Кем я был с тобой

Хогвартс, 1996 В библиотеке Хогвартса ничего не изменилось — по крайней мере, физически, — но ощущалось все иначе, чем когда Драко находился там в последний раз. Свет стал тусклее и отбрасывал повсюду тени, в воздухе чувствовалась затхлость, и, несмотря на тысячи книг в проходах, помещение казалось пустым. Возможно, ничего не изменилось, кроме самого Драко. Он потянул за свой зеленый с серебром галстук, ослабляя удушающую хватку на шее. Покалывание в руках сопровождалось невыносимым жаром по всему телу. Драко сжал в пальцах маленький пузырек, сосредоточившись на ощущении прохладного стекла в запотевшей ладони, а не на биении своего сердца. Большим пальцем он поддел пробку, но она застряла в верхней части и никак не поддавалась. Он крепче сжал флакон, отчего тот выскользнул из руки и упал на пол, неизбежно разбившись. Драко оцепенело смотрел, как голубая жидкость растекается по углублениям в камне. — Эванеско, — пробормотал он, устраняя пролитое зелье. Если он знал Грейнджер так хорошо, как думал, она должна была появиться с минуты на минуту. Он всеми фибрами своего существа боялся этого разговора, но для того, чтобы защитить ее, ему нужно, чтобы она его ненавидела. С ним она никогда не будет в безопасности, пока жив его отец. И Драко огорчало, что придется осквернить память об их библиотеке. Он поспешно достал из кармана второй пузырек, идентичный первому, и выпил содержимое одним глотком. Успокаивающее зелье оставляло мятное послевкусие, что заставило Драко вздрогнуть. Он ненавидел этот вкус, но эффект был мгновенным. Малфой подсознательно сжал свое предплечье, морщась от тупой ноющей боли. — Я не буду этого делать, — шипел Драко, раздувая ноздри. Он оглянулся через плечо перед тем, как закрыть дверь в комнату матери. Последнее, что ей было нужно в ее состоянии, — это переживать из-за ссоры мужа и сына. Драко провел с ней все утро, пытаясь убедить съесть хотя бы ложку супа. Аппетит у нее пропал уже несколько месяцев назад, и сейчас она находилась под одним из своих лечебных заклинаний. — Не дерзи, Драко, — Люциус пристально посмотрел на сына. — Я уже сообщил Темному Лорду, что ты милостиво принимаешь его приказ. Драко сжал кулаки. — Тогда скажи ему, что ты солгал. — Я был так горд в тот день, когда ты родился. На свет появился мой сын, мой наследник, моя гордость, — сквозь зубы произнес Люциус, скривив в отвращении губы. — Но с тех пор ты был лишь разочарованием. В течение многих лет Драко цеплялся за одобрение отца. Он рос, подражая его манерам, повторяя его идеи и взгляды, но не хотел больше так жить. — Мне все равно. — Тебе все равно? — повторил Люциус, растягивая слова. — Неужели ты не понимаешь, чем это для тебя обернется? Да для всей нашей семьи? Это возвысит наше имя и положение в глазах Темного Лорда. От такого не отказываются. Нас бы изгнали. — Нас? — Драко подавил невеселый смешок. — Так это не имеет ко мне никакого отношения. Наше имя запятнано только из-за тебя. Ты разочаровал Темного Лорда в прошлом году, и я отказываюсь за это расплачиваться. Кончик палочки Люциуса уперся в шею Драко, и тот зажмурил глаза, готовясь к предстоящей агонии. — Ты скажешь Темному Лорду, что согласен. Отправишься в Хогвартс и выполнишь его задание. — Я уже говорил тебе… — Для кого-то, кому есть что терять, ты ведешь себя слишком непокорно. У Драко свело живот. — Что ты имеешь в виду? — Твоя мерзкая маленькая грязнокровка, — прошипел Люциус, и капли слюны попали на подбородок Драко. — Будет очень жаль, если она попадет под перекрестный огонь во время нашей следующей миссии. К горлу подкатил ком, и голова шла кругом. Блейз никогда бы не предал его, и Драко знал, что Грейнджер не упоминала о них никому, кто мог бы рассказать его отцу. — Откуда ты знаешь? — Думаешь, у меня нет осведомителей, которые докладывают о тебе? Ты мой наследник. Я знаю о каждом твоем шаге. Тебе повезло, что я не воспользовался возможностью избавиться от нее в Отделе тайн. Ноги едва держали Драко. — Ты не можешь! Обещай мне, что не сделаешь этого! Люциус опустил палочку и с усмешкой посмотрел на сына. — Если бы только у меня был стимул защищать ее. Было ясно, что у Драко осталось только два варианта. Скажи он «нет», от него отрекутся и изгонят из поместья. Его мать останется наедине со своим недугом и, возможно, умрет в одиночестве. Грейнджер будет постоянно в опасности. Согласившись, он сможет позаботиться о матери и обеспечить безопасность Грейнджер, даже если потеряет ее навсегда. В тот момент, когда матери поставили диагноз, Драко показалось, что начался обратный отсчет времени, который медленно продвигался до того дня, когда она неизбежно покинет его. Он не мог потерять их обеих, не сейчас. Если такова жертва, необходимая для того, чтобы Грейнджер жила полной, счастливой жизнью, он с готовностью пойдет на это. — Тогда ты защитишь ее? Если я убью Дамблдора? — Драко сглотнул, чувствуя, как саднит пересохшее горло. — Ты позаботишься о том, чтобы ей не причинили вреда? — Да. Он жевал внутреннюю сторону щеки, взвешивая варианты. — Я сделаю это. — Чтобы выполнить свою задачу, ты должен будешь принять Метку, — медленно и мелодично проговорил Люциус. — Наконец-то станешь истинным последователем Темного Лорда. Драко с гнетущей тревогой посмотрел на свое незапятнанное предплечье. — При одном условии. Люциус насмешливо хмыкнул. — Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования. — Если я откажусь от задания, позор ляжет на тебя. Я бы сказал, что именно ты не в том положении, чтобы выдвигать требования. — Что за условие? Вздернув подбородок, Драко с вызовом взглянул на отца. — Дай Непреложный обет, что будешь защищать ее, и я приму Метку. Без этого я ни на что не соглашусь. Я отказываюсь просто верить тебе на слово. Люциус замер, изумленно вытаращив глаза. — Хорошо. Церемония состоялась тем же вечером. Идя в гостиную, Драко чувствовал себя обреченным, идущим на виселицу человеком. Беллатриса притянула его в свои объятия, шепча, как гордится им. Ему казалось, что он парит вне собственного тела, наблюдая за всем происходящим. Когда все закончилось, он открыл глаза и понял, что лежит на холодной мраморной плитке в своей ванной, его кожа покраснела и воспалилась, а по всей длине руки виднелись следы его собственных ногтей. Он рыдал до тех пор, пока его не стошнило, а потом упал обратно на пол, зная, что Грейнджер никогда не полюбит его. Несмотря ни на что, он решил, что она не должна увидеть его Метку; он не хотел, чтобы она помнила его таким. Драко потерял несколько недель жизни, застряв в своем горе, пока над ним оседал тяжелый туман тьмы. Мечты о будущем с ней умерли в тот момент, когда палочка Темного Лорда коснулась его руки. Чем ближе Гермиона к нему, тем больше вероятность того, что она станет сопутствующим ущербом в этой войне. Ему хотелось рухнуть на землю под тяжестью на его плечах, и он не мог переложить это бремя на нее. Он плакал до тех пор, пока у него не закончились слезы. Звук шагов Грейнджер вырвал Драко из воспоминаний. Он не знал, как это сделать. Даже будь у него целая жизнь на подготовку, он бы никогда не оказался готов. Он должен был причинить ей такую боль, какую поклялся никогда не причинять, а затем убить Дамблдора. Гермиона появилась в проходе, сияя. У Драко свело живот — он не заслуживал того, как она засветилась, увидев его. — Вот ты где, Малфой! — взвизгнула она и подскочила к нему с развевающейся за спиной мантией. — Я все думала, куда ты подевался. Обыскалась тебя на пиру в Большом зале. Горло сжалось, словно кто-то затянул петлю вокруг его шеи. — Я был занят. — Но сейчас начало семестра. Чем ты уже занят? — ее улыбка померкла, и Грейнджер нахмурила брови. Она потянулась к нему и коснулась его левой руки. Драко вздрогнул и отпрянул от ее прикосновения. — Что случилось? — она выглядела опечаленной такой реакцией. — Ты в порядке? Ему потребовалось много