Кем я был с тобой

             Грейнджер, Гермиона Джин       Старший зельевар       Лаборатория Хансена Драко уставился на выгравированную золотую табличку, висевшую на двери углового кабинета. Блестящий металл отражал его искаженное лицо, удлиняя и без того высокие скулы. Толпы сотрудников сновали вокруг него по коридору. Небольшая группа скучковалась вокруг стола у доски, жестикулируя над своими бумагами и тихо переговариваясь. Негромкие разговоры и трепетание записок, летающих по всему уровню, слились в тихий гул в его ушах. Прошел почти месяц с тех пор, как Блейз передал ему контракт с именем Грейнджер. Тогда в глазах друга читалось понимание. Драко мучился над незаполненной графой в документе с того самого момента, как пергамент попал к нему в руки. Теперь, когда он стоял перед ее кабинетом, на него накатило запоздалое сожаление. Десятки подчиненных Драко обладали достаточной квалификацией для этой работы, но он придирался к ним, устранял одного за другим и отметал их досье, пока сам не остался единственным кандидатом. Он оправдывал себя тем, что защита героини войны обеспечит компании и его имени положительную рекламу, и только поэтому хотел получить эту работу. Блейз нахмурился, увидев имя Драко на месте ответственного за задание, но все равно одобрил его. — Темпус, — пробормотал Драко, проверяя время. Пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут до активации портключа. Отступать уже некогда. За пятнадцать минут невозможно найти замену — у него уйдет месяц только на то, чтобы решить, кому он доверит остаться с Грейнджер на неделю. Тихий гул офисных разговоров значительно утих, и он вдруг заметил любопытные взгляды, направленные в его сторону. Сотрудникам Лаборатории Хансена, вероятно, было интересно, кто такой Драко и почему он провел последние несколько минут, откровенно паникуя перед дверью кабинета Грейнджер. Десять минут. Если он не будет осторожен, они оба могут опоздать на портключ — что, надо признать, было заманчивой перспективой. Глубоко засевшая боль в груди снова дала о себе знать. Ему было хорошо знакомо это чувство; он потратил годы на то, чтобы подавить его. Даже после всего этого времени его первым инстинктом было поддаться искушению и возвести стены окклюменции. Желание ничего не чувствовать звало, как сирена в беспокойном море. Слабак, — шипел на него голос отца. — Ты всегда был слабым. Драко практически ощущал горячее дыхание и брызги слюны на своей щеке, словно Люциус стоял рядом с ним, а не гнил в камере Азкабана с пожизненным заключением. Судорожно вздохнув, он постучал костяшками пальцев по двери. — Войдите! — голос Грейнджер звучал приглушенно за толстой деревянной панелью. Малфой одернул пиджак, расправил плечи и повернул ручку одним движением запястья, не давая себе времени засомневаться в своем плане. Несмотря на все его усилия, он оказался совершенно неподготовленным к этому моменту. Первый взгляд на Грейнджер за много лет выбил из него дух. Он чувствовал себя так, словно на него наслали проклятие ватных ног, и он едва не пошатнулся на подогнувшихся коленках. — Да? — спросила она, не поднимая глаз от бумаг на своем столе. Звук пера, царапающего пергамент, наполнил пространство, и Драко наблюдал, как оно петляет по странице. Ее локоны были беспорядочно собраны на макушке и закреплены заколкой. Несколько прядей выбились из пучка и обрамляли ее лицо. Ее день уже не задался, какая невероятная удача! Офис казался воплощением Грейнджер, здесь даже пахло ее духами — изысканным сладким цветочным ароматом с нотками ванили. Тот самый запах, который доносился от завитков пара Амортенции Драко на шестом курсе. На стуле в углу висел запасной зеленый джемпер на случай, если ей станет холодно, стены заставлены книжными шкафами, а большой письменный стол завален кипами беспорядочно разбросанных бумаг. Справа от нее на деревянной поверхности отпечаталось пятно, по форме и размеру приблизительно