки его рта напряглись, а брови слегка сдвинулись. Парень ещё не понял, что это было бесполезно, что тень больше не желала существовать только на фоне его сознания. Мягкая улыбка Чжун Ли попыталась объяснить ситуацию, но клиент опять проигнорировал её. Сладкий подарок снова и снова стучал по столу, всё время новый, но такой же настойчивый. Возмущения были напрасны, и юноша быстро понял это. Он попробовал действовать: сначала грубо вернул угощение на стойку, одарив бариста осуждающим взглядом, а затем, когда трюк не сработал, и вовсе выкинул её в урну у двери.       Если приглашаешь Его в игру, готовься терпеть отказы. Он будет бороться за личное одинокое пространство, лишённое смысла и чужого внимания, до самого конца. Ты ни раз услышишь: «Оставь меня! Мне и так хорошо в своём коконе!», но, если очень хочется добраться до заветной искры, не останавливайся. Потихоньку Он начнёт сдаваться; нарушать собственные правила; уделять внимание мелочам, которые раньше не заботили. В один прекрасный момент ты услышишь желанный треск — расколол.       Чжун Ли привычно опустил блюдце с чашкой, но вместо второго удара фарфора о дерево последовало новое незнакомое шуршание. Юноша посмотрел на подношение, как на надоедливого ребёнка, который постоянно плачет по пустякам.       — Тарелки закончились? — в его голосе появилось что-то новенькое — нотки сарказма. Чжун Ли не смог сдержать улыбки, услышав их.       — Одноразовая посуда дешевле, — ответ мужчины прозвучал слишком дерзко для обслуживающего персонала, но позволил продолжить диалог.       — Принесите мне книгу жалоб, — клиент задрал нос и закрыл глаза, демонстрируя своё призрение.       — Хотите написать, что Вас насильно кормят бесплатными сладостями? Одну секунду, — бариста удалился, чтобы вернуться с необходимым предметом в руках. — Прошу.       Юноша резко принял книгу, продолжая хмуриться. Но только ручка коснулась бумаги, игра продолжилась.       — И не забудьте подписать имя. Хочу, чтобы клиенты знали про мою щедрость, — в голосе прозвучала насмешка, помогающая скрыть истинную цель сказанных слов.       — Диктуйте.       — Чжун Ли, номер телефона ******.       Парень тут же оторвался от ещё пустых строк. Он попался в ловушку и от этого растерял всю свою уверенность. В плохом отзыве исчез смысл. Клиент при любом раскладе проиграл.       Растерянность на Его лице почти незаметна. Нужно внимательно следить за движениями головы и глаз, чтобы поймать её. Он полностью состоит из неуловимого, и потому так интересно изучать повадки и идти по едва заметному следу. Вряд ли губы когда-либо выражали Его настоящие эмоции, но лучше так, потому что, когда они всё-таки это сделают, ценность сказанного будет гораздо выше. Но до этого пока далеко… Юноша больше не разговаривал. Отложив книгу жалоб, он кинул на стол деньги и молча ушёл. Несколько дней загадочный посетитель больше не появлялся в кофейне, и Чжун Ли начал сомневаться в выбранном подходе. Янтарные глаза, теперь перекрывающие яркость картины, застряли в голове у бариста и отвлекали от работы. Неожиданно для себя мужчина сам оказался в расставленных сетях. Обычная игра переросла в более сильное чувство, в зависимость, к которой Чжун Ли никогда не был ранее склонен. Он даже не пытался отрицать и не упрекал себя за лёгкую дрожь при очередном звучании дверного колокольчика и за подсчёт дней с последнего прихода парня.       Иногда взрослые люди ударяются в детство. Радуются из-за мелочей и плачут по пустякам. Эта напасть настигает порой даже тех, кто привык оставаться серьёзным и собранным в самых разных ситуациях… А как ещё оправдать тот факт, что взрослый мужчина вдруг увлёкся случайным мальчиком из кафе.       Чжун Ли как раз заканчивал оформления латте, когда к нему подскочил Тарталья и затараторил, тыча пальцем куда-то в сторону.       — Не угадаешь, кто решил напомнить о своём существовании! Глянь, ты глянь! — мужчина посмотрел в направлении, куда указывал официант, и сердце его вдруг забилось сильнее. Недалеко от входа в здание стоял Он. Парень явно не планировал заходить, а поймав взгляд золотых глаз, и вовсе отвернулся, собираясь уйти. Ещё ни разу в жизни Чжун Ли не наполнял кофе плотный бумажный стакан с такой скоростью.       — Я на секунду, — кинул он своему коллеге, выбегая на улицу. Загадочный клиент отреагировал на звонок, но обернулся, только когда мужчина напрямую окликнул его.       — Подожди, — как же он скучал по янтарю чужих глаз. — Возраст?       Юноша удивлённо уставился на бариста, не понимая вопроса.       — Сколько тебе? Совершеннолетний? — Чжун Ли сделался серьёзным, и собеседник слегка смутился, отвёл глаза.       — Двадцать три.       Мужчина протянул стакан с горячим кофе.       — Тогда это запишу на твой счёт, а это… — его рука бесцеремонно залезла в чужой карман, пряча в него маленькую бумажку. — Набери, когда захочешь бесплатного пирожного.       Когда подходишь к черте, становится страшно. Неважно, насколько ты уверен в победе, что-то внутри тебя всё равно волнуется и переживает. А если он не сделает шага? А если повернёт назад? А если ты всё не так понял? А если не так сделал? И пока Он стоит перед тобой, всматриваясь в кофе, ты просто улыбаешься, как дурак, надеясь сохранить в голове это мгновение, которое может стать последним для вас. Но вот время, отведённое для тишины, заканчивается, и Он поднимает взгляд.       — Сяо… это моё имя…