усилий, чтобы изобразить на лице презрительную усмешку. — Что ты делаешь? Грейнджер опешила от вопроса. — Что? Я… я просто соскучилась. За все лето от тебя не было и весточки. — Ты не имеешь права прикасаться ко мне вот так, — рявкнул он, опустив глаза. — Кем ты себя возомнила? — Прости, я думала… — Ты думала? Что ты там надумала? — Драко выдавливал из себя слова самым резким тоном, на который только был способен. Ее нижняя губа задрожала, и он чуть не сломался. — Почему ты так жесток? Я не понимаю. — Я такой, какой есть, Грейнджер. Не знаю, чего еще ты ожидала. — Так что? Ты хочешь со мной порвать? — слезы наполнили ее глаза, грозя вот-вот пролиться. — Что я сделала не так? Драко хмыкнул. — Порвать? Тут нечего рвать. — Но ты говорил… — Ты серьезно поверила, что я буду ухаживать за тобой? Я чистокровный, а ты не более чем… — он не мог заставить себя произнести следующее слово. Слезы уже текли по лицу Грейнджер нескончаемым потоком. — Почему? У него не было ни голоса, ни сил, чтобы ответить. — Зачем ты заговорил со мной в прошлом году, когда мог просто жить дальше после того вечера на поле для квиддича? — спросила она, и в ее вопросе звучало отчаяние. — В чем дело? Мы можем пройти через это вместе. Эти слова кинжалом вонзились в его сердце. — Все не так просто. — Что случилось этим летом? Пожалуйста, расскажи мне, — умоляла она, поднеся руки к груди. Она подобралась слишком близко к правде, и Драко должен был оттолкнуть ее, даже если она никогда не простит его за это. — Слушай, ты все лето прождала меня, как жалкая влюбленная девчонка. А я даже не вспоминал о тебе. — Ты украл мой первый поцелуй, и ради чего? Что ты получил от этого? Возможность похвастаться, что разбил грязнокровке сердце? — ее боль теперь смешалась с яростью, проступившей сквозь слезы. Он предпочел бы умереть с тем, что она поверила в эту ложь, чем позволить ей узнать настоящую правду и погибнуть. Драко проглотил желчь, поднявшуюся к горлу. — Да, — это слово обожгло его губы. Рука зудела и горела под одеждой, такая же красная и воспаленная, как в тот день, когда он получил Метку. Чувство сильнейшего стыда затопило его. Грейнджер понятия не имела, за кого борется. Она бы ни за что не захотела остаться, если бы знала правду. — Я не верю тебе, — заявила она, но тревога в ее голосе говорила об обратном. — Ты обещал, что никогда не причинишь мне боль. — И ты поверила? — Малфой. Драко устало провел рукой по лицу. — Как ты не понимаешь, Грейнджер? Мне плевать. Ты мне не нужна, — его голос сорвался на последнем слове, но он надеялся, что от шока она не заметит его страданий. Не рискнув взглянуть на нее еще раз, Драко отвернулся, чтобы она не увидела, что он с трудом сдерживает слезы. Наконец, он услышал ее душераздирающий всхлип и удаляющиеся шаги. Он не думал, что их последний поцелуй станет прощальным. После той ночи Драко начал принимать зелье Сна без сновидений, потому что даже по ночам — в кошмарах — разбивал ей сердце.

***

Сейчас Этот день должен был быть полон нервозности и волнений по случаю празднования ее достижений, но вместо этого Гермионе просто хотелось плакать. Появление Рона и Джинни поставило точку в перемирии, которое она заключила с Малфоем. И хотя Гермиона была благодарна им за поддержку, она не могла не чувствовать себя потерянной и выведенной из равновесия. Она не знала, как вести себя с Малфоем на людях, и, судя по его задумчивому молчанию, он ощущал то же самое. Малфой провел остаток вечера и все утро в своей комнате. Сразу после рассвета сотрудники отеля доставили тележку с завтраком, забитую разнообразной едой — от выпечки до омлета, — и записку, написанную от руки и датированную началом этой недели. «Удачи тебе сегодня, Грейнджер. Ты покоришь их, как всегда покоряла меня». С отличительной петелькой на букве «у». Сердце заколотилось от сожаления, вызванного их ссорой накануне вечером, и она сунула открытку в карман. Малфой так и не вышел из своей комнаты, чтобы поесть с ними. Большую часть ночи Гермиона рассказывала Рону и Джинни обо всем, чего они не знали в школе, сознательно умолчав о резком разрыве в начале шестого курса — им точно не нужен был еще один повод злиться на Малфоя. Они оба слушали не перебивая, хотя если Джинни молча переваривала услышанное, то Рон медленно закипал изнутри. Объяснить, как отношения с Малфоем повлияли на нее тогда, казалось невозможным, но Гермиона старалась изо всех сил. Получив ответы на ворох вопросов, по большей части обвинительных, Рон обнял Гермиону, что, как она поняла, означало, что он простил ее. После того, как он отправился спать, Гермиона и Джинни еще долго разговаривали, и Грейнджер, наконец, расплакалась за чашкой чая. Сон не шел к ней, и она всю ночь ворочалась, думая о том, кто находится по ту сторону стены. Взгляд Малфоя, когда она увидела Метку… Ей показалось, что он никогда не простит ее. В тот момент, когда Гермиона уже потеряла надежду снова увидеть Драко, ровно в восемь часов утра он вышел из комнаты, всем своим видом показывая, что готов к работе. Они вчетвером отправились в конференц-центр, Малфой отставал на несколько шагов, а Джинни без умолку болтала, стараясь заполнить тишину. — Мне знакомо это выражение лица, — заявила Джинни с понимающей улыбкой. — Ты совершенно не должна нервничать, выступая перед старыми заносчивыми волшебниками. У тебя все получится! — Эмм… — Гермиона вздохнула и поджала губы, раздумывая, стоит ли ей объяснять Джинни, что это скорее душевная боль, чем нервы. — Спасибо, Джин. Правда, спасибо большое. За последние двадцать четыре часа произошло так много событий, что Гермиона почти не вспоминала о своей презентации. Карточки с записями ждали ее в кармане, но меньше всего ей хотелось перечитывать их в тысячный раз. Она не знала, как отвести Малфоя в сторону, чтобы поговорить с ним, и даже если бы ей это удалось, она понятия не имела, что сказать ему. Он может еще больше расстроиться из-за нее и уехать домой в Англию раньше времени. Как только они вошли в конференц-центр, из вестибюля послышался громкий голос. — Хватит! Как я уже объяснил вашему туповатому помощнику, моя компания находится здесь, обеспечивая защиту Гермионы Грейнджер. Впустите меня, пока я… — Блейз? — недоверчиво воскликнул Малфой, нарушив долгое молчание. Звук голоса Драко позади нее заставил Гермиону подпрыгнуть, и она застыла на месте, когда он поспешил поприветствовать своего друга. Забини пререкался с тем самым охранником, на которого всего несколько дней назад орал Малфой. — Что он здесь делает? — пробурчал Рон, засунув руки в карманы. — Он что, тоже охранял тебя всю неделю? — Я не знаю, почему Забини здесь, — вздохнула Гермиона. — Его тут не было. Самообладание Малфоя резко контрастировало с видимым раздражением Забини, но несколько минут спустя в руках у Блейза все-таки появился пропуск. Мужчины снова направились в ее сторону, переговариваясь между собой. Гермиона попыталась прочитать по губам и даже уловила пару слов, прежде чем они оказались в пределах слышимости. — И ты не ответил вчера. Я дал тебе шесть часов, а потом воспользовался портключом, — Забини потирал пальцами лоб и выглядел одновременно успокоенным и измученным. — Эти чертовы охранники не хотели давать мне никакой информации, даже когда я предъявил свои документы. — Тебе не нужно было этого делать, приятель, — Малфой нахмурился. — Прости, что заставил тебя волноваться. Я забыл зарядить свой мобильный. Слегка отвлекся вчера. Забини посмотрел на Рона и Джинни. — Я вижу. Его обеспокоенный взгляд приводил Гермиону в замешательство, как будто Блейз относился к ней настороженно. — Уизли и Уизли, это для вас, — пробормотал Малфой, протягивая два одинаковых пропуска. — Вы должны постоянно носить их, чтобы некомпетентные охранники случайно вас не прокляли. Эти идиоты не заметят трехголовую собаку, даже если она их укусит. У них хватило наглости заявить, что они не получали от Алины