напоминающее дно стандартной чайной чашки. Перед глазами мелькнуло видение того, как она смотрит на него с залитыми слезами щеками, и Драко отмахнулся от него, быстро придав своему лицу нейтральное выражение. — Тебе ли не знать, что не стоит оставлять дверь своего кабинета незапертой и без защитных чар, Грейнджер, — укорил он и заметил, как она резко вдохнула, узнав его голос. — Если бы я был кем-то из стаи, ты бы уже была мертва. Ты не должна терять бдительность. Все ее тело напряглось, а перо замерло над пергаментом. Пульс Драко участился в ожидании, что Грейнджер посмотрит на него, но та не поднимала взгляд. — Если бы ты представлял настоящую угрозу, Нэнси прокляла бы тебя до полусмерти задолго до того, как ты добрался до подвальной лаборатории. Так что я не беспокоилась. — Нэнси? — У входа в здание, — пробормотала Грейнджер, возобновив свою писанину. Свободной рукой она бездумно нащупала золотую цепочку на своей шее и, скользнув до кулона в форме шара, покрутила его в пальцах. Он вспомнил ту женщину — Нэнси, которая выдала ему пропуск на стойке регистрации. Хотя Нэнси казалась хрупкой на вид, Драко не понравилось, как ее пристальный взгляд пронзал его насквозь. Он не сомневался, что Грейнджер оценила способности пожилой дамы к проницательности. Наконец золотисто-карие глаза поднялись на него. В них мелькнуло что-то мягкое, но затем их окутала дымка настороженности, что резко контрастировало с воспоминаниями о том, как она когда-то смотрела на него. — Почему ты здесь, Малфой? Он рассеянно дергал невидимые ворсинки на своем пиджаке, используя это как удобный предлог, чтобы оторвать от нее взгляд. — Работаю. Я получил сову от твоего босса с предложением солидной суммы в обмен на твою защиту на этой неделе. — Неужели у вас с Блейзом не нашлось никого другого в вашей фирме, кого можно было бы послать? — в ее тоне прозвучал намек на отчаяние. — Почему это должен быть именно ты? Едва сдерживая дрожь, он приподнял одну бровь и ответил: — Что я могу сказать? Твой босс попросил лучшего. — Это все равно не объясняет, почему здесь ты, а не Нэнси. Губы Драко дернулись. — Умно. Ее взгляд упал на его туфли из драконьей кожи и скользнул вверх по его телу. — Ты пришел прямо с торжественного приема? Вообще-то, с незапланированного приема у моего целителя разума, — язвительно заметил он про себя. Она вздохнула и откинула с лица выбившийся локон. — Кроме того, я сказала Джону не беспокоиться об охране. — Я в курсе, — он оперся на дверной косяк ее кабинета и с невозмутимым видом оглядел комнату. — Но существует вполне реальная угроза твоей жизни, и компания хочет защитить свои инвестиции в миллион галлеонов. Отложив перо и пергамент в сторону, Грейнджер откинулась на спинку сиденья, скрестив руки, и посмотрела на него тем самым взглядом, который так напоминал ее в школьные годы, что Драко едва не рассмеялся. — Вполне реальная — недостаточный аргумент. К тому же стоит ли напоминать, что на протяжении почти десяти лет моей жизни так же угрожали реальные опасности? Я лучше тебя подготовлена, чтобы справиться с ними. Он не мог не наслаждаться тем, как ее зрачки слегка расширились, когда он намеренно медленно подошел к ней. Ему доставляло извращенное удовольствие осознавать, что на нее тоже влияет его присутствие. Он схватил золотой галлеон с ее стола, подбросил его в воздух и поймал, а затем повторил действие. — Знаешь, я удивился, когда узнал, что ты решила начать свою карьеру именно здесь. Я всегда думал, что ты попадешь в Министерство или станешь профессором в Хогвартсе, а ночи и выходные будешь проводить на пикетах у Гринготтса за освобождение гоблинов. — Гоблины уже свободны. — Как и домовые эльфы Хогвартса, — ответил он. — Но ты почему-то не прекращала свое вязание. С притворным удивлением она пробормотала: — Ну, я не знаю, что тебе сказать. Просто загадка, почему Министерство не захотело меня нанять. Он нахмурил брови. — Ты умнейшая ведьма