Мы пели про тату на сердце,
Сводил нас судоргой смех.
А он стоял в дверях, как третий,
Чужой, не вовремя для всех.
А восемь лет назад, как было:
Кот синий, карие глаза,
И клятва, сказанная мило,
Что френды — это навсегда.
А у него — не кот, не клятвы.
В шесть лет были кровь и страх.
Ур вытащила его силой,
Но холод въелся в кости. В прах.
Теперь он мёрзнет стоя в душе,
Сдирая кожу, чтоб забыть.
А Нацу — первый, кто был нужен,
Кто не жалел, мог просто быть.