сообщения о вашем приезде. Вероятно, просто потеряли нужные бумаги. — Спасибо, Малфой, — бодро сказала Джинни, забрав оба бейджика и бросив один брату. — Мы с Роном пойдем поищем места в первом ряду. — Серьезно? — уточнил Рон, переводя взгляд с нее на Гермиону. Джинни схватила его за руку и потащила в противоположном направлении. — Именно. И нам бы поторопиться, пока их все не заняли. В зал начнут пускать только через полчаса, но Гермиона была благодарна Джинни за возможность уединиться. Вдруг она сможет поговорить с Малфоем перед своей речью? — Я проверю защитные чары, а потом осмотрю аудиторию и просканирую трибуну, — Малфой быстро кивнул Забини, передавая взглядом безмолвное послание. Кажется, не сможет. — Будет сделано, — ответил Забини на вопрос, который Малфой так и не задал вслух. Гермиона в панике бросилась вперед. — Подожди… — Он вернется, — прошептал Забини, кивнув в сторону Драко. — А пока с тобой побуду я. Она посмотрела в его глубокие карие глаза, уловив в них отблеск беспокойства. — Ты отправился в Париж только потому, что он пропустил один звонок? Ты так о нем тревожишься. — Мне не раз приходилось расхлебывать неприятные последствия. Конечно, я за него переживаю, он же мне почти брат. Да у меня ни минуты покоя не было всю неделю, — Забини говорил буднично, но смысл, скрытый за его словами, обжигал. — Ни минуты покоя? Но почему? Он отлично справлялся, — заверила его Гермиона, вспоминая, как Малфой неустанно работал, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Забини усмехнулся. — Я не волнуюсь о его способностях телохранителя. Я знаю, что с этим он справляется на отлично. Я просто не хочу, чтобы ему причинили боль. — Мне все было интересно, зачем соглашаться на такую работу, которая может подвергнуть его опасности, — размышляла она. — Полагаю, казна Малфоев не так полна, как думал Рональд. У Забини отвисла челюсть, и Гермиона тут же пожалела о неудачно выбранном времени. — Ты думаешь, он взял это задание ради хорошего заработка? — А разве нет? К ее удивлению, Забини просто медленно покачал головой. Она растерянно заморгала. — Но Джон нанял его, прислал контракт и все такое. Малфой единственный в компании, у кого есть опыт работы с темными существами, поэтому только он и подходил для этого дела.  — Вот что тебе поведал Драко? — Гермиона кивнула, а Забини хмыкнул. — У нас запросто найдется еще две дюжины сотрудников с похожими резюме, которые обладают такой же квалификацией. Он настоял на том, чтобы взяться за это дело, хотя уже давно не берет никаких заданий, и даже заплатил за ваш улучшенный номер из своего кармана, лишь бы обеспечить твой комфорт. Во второй раз за последние сутки она не знала, что сказать. — Но… но он выглядел так, будто находится здесь против воли. Почему он… Через главные двери вошла шумная группа волшебников и ведьм, и Забини увел Гермиону в сторону, подальше от толпы. — Уверен, что он разыгрывал целую сцену, этот упрямый мерзавец. Я предупреждал его, что работа отнимет у него много сил, но он ничего не хотел слышать. Пообещал, что будет профессионалом и не станет ворошить прошлое. — И что это значит? — Грейнджер, ты — умнейшая ведьма своего поколения. Как ты думаешь, что это значит? Она тут же спросила: — Он ведь рассказал тебе о том, что между нами произошло? — Да. Дремлющий гнев Гермионы вспыхнул с новой силой. — Тогда ты знаешь, что он обманул меня, морочил мне голову, подарил какое-то фальшивое фамильное кольцо и разбил мне сердце. — Почти, — перебил Забини, наклонив голову и поджав губы. — Ты почти права. Только оно не было фальшивкой. Ее сердце замерло. — Что? — Он подарил тебе настоящее кольцо с печаткой семьи Малфой. Ты же не видела, чтобы он носил его с тех пор? — Нет, — прошептала она, чувствуя головокружение. — Зачем ему это делать? И почему он рассказал тебе об этом? — Потому что я, в отличие от тебя, понял, что именно он тебе дал. Казалось, что Забини ходит вокруг да около. — О чем ты говоришь? — Он меня прибьет, — вздохнул Забини и слегка улыбнулся, отчего на его щеке появилась ямочка. — Что ж, по крайней мере, я прожил хорошую жизнь. Однажды он поблагодарит меня за это, я уверен. Широко распахнув глаза, Гермиона смотрела на него в ожидании ответа. — Забини, почему? Он глянул через плечо, а затем снова на Гермиону. — Это старая легенда чистокровных, из какой-то древней книги, которую цитируют влюбленные, мечтающие о любовном союзе вместо брака по расчету. Подарок избраннице фамильного перстня с печаткой символизирует создание новой семьи вдвоем и обещание любить друг друга, куда бы ни занесла вас жизнь. Зрение затуманилось от слез, и Грейнджер нетерпеливо смахнула их. — Так красиво. — Большинство чистокровных браков заключаются без этого. Даже Люциус не дарил свой перстень Нарциссе, и это всегда было для них больной темой, — тихо продолжал Блейз. — Намерение выковано в самом изделии, чтобы предотвратить кражу. Поэтому такой подарок — это отнюдь не легкомысленный поступок, ведь воздействие кольца ощущается носителем с еще большей силой. От такого наплыва информации в голове Гермионы произошло короткое замыкание, и она умирала от любопытства узнать больше. — Воздействие? — повторила она с бешено колотящимся сердцем. — Какое воздействие? — Это я должен спросить у тебя, — Блейз приподнял бровь. — Согласно легенде, каждый испытывает это по-разному, в зависимости от истинных намерений дарящего. И каким бы нелепым это ни казалось, Гермиона не могла перестать задавать вопросы. Мир чистокровных заставлял ее снова и снова чувствовать себя первокурсницей, получившей свою первую магическую книгу, в которой каждый ответ вызывал у нее дюжину новых вопросов. — У меня есть подозрения, на что Драко готов ради тебя, — пробормотал он, осматривая ее руку в поисках кольца. — Почему он подарил мне что-то подобное, а потом, спустя месяцы, стал так холоден и отстранился? Он сделал свой выбор — присоединился к Пожирателям смерти. Ты романтизируешь весь этот обмен, но это не отменяет того, что он сделал потом. Если перстень знает его истинные намерения, тогда это не более, чем кусок бесполезного золота. С тяжелым вздохом Забини достал из кармана пиджака кожаный бумажник и вынул из него потрепанную по краям фотографию. На ней были изображены более молодые Малфой и Забини, ухмыляющиеся и сидящие на полу в маленькой комнате с коробкой пиццы у их ног. — Вот что он сделал потом. Снимок сделан в нашу первую ночь в однокомнатной квартире, которую мы сняли после Хогвартса, еще до того, как у нас появилась мебель. У нас не было ничего, кроме друг друга. От нас отреклись наши семьи за то, что мы выступили против Темного Лорда, и нас отвергало общество за то, что когда-то мы были не на той стороне. Мы, выросшие в неприличном богатстве, тогда едва сводили концы с концами. В течение года мы экономили каждый сикль, продавали семейные реликвии, которые у нас сохранились, и брались за любую работу, чтобы укрепить репутацию нашей компании, прежде чем снова встать на ноги. Гермиона сглотнула, почувствовав новую волну эмоций при виде фотографии. Малфой на ней улыбался, несмотря на все пережитое горе. — Потом Нарцисса умерла, оставив Драко значительное состояние от семьи Блэк, и мы смогли нанять сотрудников для компании, так что он принял на себя руководящую роль, оставив активные задания. Он уже не тот избалованный придурок, каким был раньше, это я могу гарантировать. И я знаю, что ты умираешь от желания задать этот вопрос, так что валяй. Неужели она была настолько очевидна? — Почему он принял Метку? Почему присоединился к Пожирателям смерти?  