своего поколения. Я ни на минуту не поверю, что они не пытались завербовать тебя. — Чтоб ты знал, идеальный кандидат на работу в Министерство не проникает в Отдел тайн и не помогает уничтожить целый этаж засекреченных и невосполнимых пророчеств, — она сделала паузу и, склонив голову, добавила: — Если честно, одно это, возможно, и не дисквалифицировало бы меня, но у них также были довольно убедительные доказательства моего злоупотребления маховиком времени на третьем курсе, что, конечно, не помогло моему делу. Драко чуть не уронил галлеон от ее заявления, но успел поймать прежде, чем тот упал на пол. — У тебя был махо… — В любом случае частные исследования имеют большее финансирование и меньшее количество нормативных документов, через которые нужно прыгать, чем государственные, и я обещала… ну, для достижения целей, которые я поставила перед собой, мне нужно было больше, чем могло предоставить Министерство. — Учитывая, что в двадцать два года ты разработала настолько революционное зелье, что тебе понадобилась охрана, я бы сказал, что ты преуспела. Поджав губы, она встала из-за стола и поймала галлеон в воздухе. — По поводу этого: твои услуги больше не требуются. Я способна защитить себя сама. Невозможно было не заметить, что Грейнджер оказалась на расстоянии вытянутой руки от него. — В таком случае, полагаю, я проведу отпуск в Париже в одиночестве, без тебя, Грейнджер. — О чем ты говоришь? Вместо ответа он сунул руку в пиджак, достал маленькую черную коробочку и покрутил перед ее носом. Гермиона прищурилась и сжала челюсть от раздражения. — Джон отдал портключ тебе. — Я предупредил его, что если он этого не сделает, то ты отправишься без меня. Она не стала отрицать обвинение. Место на полу рядом с ней было подозрительно пустым. — Ты же не собираешься неделю жить за счет книг? Где твой багаж? — Умора, — сухо пробормотала она, затягивая потуже хвост на голове. — А где твой? — Уже отправлен в отель. — А все мое здесь, — проворчала она, похлопывая по маленькой бисерной сумочке, перекинутой через плечо. — Сколько у нас осталось времени? Он прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от возражений. — Одна минута. — Я могу взять портключ, — она протянула руку ладонью вверх, сгибая пальцы в манящем движении. — Как будто я настолько наивен, что дам тебе полный контроль над нашим транспортом. Грейнджер напряженно уставилась на него, с вызовом вздернув подбородок. — Тридцать секунд, — предупредил он, не обращая внимания на ее невербальные угрозы. Коробка открылась, и в ней оказалась изогнутая шпилька. Всего за мгновение до активации кончики пальцев Грейнджер легли на портключ, не касаясь его руки. Затем мир вокруг них начал искажаться.

***

Хотя прошло уже полминуты с тех пор, как портключ доставил их на новое место, у Гермионы продолжала кружиться голова. Она пыталась сфокусировать взгляд, шатаясь на месте, не в силах определить, где верх, а где низ. Ее желудок переворачивался при каждом качании, угрожая извергнуть обед, который она съела за своим столом за десять минут до того, как Малфой постучал в ее дверь. Гермиона схватилась за живот и простонала: — Кажется, меня сейчас стошнит. Не колеблясь ни секунды, Малфой бросился вперед, и даже сквозь головокружение она уловила, что он задержал свою руку на ее талии на долю секунды дольше положенного, пока не сместил ее, подхватывая Гермиону под локоть для поддержки. Его другая рука исчезла в кармане костюма, и он достал небольшой пузырек с желтой жидкостью, большим пальцем откупорив пробку. — Выпей, это поможет. Она не стала тратить время на расспросы о том, что он ей всучил, и выпила все одним глотком. У напитка было слабое послевкусие горького лимона, но она почти сразу почувствовала себя лучше. — Я не перемещалась при помощи портключа со времен Чемпионата мира по квиддичу. К твоему сведению, мне это все еще не по душе, — вернув ему пустой пузырек, она спросила: — Ты что, снаряжен аптекарским набором зелий, или это чистая удача, что у тебя с собой оказалось нужное? Чувство тошноты в ее животе быстро сменилось тем же узлом, который образовался в тот момент, когда она подняла взгляд и увидела серебряные глаза Малфоя, наблюдающие за ней в ее кабинете. Эти же глаза теперь пристально смотрели на нее, проверяя, помогло ли зелье. На какое-то мгновение она забыла о своем дискомфорте и залюбовалась видом стоящего в лучах солнца Малфоя. В подвале лаборатории было темно и мрачно, и тогда она больше сосредоточилась на его костюме. Теперь она видела, что годы пошли ему на пользу: прежде мальчишеские черты и острый подбородок превратились в сильную челюсть и широкие плечи, привлекающие внимание. Его голос звучал ниже, чем она помнила, глубокий и приятный для слуха. Ее взгляд скользнул вниз, туда, где он крепко держал ее руку, и Драко тут же отпустил ее. Кашлянув, он сунул пустую емкость обратно в карман и поправил пиджак. — Я бы не сказал, что это аптекарский набор, но, вероятно, близко к тому. Любой сотрудник компании, прошедший соответствующую подготовку, получает необходимые материалы для такой работы, как эта. — И ты прошел подготовку целителя? — она изумленно уставилась на него. — Когда… Позади них раздался звон колокольчика, и мимо пронеслась группа магглов на велосипедах. Несколько человек выкрикивали французские ругательства в адрес пары, предположительно за то, что они стояли посреди тротуара. — Наш отель, — он кивнул на здание прямо позади них, возвращая разговор к текущей задаче. Плечи Гермионы слегка опустились от разочарования, но он, казалось, этого не заметил. — Я позаботился о том, чтобы портключ доставил нас сразу сюда, так нам не нужно беспокоиться о дополнительном транспорте. Потребовалось лишь немного потянуть за ниточки в Министерстве магии Франции, и нам разрешили прибытие за пределы установленной зоны. — Конечно, ведь ты всегда получаешь то, что хочешь. Как мило с твоей стороны, — сухо сказала Гермиона. Она могла на пальцах одной руки пересчитать, сколько раз ее привычные спутники занимались подготовкой к поездке. Даже в бегах с Гарри и Роном именно она составляла их расписание и собирала все необходимое. Дверь распахнулась, и прохладный воздух из вестибюля отеля пробрал ее до костей. Малфой галантно пропустил ее вперед. — Это было скорее стратегическое решение. Чем меньше мы будем находиться в общественных местах, тем легче будет предотвратить твою безвременную кончину. Гермиона нахмурилась. — Какое прекрасное начало недели. Что-то в его голосе действовало ей на нервы. Он звучал как-то не так. Да, его голос глубже, чем в школе, но даже при этом в нем слышалось что-то натянутое и официальное, как будто он разговаривал с незнакомкой, а не с… кем бы она для него ни была. Они прошли мимо вычурной статуи обнявшихся влюбленных прямиком в величественный вестибюль отеля. Мужчина за стойкой регистрации даже не потрудился оторвать взгляд от компьютера, когда они подошли. — Oui?* — его пальцы продолжали стучать по клавиатуре. Малфой прочистил горло и самым аристократическим тоном проговорил что-то по-французски, чего Гермиона не могла понять. Но одно слово в потоке его речи она узнала: «супруга». Ее сердце замерло в груди от того, как легкомысленно он употребил это слово. Жена. Возможно, в другой жизни. — Имя? — Николя Мартэн, — в голосе Малфоя звучало раздражение, как будто этот простой вопрос доставлял ему серьезное неудобство. Будучи Малфоем всю свою жизнь, он должен был привыкнуть к тому, что его фамилия предшествует ему и обеспечивает определенный уровень уважения. К ее удивлению, манера поведения консьержа тут же изменилась, и он искренне улыбнулся. — О, бонжур! — сотрудник поспешил поприветствовать их и бросил все, чем занимался до этого, уделяя им все свое внимание. — Бонжур, мадам, месье. Минуты тянулись, пока Малфой бегло разговаривал с французом. Наконец получив ключ от номера, он повел Гермиону