Этот вопрос мучил ее долгие годы, разрывая изнутри. — Он принял Метку и задание от Темного Лорда в обмен на то, что Люциус будет защищать тебя. Он заставил Люциуса дать Непреложный обет, что тот не позволит причинить тебе никакого вреда ни от его руки, ни от других. Гермиона ахнула, прикрыв рот ладонью. Когда их с Гарри и Роном поймали и привели в Малфой-мэнор, Люциус пригрозил егерям, чтобы они и пальцем ее не тронули, и не позволил Беллатрисе пытать ее по поводу меча Годрика Гриффиндора. Тогда все казалось бессмысленным, но теперь стало понятно. Люциус выполнил свою часть обещания под страхом собственной смерти. «Пока это кольцо с тобой, там же будет и мое сердце». — Мерлин, — прошептала она, смахивая слезы. — Поверить не могу, что Малфой сделал это для меня. Забини похлопал ее по плечу, явно чувствуя себя неловко из-за подобного проявления эмоций. — Он думал, что ты начнешь двигаться дальше, что он разрушил все шансы, которые у него были с тобой. Если это не так, окажи парню услугу и дай ему знать. По вестибюлю разнесся раскатистый голос, давая пятиминутное предупреждение перед началом презентации. Гермиона поспешно кивнула и всхлипнула. — Обязательно. Тогда Забини улыбнулся и поправил пиджак. — Замечательно. Так, твой звездный час почти наступил. Идем? На самом деле, в данный момент ей было уже наплевать на речь. Все, чего она хотела, — найти Малфоя и обнять его. Она разгладила платье и подправила размазавшийся от слез макияж, пытаясь привести себя в приличный вид. Выступление продлится двадцать минут от начала до конца, и как только Гермиона закончит, то побежит к Малфою. Лишь когда она шагнула на первую ступеньку, ее охватило волнение, а ноги подкосились. Уголком глаза она заметила Забини, который стоял, охраняя ее, у подножия сцены. В зале раздался легкий звон колокольчика, возвещающий о начале выступления. Где-то на задворках сознания Гермиона услышала, как ее представили, затем аплодисменты, и с ужасом увидела, как все взгляды обратились на нее. Она часами репетировала, готовясь к этому моменту, но все равно чувствовала ту же всепоглощающую панику, что и всегда перед большой толпой слушателей. Гермиона замерла, не в силах пошевелить ни единым мускулом, в голове — ни одной мысли. Она беспомощно смотрела на собравшихся перед ней, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила ее целиком. Гермиона уже начала размышлять о том, чтобы аппарировать, сменить имя и переехать в другую страну, когда заметила знакомую голову с платиновыми волосами в первом ряду рядом с Роном и Джинни и вспомнила его совет. «Я просто нахожу в толпе одного человека, которого знаю, и затем говорю прямо с ним». Гермиона вырвалась из оцепенения и направилась на сцену. Встав у трибуны, она повернулась к Малфою, посмотрела ему в глаза и открыла рот. — Римус Люпин. Это имя человека, который является единственной причиной, по которой я сегодня здесь. Древние египтяне верили, что произнесение имени мертвых вдохнет в них жизнь, поэтому я хочу произнести его имя и вдохнуть в него жизнь еще раз. Римус Люпин. Он был профессором, отцом, кавалером ордена Мерлина I степени, лучшим другом, исследователем, членом Ордена Феникса, а еще он был оборотнем. Она сделала паузу, ослабив смертельную хватку по краям трибуны. Сердце все еще колотилось в груди, но пока она говорила с Малфоем, она не так уж и волновалась. — Я познакомилась с Римусом в Хогвартсе, когда он преподавал защиту от темных искусств, и хотя он был моим учителем всего один год, его влияние на меня останется на всю жизнь. Тогда мне потребовалось несколько месяцев, чтобы собрать воедино все улики: потрепанная одежда перед и после каждого полнолуния, шрамы, прогулы. Совсем молодым он участвовал в войне и потерял лучших друзей, но его боггартом по-прежнему была полная луна, — Гермиона тяжело вздохнула, ее сердце болело за все, что он пережил. Малфой ободряюще посмотрел на нее и кивнул, чтобы она продолжала. Когда она впервые села перед пустым листом пергамента и задумалась о том, чем хочет поделиться в связи со своим исследованием, первое, что пришло ей в голову, — история Римуса. — Я своими глазами видела последствия ликантропии. Его насильно обратили в юном возрасте, и, несмотря на свой недуг, он отлично учился в школе и получил полное образование, одновременно справляясь со своими превращениями. Я посещала место, где он проводил каждое полнолуние во время учебы, и держала цепи в своих руках, — она вздрогнула, борясь со слезами. — Он страдал так, как я бы никому не пожелала. Затем Малфой с палочкой в руке выпрямился на своем стуле, прерывая зрительный контакт с Гермионой и осматриваясь вокруг. Что-то было не так. — Изобретение Волчьего противоядия изменило его жизнь, позволив ему превращаться, но сохранять человеческий разум. Даже если я не смогла помочь Римусу, я хотела помочь таким, как он. Я посвятила годы исследованию следующего шага, а именно возможности полностью остановить физическую трансформацию. После обнадеживающих первых результатов мы попросили дочернюю лабораторию повторить их для экспертной оценки, и сегодня я здесь, чтобы поделиться с вами нашими успехами. Волосы у нее на затылке встали дыбом в тот самый момент, когда Малфой вскочил со своего места с палочкой наготове. Его взгляд был прикован к противоположному концу сцены, куда Гермиона должна была выйти по окончании своей речи. Дальше все происходило как будто в замедленной съемке. Организатор, с которой они познакомились в первый день, Алина, встала и подняла палочку, направив ее на Гермиону. В то же мгновение Малфой бросился перед Алиной, блокируя собой выпущенное проклятие. Гермиона попыталась закричать, но ничего не вышло. Она замерла в оцепенении, увидев вспышку фиолетового света, за которой последовало мгновение ужасающей тишины. Что-то в груди Гермионы оборвалось, когда она увидела, как Малфой рухнул на пол. А потом аудитория разразилась криками, в панике были опрокинуты стулья, когда все ринулись к выходам. Алина переступила через неподвижно лежащего Малфоя и вновь направила палочку на Гермиону. Ее губы искривились в ухмылке, когда она что-то пробормотала. Вторая вспышка света полетела в сторону Гермионы слишком быстро, чтобы та успела выставить щит или даже увернуться. Это было странное ощущение: заклинание врезалось в ее тело, но затем отскочило, оставив ее совершенно невредимой. К счастью, у Алины не появилось третьего шанса атаковать: как только она произнесла проклятие, Рон и Джинни повалили ее на пол, выхватив палочку из ее руки. С другого конца комнаты Забини быстрым заклинанием связал Алине руки за спиной. — Малфой! — закричала Гермиона, спрыгнув со сцены и побежав к нему так быстро, как только позволяли ноги. Забини одновременно с ней достиг Малфоя, под которым стремительно расплывалась лужа крови. Драко обхватил себя руками и зажмурил от боли глаза. — Отстаньте от меня! — рычала Алина, борясь с веревками вокруг своих запястий. Джинни, казалось, получала огромное удовольствие, прижимая ее к полу. Рон что-то сказал, но Гермиона не обратила внимания. Она могла думать только о Малфое. — Грейнджер, — прохрипел Драко, — у тебя все еще есть портключ, который я тебе дал? Она чуть не упала в обморок, услышав его голос. Живой! — Д-да. Да, — она положила портключ в карман, намереваясь вернуть ему тем же утром. После неожиданного прихода Забини она совсем забыла об этом. — Возьми его и отправляйся в убежище. Здесь могут быть другие из стаи, — он с трудом мог говорить, и его дыхание было поверхностным и слабым. — Я не пойду без тебя! — настаивала она, и слезы текли по ее щекам. — Х-хватит упрямиться, — пробормотал Малфой, скривившись от боли. — Всегда такая упрямая. Забини повысил голос, перекрывая испуганные звуки убегающей публики. — Грейнджер! Забери Драко отсюда. У него с собой есть лечебные средства, а оставаясь здесь, он только получит еще больше ранений. Уизли задержали главного нападавшего, а я поищу сообщников, которые могут пытаться скрыться в хаосе. Гермиона не хотела больше ждать ни секунды. Она взяла ручку, которую Малфой дал ей накануне вечером, всунула ее в его окровавленную ладонь и, крепко сжав в своей руке, большим пальцем дважды надавила на верхнюю часть.