в сторону лифтов. — Это было странно, — прошептала Гермиона, оглянувшись через плечо на консьержа. — Почему он так отреагировал? — Из-за имени, — Малфой тоже понизил голос до шепота. — Николя — самое распространенное имя во Франции, а Мартэн — самая распространенная фамилия, поэтому я и выбрал их. В сочетании с нашим президентским люксом он, скорее всего, решил, что мы какие-нибудь богатые наследники, путешествующие под псевдонимом в попытке укрыться от прессы. Он даже предложил нам бесплатное шампанское. — Президентский люкс? — повторила она. Джон и раньше посылал ее на небольшие конференции, чтобы она представляла компанию, но никогда не выкладывал за стандартный номер больше золота, чем нужно. Должно быть, он решил раскошелиться ради такого случая. — Ты хотя бы согласился на бесплатное шампанское? — Я не пью на задании. Она недовольно фыркнула. — А я пью. Особенно если должна пережить эту неделю с тобой. — Ну разве ты не очаровательна? Она бросила на него взгляд исподлобья. — С нужными людьми — да. Они прошли мимо пианиста, играющего Шопена на рояле, и нескольких групп людей, потягивающих вино и беседующих у высоких столиков в соседнем баре. Глаза Малфоя в напряжении сканировали толпу. Пианист поднял взгляд на Гермиону, но внезапно ее взору предстала спина Малфоя, который занял защитную позицию перед ней. — Тебе необязательно было это делать, — прошипела она, когда они оказались перед стеклянным лифтом. — Он выглядел вполне дружелюбным. Малфой нажал кнопку слева от двери. — Я не буду извиняться за то, что делаю свою работу. Как ты думаешь, что случилось бы, если бы я не обращал внимание на то, что происходит вокруг нас, и тебя жестоко убили? — Полагаю, тебе бы не заплатили, — насмешливо предположила она, раскачиваясь на каблуках. Его это заявление совсем не развеселило. — Малфой, я правда считаю, что ты не все продумал. Как я должна объяснить твое присутствие коллегам на конференции? Это одни из самых выдающихся умов в мире, лучшие в своих областях со всего света, и никто не воспримет меня всерьез, если со мной будет няня. Малфой окинул ее пустым взглядом. — Твоя жизнь на кону, а ты беспокоишься о налаживании связей? Гермиона откинула голову назад и застонала. — Мерлин, ты драматизируешь. — Нет. Я уверен, что ты придумаешь, как объяснить мое присутствие, или, на худой конец, сделаешь вид, что меня там нет. — Конечно, просто не обращайте внимания на мрачного верзилу позади меня, ничего особенного, — фыркнула она, вскидывая руки вверх. Тихо звякнувший колокольчик оповестил о прибытии лифта. Они вошли внутрь, и двери за ними закрылись. Мысль о том, что следующую неделю она будет проводить с Малфоем каждую секунду, наводила на Гермиону ужас. — Если ты настаиваешь на том, чтобы остаться, тогда я должна знать, как именно это работает? — спросила она, жестом указывая между ними. — Каковы правила? — Правила? — он выглядел немного встревоженным этим вопросом. — Да, правила, — повторила она. Вестибюль исчез, когда они двинулись вверх. — У меня никогда раньше не было телохранителя. Ты просто будешь следовать за мной повсюду? — О. Это довольно стандартная договоренность. Я буду сопровождать тебя на все публичные мероприятия и следить за безопасностью территории, пока мы там находимся. Если появится предполагаемая угроза, я минимизирую риски и выведу тебя из того места. У нее перехватило дыхание. — Ты говоришь об этом так бесстрастно, — трудно будет улучить и минуту без его надзора, если он так параноидально относится к исполнению своей работы. Хотя... Не может же он проводить с ней каждую секунду. — А как насчет туалета? Он моргнул. — Что? — Ты и в туалете за мной будешь следить? Или в дýше? От того, как дрогнул уголок его губ, у нее пересохло во рту. — Только если у тебя есть склонность к эксгибиционизму, Грейнджер, — его голос понизился, вызывая мурашки по коже и жар на щеках. — Очень смешно. А что, если я хочу посмотреть город? Поблизости есть магазины, и я хочу пройтись по ним завтра с утра до начала конференции. — Если ты хочешь проводить хоть по восемнадцать часов в различных книжных магазинах, я буду счастлив пойти с тобой. Лифт наконец-то поднялся на последний этаж, и Малфой вышел первым, держа наготове свою палочку. Гермиона наблюдала, как он осматривает коридор с такой интенсивностью, которой и Грюм бы позавидовал, а потом подошла сзади. — Как насчет американских горок? Он подпрыгнул от ее внезапного появления и опустил палочку. — Твою ж… Грейнджер, не подкрадывайся так. Я мог тебя ранить, — после секундного раздумья он спросил: — Что такое американские горки? — Это маггловский аттракцион, немного похожий на полет. Если я захочу прокатиться на американских горках, ты будешь обязан по контракту поехать со мной? — Ты боишься летать. Она вспомнила, как в тот вечер на пятом курсе вцепилась в ручку метлы Малфоя на поле для квиддича. — Это неважно. Так что? Уголки его губ изогнулись. — Да, Грейнджер, если ты хочешь испробовать маггловскую летающую штуковину, я с удовольствием прокачусь с тобой, только чтобы посмотреть, как ты будешь метаться в панике. — А вот и не буду, — проворчала она, едва не врезавшись в него, когда он остановился перед запертой дверью. — Это мой номер? — Наш, — поправил Малфой, торжественно распахнув дверь. Ее сердце забилось чаще. Она начала возиться с ремешком своей сумки и не могла заставить свои ноги двигаться вперед. — В смысле… мы… ты… Со своего места у входа она могла видеть в огромной комнате гостиную, полностью оборудованную кухню и только одну дверь справа. В центре номера красовался рояль, также тут был балкон, а на кухонном столе стояла корзина с фруктами и шоколадными конфетами. — Можешь дышать, — пробормотал Драко, распахивая дверь шире, тем самым открывая Гермионе вид на еще одну спальню рядом с первой. — Джон мне голову оторвет, если ты умрешь от потери кислорода, даже не добравшись до конференции. Свободная комната манила ее, и все, что Гермиона хотела, — закрыться там и обдумать события последнего получаса в одиночестве. — Что ж. Рада была снова тебя увидеть, Малфой, — отрезала она, быстро пересекая гигантский люкс мимо нескольких дорого выглядящих чемоданов. — Но не думаю, что ты хочешь находиться рядом со мной дольше, чем это необходимо, поэтому пойду-ка я на боковую. — Как тебе угодно, — Малфой начал накладывать на помещение защитные чары. — И Грейнджер... Не глуши свою комнату — я должен быть в состоянии услышать, если что-то случится и я тебе понадоблюсь. — Я и мечтать не смела о том, чтобы нарушить твой приказ, о великий защитник, — передразнила она, переступая порог и закрывая за собой дверь. Как только замок защелкнулся, она достала свою палочку и наложила на комнату заглушающее. Гермиона привалилась спиной к двери и сползла вниз, сжимая одной рукой кулон, а другой — палочку. Прохладный металл подвески грелся в ее сомкнутом кулаке. В голове все еще крутились мысли о западне, устроенной Малфоем в ее кабинете. Это было так похоже на него — ввергнуть ее мир в хаос, совершенно не заботясь о ее чувствах. Он делал это снова и снова. Часть ее хотела притвориться равнодушной, тем самым показывая, как мало он для нее значит, но даже за то короткое время, что они провели сегодня вместе, она с трудом справлялась со своими эмоциями. Дремлющий гнев смешался с печалью, захлестывая ее чувства. По правде говоря, Малфой не заслуживал знать, как часто он по-прежнему посещает ее мысли и появляется в ее снах. Всего одна неделя, — говорила она себе, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. По позвоночнику пробежала дрожь, когда она почувствовала, как Малфой снимает заглушающие чары с другой стороны двери. Она переживет эту неделю, если будет относиться к нему как к тому, кем он для нее является, — высокомерным и надоедливым коллегой. Гермиона снова подняла свою палочку. — Силенцио. __________ *Oui? (фр.) — Да?