***

С каждым днем на этой неделе Драко все больше убеждался, что это его личный ад: его пытали грехами прошлого, и выхода не было. Он то приходил в сознание, то отключался, но очнулся от толчка, когда приземлился в убежище вместе с Грейнджер. Он застонал и перевернулся, морщась от мучительной боли, пронзившей все его тело. — Черт возьми, Грейнджер. Неужели ты не можешь хоть раз послушать меня? Она сдавленно пискнула, отчего ему стало только хуже. — Я бы тебя никогда не бросила. Не смей больше просить тебя оставить. — Она не на меня покушалась, — медленно проговорил Драко, смыкая веки. — Мне нужно было обеспечить твою безопасность. — Зачем ты прыгнул на линию огня? — спросила она беспомощно. Он открыл глаза, но его зрение плыло черными пятнами. — Я не мог потерять тебя снова. — Ты идиот, если думаешь, что когда-нибудь меня терял, — она громко всхлипнула и обняла его. — Мерлин, ты истекаешь кровью, ты весь в крови, Малфой… — Грейнджер, мне нужно, чтобы ты успокоилась и помогла мне. Ее дыхание вырывалось короткими, судорожными вдохами, а взгляд метался по всему его телу, не задерживаясь на одном месте дольше мгновения. — Это все моя вина, я должна была послушать тебя, я должна была… — Гермиона, — прошептал он ее имя. Дымка в ее глазах рассеялась, и она встретилась с ним взглядом. — Да? — Залезь в карман моего пиджака. На самой верхней полке в секции, обозначенной буквой «М», стоит красный пузырек с темно-серой жидкостью. Возьми его. Ты сможешь это сделать? Тревога витала в воздухе, пока Гермиона осторожно снимала его пиджак и рылась в его расширенном кармане в поисках лекарств. В его личном хранилище было собрано более тысячи зелий и ингредиентов, и все они находились под стазисными чарами, чтобы гарантировать их качество. К счастью, она нашла все необходимое с первой попытки, и вместе они быстро сработали. По его указанию она залечила рану, выкачав всю темную магию, напоила его крововосполняющим зельем и просканировала на наличие остаточных следов проклятия. — У тебя там в самом деле целая аптека, — восхитилась Гермиона. — Наверное, потребовались годы, чтобы собрать такую коллекцию. Драко почувствовал, что к нему возвращаются силы, и сел с помощью Грейнджер, которая обняла его и положила подбородок ему на плечо. Когда его зрение прояснилось, он увидел, что она покрыта его кровью, а в ее глазах блестят слезы. Он не мог забыть прошедшую ночь, то, как она в ужасе отпрянула от него — настоящего его. — Спасибо, что спасла меня, — пробормотал он, с сожалением осознавая, что ее выступление испорчено. Она заслужила этот момент, заслужила признание своих коллег. — Я пойму, если ты хочешь вернуться и проверить, как там твои друзья. Ты не обязана оставаться тут со мной. — Забини мне все рассказал, — она нервно крутила в пальцах ожерелье. Второй раз за последние несколько минут его сердце чуть не остановилось. — В смысле «все»? — Ты правда пожертвовал всем этим ради меня? Ты принял Метку в обмен на мою безопасность? — ее голос задрожал, и новый поток слез покатился по щекам. — Ты должен был сказать мне об этом еще тогда. — Ты бы никогда не позволила мне пройти через это, — он потянулся к ней и убрал за ухо выбившийся локон. Своей палочкой он аккуратно удалил с Гермионы все следы своей крови, а затем повторил те же действия над собой и паркетом, на котором они сидели. — Как он узнал о нас? Твой отец? Драко протянул ей руку. — Думаю, нам понадобится какая-нибудь мебель для такой беседы. Грейнджер тут же возразила: — Тебе нужно быть осторожнее. Не напрягайся. — Я просто встаю, Грейнджер. А не бегу марафон, — пробурчал он, ухмыльнувшись. Впервые с тех пор, как они попали сюда, она осмотрела окружающую обстановку. — Ох, ничего себе. Здесь все намного красивее, чем в моей квартире! Это совсем не то, чего я ожидала, когда ты упомянул об убежище. Драко с гордостью выпятил грудь, услышав ее похвалу, ведь он тщательно подошел к выбору каждого предмета мебели и произведений искусства. Он взял Гермиону за руку и подвел к дивану. Она села лицом к нему, подтянув под себя ноги. — Сначала я не знал, как он догадался, но позже выяснил, что он перехватил сову, которую я пытался отправить тебе летом. Когда я вернулся в поместье после школы, отец уже открыл наш дом для Пожирателей смерти и Темного Лорда. В письме я пытался предупредить тебя, и он расценил это как предательство, за которое я должен был понести наказание. Ее нижняя губа дрогнула. — Но сейчас он в Азкабане. Почему ты не рассказал мне об этом после войны? — Я написал сотню писем и сжег все до последнего, — адреналин бурлил в венах, и все, что Драко хотел сказать, вылилось разом. — Ты ненавидела меня. Я ненавидел сам себя. Ты горевала. Мне было страшно. Я думал, что ты с Уизли. У меня была тысяча оправданий, но, чего бы я ни хотел, ты заслуживала лучшего, чем позорный Пожиратель смерти, не имеющий и кната за душой. Она быстро покачала головой. — Да плевать мне на это. Меня это никогда не волновало. — Тебе не обязательно это говорить, — он стыдливо опустил голову, чувствуя под рукавом фантомное жжение своей Метки. — Я не ожидаю, что ты простишь меня после стольких лет. Полагаю, ты уже давно забыла обо мне. Ее голос был тихим, но ровным, когда она ответила. — Сначала мне казалось, что дни тянулись невозможно медленно, и я боялась, что никогда больше не почувствую себя прежней. Но почему-то была уверена, что еще хуже пытаться забыть. Я ненавидела, что, по мере того как проходили недели, я думала о тебе все реже и реже. А потом что-то неожиданно всплывало в памяти, выбивая воздух из легких и возвращая к тем моментам с тобой. Пусть пройдет хоть сотня лет, Драко, но я никогда тебя не забуду. Я та, кто я есть сегодня, во многом благодаря тебе… и нам. — Только когда мы были вместе, я чувствовал себя самим собой. И на этой неделе я снова обрел эту часть себя. Мне не хватает этого... не хватает того, кем я был с тобой, — признался он, чувствуя, как сердце сжимается в груди. — Я знаю, что уже слишком поздно, и не питаю иллюзий, что ты не двигаешься дальше. Я просто не мог позволить тебе снова уйти, считая, что ты мне безразлична. Грейнджер со слезами на глазах потянулась к своей подвеске. Ее пальцы дрожали, когда она надавила на обе стороны кулона, и тот со щелчком открылся. Кровь застучала в ушах Драко, когда он увидел внутри золотое кольцо с печаткой, которое подарил ей в Хогвартсе. — Ты сохранила его, — вздохнул он, до этого момента уверенный, что оно давно было выброшено на помойку. — Я обещала тебе, что буду носить его каждый день, — прошептала Гермиона, положив перстень на свою ладонь. — Я пыталась спрятать его подальше в сундуке еще в школе, когда была зла на тебя, но не могла долго без него обходиться. Не знаю, как это описать, но, когда я надеваю его, то ощущаю утешающие объятия, я чувствую, как будто все будет хорошо. Я оправдывалась тем, что ношу кольцо, чтобы справиться со стрессом шестого курса, а потом войны, но потом так и не сняла его. Малфоя захлестнула волна облегчения. Там, в зале, ему показалось, что он видел, как второе проклятие Алины отскочило от Грейнджер, но не вполне доверял своему зрению. — Оно отразило проклятие, — прошептал он, с ужасом осознавая всю тяжесть ситуации. — Черт. Я ведь мог в самом деле тебя потерять. — Забини сказал, что печатки хранят в себе намерение дарителя, — она посмотрела на него круглыми глазами. — Это значит… — Я хотел защитить тебя во что бы то ни стало. — Тогда ты… — она затихла, как будто не могла произнести слова. Драко знал ее лучше, чем самого себя. — Да. И мои чувства не изменились. Она приоткрыла рот и судорожно выдохнула. — Не стоило тебе уходить. — С моей стороны было бы эгоистично пытаться удержать тебя, — он посмотрел ей в глаза, стараясь уловить ее реакцию. — Иногда нормально быть эгоистом и заботиться в первую очередь о себе, — пробормотала она, повторяя его же слова. — Чего ты действительно хочешь? — Гермиона, — голос дрожал от переполняющих его эмоций. — Я не заслуживаю… — Чего ты хочешь, Драко? — снова спросила она, придвигаясь ближе. — Тебя. Легким как перышко касанием Гермиона провела по его щеке, словно думая, что он может рассыпаться на части. Как только их губы встретились, Драко показалось, будто и не было всех прошедших лет. Он грустил обо всем потерянном времени, о каждом мгновении, что провел не держа ее в своих объятиях. Запутавшись пальцами в ее волосах, он притянул Гермиону к себе. Если бы ему пришлось выбирать между воздухом и ею, он бы всегда выбирал ее. Драко с легкостью приподнял ее за талию и усадил к себе на колени. Он хотел ее всю: хотел прижиматься к ее голой коже своей, целовать ее грудь, чувствовать, как пульс учащается от его прикосновений, доводить ее до исступления снова и снова. На секунду прервав поцелуй, Гермиона поудобнее устроилась на его бедрах, задрав юбку вверх и смяв в ладонях рубашку на груди Драко. Его язык скользнул в ее рот, вызвав тихий всхлип. Она наклонилась вперед, запустив руки в его волосы, и ахнула, соприкоснувшись с его уже внушительной эрекцией. Грейнджер замерла на мгновение, а потом начала раскачиваться на нем и тереться через одежду о его член, который отчаянно напрягался в его брюках. Стон застрял у него в горле, сознание помутилось, а бедра приподнимались в одном с ней ритме. Гермиона откинула голову назад, и Драко стал спускаться поцелуями ниже, лаская языком и посасывая каждый сантиметр обнаженной кожи. Грейнджер скользила руками по его груди, а пальцами впивалась в его плечи, сопровождая свои действия тихим мурлыканьем. Она принялась за его галстук, завязанный узлом у основания шеи, и, быстро расправившись с ним, бросила на пол рядом с диваном. — А в этом убежище случайно нет кровати? — спросила она, тяжело дыша. Реальность обрушилась на Драко, захлестнув чувством вины, и он замер, прижавшись губами к ее ключице. — Грейнджер, подожди… — О, я снова Грейнджер? Он серьезно посмотрел ей в глаза. — Гермиона. — Да? — Прежде чем мы продолжим, я должен тебе кое в чем признаться. Мне ужасно стыдно, но ранее на этой неделе я нарушил твое доверие, — он сглотнул, чувствуя, как желудок сводит от нервного напряжения. Она нахмурилась. — О чем ты говоришь? — Несколько дней назад ты заглушила свою комнату перед сном, несмотря на мои четкие указания не делать этого. Я забеспокоился, когда ничего не услышал, и только хотел убедиться, что ты в безопасности, — это не освобождало его от ответственности, но Драко хотел, чтобы она знала, что начал он с добрыми намерениями. Грейнджер с раскрасневшимися щеками склонила голову набок, ожидая, пока он продолжит. — В соответствии с протоколом я использовал на твоей стене то же заклинание, что и вчера на входной двери. Он наблюдал, как в ее голове все встало на свои места. — О… — ее глаза распахнулись шире. — О… Страх стиснул его сердце железными тисками, и Драко зажмурился, готовясь к пощечине или крикам. — Прости меня. Это было крайне неприемлемо, и я понимаю, если противен тебе и ты хочешь остановиться. — Тебе понравилось? Он чуть приоткрыл глаза, испугавшись, что ослышался. — Пон… понравилось ли мне? Ее зрачки были расширены, и она зажала нижнюю губу между зубами. — Ты трогал себя? — ее голос звучал низко и хрипловато. Драко нервно сглотнул, вспоминая ту ночь, и его член дернулся в штанах. — Да. — Ты кончил? — она говорила так беззаботно, как будто они беседовали о погоде, а не о его извращенном вуайеристком предательстве. Драко кивнул, не в силах подобрать слова. Он не ожидал, что разговор примет такой оборот. — Я думала о тебе той ночью. Представляла, что ты был со мной в постели, — призналась она тихим шепотом, слегка улыбнувшись, и продолжила тереться о него, осознанно или нет, сказать было сложно. Ее глаза опустились ниже, и она задумчиво пожевала нижнюю губу. — Полагаю, будет справедливо, если теперь я понаблюдаю за тобой. Как человек, который любил находить новые слова, Драко сейчас был уверен, что в мире не существует термина, который мог бы выразить его шок. — Ты… что? Это такая шутка? Гермиона слезла с его колен, забрав с собой тепло. — Вовсе нет. И ты так и не ответил на мой вопрос, — она проследила за его взглядом до закрытой двери справа. — Око за око. Пойдем, Драко. На трясущихся ногах он поспешил за ней в спальню, все еще ошеломленный ее просьбой. Малфой сел на край кровати, а Гермиона встала перед ним, скрестив руки на груди. Он мысленно отметил, что нужно бы улучшить циркуляцию воздуха в комнате — его здесь явно не хватало, и Драко был в нескольких секундах от того, чтобы потерять сознание. — Итак… — замялся он, не зная, как начать. Член выпирал под штанами, гордо демонстрируя себя Гермионе. Ее любопытные карие глаза уставились на внушительный бугор, и тот одобрительно дернулся от ее внимания. — Вполне справедливо, что я посмотрю на тебя, Драко, — поддразнила она, вскинув одну бровь. — В конце концов, ты видел гораздо больше. Она была права. И его член умолял о прикосновении. Кто он такой, чтобы отказать ей? Драко прижал ладонь к своему паху поверх брюк и слегка сжал. Член дернулся в его руке, став болезненно твердым. Гермиона следила за этим движением так же пристально, как следила бы за разбором задачи на уроке. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Не отводя от Грейнджер взгляда, Малфой дрожащими руками снял ремень и расстегнул брюки. Он не мог не нервничать. Что, если он оказался не таким, как она ожидала? Что, если она будет разочарована? Что, если… Гермиона облизала губы и сжала бедра, и он чуть не потерял дар речи. Голодное выражение на ее лице напомнило Драко о том, что он сам чувствовал, наблюдая за ней. Неужели он оказывает на нее такое же воздействие? Он обхватил пальцами основание члена и сосредоточился на удовольствии, которое испытывал, двигая рукой вверх и вниз по всей длине. — Так вот чем ты занимался, пока наблюдал за мной? — пробормотала Гермиона. — Да. — О чем ты думал? — О тебе, — прохрипел он, увеличивая скорость. Черт! Драко и подумать не мог, что ее наблюдение за тем, как он мастурбирует, ему так понравится, но теперь у него появилось, что добавить к списку своих фантазий. — А еще? Его веки дрогнули, но он не собирался первым отводить взгляд. — Я хотел прикоснуться к тебе, попробовать тебя на вкус, быть тем, кто выбивает из тебя эти звуки. Хотел, чтобы ты кончила на мои пальцы, а потом на мой член, хотел быть в тебе так глубоко, чтобы ты больше никогда не захотела никого другого. Она тихонько застонала и вдруг оказалась перед ним на коленях. Его член снова дернулся от такого восхитительного зрелища. — Что ты делаешь? Гермиона закатила глаза и усмехнулась. — Я думала, это очевидно, — она осторожно провела пальцем по всей его длине, вдоль вены. — Только если ты не хочешь… Сам того не желая, он нервно хихикнул. Как будто он мог когда-нибудь отказать ей. — Хочу. Она снова переключила внимание на его пульсирующий член: ее маленькая рука едва могла обхватить его. — О боги, — прохрипел он. Гермиона посмотрела ему в глаза и слегка сжала его в своей ладони. — Ты в порядке? Он быстро кивнул. — Я просто не до конца уверен, что не умер от того проклятия. — Какие-то жалобы? — Ни в коем, мать его, случае. Она вскинула брови в веселом удивлении. — Хочешь сказать, что с радостью умер бы, если бы это означало, что я буду стоять перед тобой на коленях и сосать твой член? Он не смог сдержать стон от ее вульгарных слов. На головке проступила смазка, и Гермиона небрежно смахнула каплю и растерла по всей длине. Это был даже не вопрос. — Да. — Ты не умер, Драко, — прошептала она. — Чему я очень рада. Гермиона провела языком по его члену, начиная от основания, а после нежно скользя по нижней стороне головки. Она медленно обхватила ее губами и опустила голову, заглатывая его и плавно двигаясь вверх и вниз. Теплота ее рта была похожа на нирвану, а Драко все еще не верил, что это реально. После нескольких минут чистого блаженства от ее действий он краем глаза уловил движение и посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы заметить, как ее пальцы скрылись под юбкой. Гребаный Мерлин. Пульс резко подскочил, и Драко еле сдержался, чтобы тут же не кончить от увиденного. Она посасывала головку, обводя ее языком, как те сахарные перья, на которые он с завистью смотрел еще в Хогвартсе. Он не мог сдержать стоны, рвущиеся из его груди, но Гермиона, похоже, наслаждалась ими. Воодушевленная реакцией Драко, она взяла его в рот насколько могла. Он тяжело задышал и запустил пальцы в ее волосы, собирая их так, чтобы не падали ей на глаза. — Грейн… Гермиона… Я близко. Он почувствовал, как она улыбнулась вокруг его члена и продолжила, ничем не смущенная. Он дернулся, предупреждая о скором оргазме, а она заглотила его еще глубже и не думала выпускать. Перед глазами взорвались белые искры, и Драко с беззвучным криком откинул голову. — Черт, — выдохнул он, чувствуя звон в ушах от последствий кульминации. — Могу я прикоснуться к тебе? — Пожалуйста, — прохныкала Гермиона, поднимаясь с колен на шатающихся ногах. Мольба в ее голосе всколыхнула что-то в его груди. Он подошел к ней и осторожно убрал ее волосы в сторону, чтобы расстегнуть молнию на платье. С каждым дюймом, который открывался по мере снятия одежды, Драко осыпал ее тело поцелуями. Наконец ткань упала на пол, и на Гермионе остались лишь почти прозрачные голубые трусики. Она забралась на кровать, и он устроился рядом, раздвигая ее ноги и молча спрашивая разрешения. Ее колени разошлись в стороны, обнажив повлажневшее белье. У Драко пересохло во рту от одного взгляда на нее, и он захватил ее губы, пробуя себя на ее языке. Одновременно он выводил уверенные круги по тонкой ткани, проверяя реакцию Грейнджер. До того, как он смог продолжить, она подцепила большими пальцами эластичный пояс и стянула свои трусики, оставшись перед ним обнаженной. Похоже, ей не терпелось так же, как и ему, и его член снова начал оживать, готовый к новому заходу. Драко продолжал ласкать губы и клитор параллельно, пробуя разные скорости. Он провел пальцами по блестящей от возбуждения промежности. — Такая мокрая для меня, — хрипло пробормотал он. — Это все оттого, что ты взяла мой член в рот, Гермиона? Она задрожала и кивнула, вращая бедрами в погоне за его дразнящими пальцами. — Хорошая девочка. Стон, который вырвался у нее от его похвалы, был музыкой для ушей. Драко хотелось собрать каждую ее реакцию, каждый звук, изучить все изгибы и очертания ее тела, пока он не сможет вылепить ее по памяти. — Я купила их в том магазине нижнего белья, — протянула она с лукавой улыбкой. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять смысл сказанного. — Ты купила их для меня? — прохрипел Малфой, глядя на отброшенные в сторону трусики. Это были те же, в которых он застал ее за примеркой. Она застенчиво кивнула. — Тогда у меня новый любимый цвет. — Драко, сильнее, пожалуйста, — умоляла она. Желая угодить, он усилил давление, внимательно наблюдая за ее реакцией. Он ввел один палец в ее жар, и нежные стенки сжались вокруг него. Она задыхалась и приподнимала бедра, безмолвно прося о большем. Он добавил еще один палец и согнул их внутри, и Гермиона наградила его сладким стоном. — Да, да, вот так. Драко слышал желание в ее голосе, в хриплом шепоте, когда прижимался губами к ее шее, оставляя мокрые поцелуи. Сохраняя тот же темп пальцами, он уделил особое внимание ее груди, облизывая и покусывая нежную кожу и твердые соски. Гермиона выгнула спину, оторвавшись от матраса, и он почувствовал, как она напряглась, но ему нужно было попробовать ее на вкус, и он не мог больше ждать ни минуты. Драко устроился между ее ног, удерживая бедра руками, и медленно провел языком по возбужденному клитору. По ее телу пробежала дрожь. Он обхватил губами пучок нервов, нежно посасывая. Ее дыхание стало прерывистым, и она извивалась, вцепившись в его волосы. Не прекращая свои ласки, он снова ввел в нее два пальца, наслаждаясь тем, как напрягся каждый мускул ее тела. Ее бедра дрожали вокруг его головы, но он продолжал в своем установленном темпе, зная, что Грейнджер была на грани. — Драко! Он никогда не слышал ничего прекраснее того, как она кричит в экстазе его имя. Она сжималась вокруг его пальцев, пока оргазм волнами накатывал на нее. Драко с восторгом наблюдал за ней, восхищенный тем, что именно он довел ее до этого. Руки Гермионы упали обратно на кровать, и она удовлетворенно вздохнула. — Я потеряла способность двигать телом. Драко гордо усмехнулся и поднялся к ее лицу, чтобы снова поцеловать. — Тогда, полагаю, я сделал что-то правильно. Грейнджер потянулась вверх, чтобы расстегнуть его рубашку. Это был последний предмет одежды, от которого оставалось избавиться. Драко парализовал ужас: он не был готов к тому, что она снова увидит его Метку. Словно прочитав его мысли, Гермиона с нежностью посмотрела ему в глаза. — Все хорошо, Драко. Он решил поверить ей, позволив убрать последний барьер между ними, и наконец устроился сверху, потерявшись в ее карих глазах. Она раздвинула ноги, принимая его меж своих бедер. Еле сдерживаясь, он провел членом по ее промежности и клитору, вверх и вниз, вызывая дрожь по всему телу. — Ты мне нужен, — прошептала Гермиона, озвучивая то, что они оба чувствовали. Это было все, что ему требовалось услышать, и он начал погружаться в нее. Они тяжело дышали, прижавшись лбами друг к другу, его руки лежали на ее бедрах, а ее — на его плечах. Он двигался медленными, размеренными толчками, пока не вошел целиком. Момент казался таким интимным. Она ощущалась как дом, как счастье во плоти, как все, о чем он мечтал. — Я люблю тебя, — хрипло прошептал Драко. Прежде, чем она успела ответить, он снова поцеловал ее и продолжил двигаться. Гермиона прервала поцелуй, чтобы сказать: — Я тоже тебя люблю. Лучшие слова в английском языке. Она подняла бедра, принимая его еще глубже. Драко завороженно смотрел на то, как подпрыгивает ее грудь при каждом толчке. Они вошли в идеальный ритм, их тела синхронизировались друг с другом. Он старался подражать тому же темпу, что и его пальцы ранее, надеясь довести ее до очередной кульминации. Она обхватила его за предплечья, и Драко почувствовал, как напряглись ее стенки. Он сам был так близок к разрядке, но желание, чтобы она достигла оргазма первой, пересилило его потребность кончить. Гермиона застонала, пульсируя вокруг его члена и взрываясь под ним. Он больше не мог сдерживаться. По позвоночнику пробежал электрический разряд, взорвавшись вспышкой белого жара, и Драко зарылся носом в ее шею, вдыхая любимый аромат ванили. Она довела его до такого состояния, что он вряд ли сможет когда-нибудь оправиться. Драко нежно поглаживал ее волосы, останавливаясь, только чтобы поцеловать ее в макушку, и Гермиона таяла в его объятиях. Он никогда не хотел покидать эту постель. — Надеюсь, ты знаешь, что я говорил серьезно, — пробормотал он, перебирая ее локоны. — Я люблю тебя, Гермиона. Она посмотрела на него своими огромными глазами. — Я знаю. Я тоже очень тебя люблю. Я… Из другой комнаты раздался громкий треск, за которым последовало несколько восклицаний. — Твою мать, Уизли! Обязательно было приземляться на меня? Ты что, первый раз взял портключ в руки? Гермиона рывком села в постели, схватив одеяло, чтобы прикрыться. — О Мерлин! Они здесь! — Гермиона? — позвала Уизлетта с нотками паники в голосе. — Я не вижу никаких признаков их присутствия. Ты уверен, что портключ доставил их сюда? — Совершенно, — ответил Блейз. — Эти портключи парные, и в тот момент, когда Драко и Грейнджер приземлились здесь, они нарушили защиту, подав тем самым сигнал моему ключу. Сомневаюсь, что Грейнджер попыталась бы перевезти его в магическую больницу, не сообщив об этом после их прибытия. Драко спрятал лицо в ладонях. Они с Гермионой оба раскрасневшиеся, покрытые испариной, в кровати и голые. Любому, даже Уизли, стало бы ясно, чем они только что занимались. — Я забыл, что у Блейза есть другой портключ для убежища. Черт. Мне так жаль. Затем Блейз шикнул на Уизли. — Ждите здесь, я скоро вернусь. Шаги приближались к приоткрытой двери спальни. Драко затаил дыхание, а Гермиона уже подняла одеяло до подбородка. Блейз толкнул дверь лишь на несколько дюймов, пока в проеме не показалось его ухмыляющееся лицо. — Они в порядке, — бросил он через плечо, смеясь себе под нос. — Они только… только что закончили лечить Драко, — он подмигнул им и захлопнул дверь, оставив их наедине. — И как это понимать? — послышался голос Уизли, приглушенный дверью. Уизлетта хмыкнула. — Похоже, у нашей дорогой Гермионы есть талант… к целительству. По всей видимости, он полностью поправится. Драко и Гермиона принялись носиться по комнате в поисках одежды, бросая друг другу найденные вещи. Галстук был где-то в гостиной, но, возможно, никто его там не заметил. — Иду! Как раз заканчиваю перевязку Драко! — крикнула Гермиона, слишком запыхавшаяся для того, кто просто лечил раненого. Она не умела врать. — Драко? — повторил ошеломленный Уизли. — И когда это он стал Драко? — Я бы сказала, по крайней мере, один раунд назад, возможно, раньше, — хихикнула Уизлетта. Гермиона убрала волосы с шеи, стоя спиной к Драко, который застегнул молнию на платье и поцеловал ее в плечо. Она повернулась к нему лицом, не в силах удержаться от того, чтобы не притянуть его к себе для еще одного поцелуя. — Продолжай в том же духе, и ты снова начнешь терять одежду, — прошептал он ей в губы. — Будь прокляты Уизли. Блейз постучал в стену из гостиной. — Даже не думайте об этом. Наложив на себя охлаждающее и очищающее заклинания, они стыдливо выбрались в гостиную. Оба Уизли бросились к Гермионе и крепко обняли ее. — Я так рада, что с тобой все в порядке, — залепетала Уизлетта. — Мы так волновались, что ты тоже могла пострадать. Я видела, как второе заклинание попало в тебя! — Оно ударило меня, но не причинило вреда. Честное слово, я не пострадала, — заверила ее Гермиона, показывая в доказательство свои руки. Драко избегал смотреть в глаза обоим Уизли, когда Блейз положил руку ему на плечо. — Чувствуешь себя намного лучше, я полагаю? — Очень смешно. Ты сдал Алину аврорам? Что случилось после нашего ухода? — спросил Драко, его любопытство пересилило желание съязвить. — Это была не совсем она, — пожав плечами, сообщил Блейз. — Мы нашли настоящую Алину связанной в кладовке в задней части конференц-центра рядом с ее кабинетом. Кто-то под обороткой использовал ее власть и полномочия, чтобы получить доступ в здание и спрятаться на виду у всех в первом ряду во время речи Грейнджер. — Рон допрашивал ее. Оказалось, он в этом деле действительно хорош, — судя по голосу, Уизлетта была впечатлена. — Почему ты вечно удивляешься, что я знаю, что делаю? Я аврор, это часть моей работы, — проворчал Уизли, и кончики его ушей покраснели. Драко перевел взгляд с сестры на брата. — Так что? — Она тронулась умом. Рассказала, что была парой видного оборотня в стае у себя дома. Он проповедовал превосходство их вида и стайный образ жизни и гордился тем, что он оборотень. Год назад кто-то вонзил серебряный кол в его сердце, и она до сих пор бредит от горя. Зелье Гермионы противоречило всему, что проповедовал ее возлюбленный, и она вбила себе в голову, что оно искоренит их род. — Как ты понял, что что-то не так? — Блейз спросил Драко, нахмурив брови. Тот вздохнул, вспоминая этот момент урывками. — По краю сцены было легкое мерцание. Я видел нечто подобное в Румынии, что-то вроде остатков от черной магии, которую часто практикуют темные существа. Если бы Гермиона пересекла эту линию… — он вздрогнул от этой мысли, не в силах закончить предложение. — Малфой, — Уизли шагнул вперед, привлекая его внимание. — Я хотел поблагодарить тебя за спасение Гермионы. Я думал, что смогу уберечь ее, но я смотрел на ту же сцену, что и ты, и ничего не заметил. Не только это, но я видел, как ты пожертвовал собой, чтобы спасти ее, и как она сделала то же самое, чтобы исцелить тебя. Я рад, что у нее есть ты, — он протянул ладонь для джентльменского рукопожатия, и Драко с недоверием принял ее. — Спасибо, Уизли. Гермиона подошла к нему, взяла его руку в свою и переплела их пальцы. — Спасибо, Драко. Во всем этом хаосе я забыла поблагодарить тебя. — Думаю, ты уже нашла способ его отблагодарить, — с усмешкой добавила Уизлетта. Блейз поднял руку, и она без стеснения «дала ему пять». — Очень смешно, — закатила глаза Гермиона. — Вы хуже, чем кучка третьекурсников, клянусь. — Так, ну раз уж мы убедились, что они оба в безопасности, пора дать им немного тишины и покоя для восстановления. У них было тяжелое утро, — Блейз подошел к входной двери и махнул рукой, чтобы Уизли следовали за ним. — Обед? Рон уже был на полпути к выходу, когда Блейз закончил говорить. — Мы вернемся через час, — Уизлетта многозначительно повела бровями. — Не делайте ничего такого, чего бы не сделала я. Странная троица наконец покинула убежище, оставив Драко и Гермиону наедине. — Знаешь, тебе придется извиниться перед Живоглотом, — произнесла она как бы между прочим. — Он все еще в ярости на тебя. Драко открыл в изумлении рот. — Он еще живой? Я думал, ему было за тридцать, когда мы учились. — Живоглот вечен. Драко вспомнил свои разговоры с котом в библиотеке, ожидая, пока Гермиона присоединится к ним. — Могу только представить, что он думает обо мне сейчас. — Он уничтожил все записки, которые ты прислал мне на пятом курсе, — добавила она, покручивая его печатку на своем пальце. — Правда? Она кивнула. — Я хранила их в коробке, и через неделю после того, как ты порвал со мной, я нашла ошметки, сложенные в кучу в виде маленького алтаря у камина. — О нет. — Если честно, я даже думала, что он придумал способ проклясть тебя. Дрожь пробежала по его позвоночнику. — Я бы этому не удивился. И обещаю провести остаток жизни, заглаживая свою вину перед тобой и Живоглотом. — О, он точно нас переживет. Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Малфой, — прошептала Гермиона с озорным блеском в глазах. Драко поднес ее руку к своим губам и поцеловал печатку на ее пальце. — Это обещание я буду выполнять до последнего вздоха, Грейнджер.