Ганслингер

Шестилетний мальчишка сидел на полу, обхватив собственные худенькие плечи, и испуганно смотрел, словно выцветшими серыми глазами на своих родителей. Он видел, как раздосадованный чем-то отец стукнул кулаком по столу и как от этого действия, оказавшаяся рядом с его рукой кружка перевернулась и её содержимое вылилось на стол. Коричневая жидкость быстро достигла края стола и закапала вниз на пол. Мать резко обернулась на звук, её почти чёрные, огромные как у лани, глаза сверкнули, губы были поджаты. - Видишь, что ты наделал, Дон! - раздражённо сказала женщина, схватила с раковины тряпку и поспешила к столу. Она промакнула тряпкой разлитый кофе и собралась уходить, но сильные мужские руки обхватили её за бедра и усадили на колени мужа. Грязная тряпка упала на пол. Дон схватил жещину за подбородок и жадно впился губами в губы жены, но та уперлась руками в его широкую грудь и резко отстранилась. - Дон, Эррон смотрит, - тихонько с укором сказала женщина и кивнула в сторону мальчика. Эррон на мгновение перестал дышать. Лучше бы она вообще не напоминала отцу про его существование. Отец метнул ненавидящий взгляд на сына. Эррон видел, как нахмурились густые брови, как непослушная прядь смоляных волос упала на высокий лоб отца. Лицо Дона было испещрено множеством мелких морщин - следствие его образа жизни. Нос мужчины был перебит, что добавляло его лицу суровое выражение. Мальчик боялся этого человека, потому что чувствовал, что тот его терпеть не может. А самое ужасное, что Дон не особо это и скрывал, измываясь над сыном каждый раз, когда был в скверном расположении духа. - Ронда, этот щенок все равно ни черта не понимает и не запомнит. Ты родила тупое существо, он даже не говорит толком до сих пор, - зло выплюнул Дон. - И все же, мне неловко, когда он смотрит, - зашептала вновь женщина, но Эррон все равно отчетливо слышал и понимал каждое её слово. - Куда ты его деваешь, когда приходят посетители, Ронда?! - начал закипать Дон. Дональд Блэк отсутствовал дома целых два месяца, занимаясь перегоном скота, чтобы принести в дом хоть какие-то деньги. А его жена даже не хочет встретить его и как следует приласкать. При этом, Дон прекрасно знал, что она не хранила ему верность во время его отсутствия. Ронда - бывшая салунная "грязная голубка", и после замужества иногда принимала в их доме мужчин, так как денег на жизнь им вечно не хватало, а бывшие клиенты Ронды были готовы и сейчас платить не плохо за услуги этой шлюхи. Дону приходилось все это терпеть, ведь своим телом Ронда зарабатывала за месяц больше, чем мог заработать он сам. Бывший бандит и каторжник, пьяница и игрок, Дональд Блэк нашёл жену себе под стать. Ронда была эмоционально неустойчивой, вспыльчивой и порой слишком дикой и необузданной. Дон, честно сказать, и сам не знал, что держит их вместе. Скорее всего этот треклятый мелкий ублюдок, что сидел сейчас на полу и следил своими серыми глазами, такими же как у самого Дона, за тем, что делали его родители. Ронда дала оплеуху Дону за его столь бестактный вопрос и следом получила пощёчину в ответ. После короткой борьбы и возни Дон подхватил Ронду на руки и понёс её к стоящей в углу кровати. Бросив жену на кровать Дон начал быстро стягивать с себя одежду. - Дон, здесь же Эррон! - возмутилась снова Ронда. Мужчина нетерпеливо закатил глаза к потолку и быстрым шагом направился к сыну. Эррон внутренне весь сжался, не зная, какое на этот раз наказание его ждёт. Оплеуха? Порка? Или чего похуже? Дон без колебаний схватил мальчишку за шиворот и поволок к входной двери. Он распахнул дверь и выволок ребёнка на крыльцо. - Иди в сарай! Ночуешь там сегодня, понял? - жёстко отрезал мужчина. Эррон только покорно кивнул и, отвернувшись от отца, побрел в сарай. Что ж, спать в сарае не самое плохое, что могло случиться. Ночной воздух холодил кожу и заставлял мальчика ежиться при малейших порывах ветра. Тонкая, изрядно поношенная ситцевая ткань его старенький рубахи, ношенной раньше каким-то другим ребёнком, плохо защищала от прохлады. Эррон упрямо встряхнул головой и провел пальцами по темно-русым, как у матери, волосам. Рано или поздно это закончится! Эррон уже привык спать на улице. Стоило отцу вернуться с заработков домой и мальчишка старался вообще не показываться в доме. Он предпочитал босоногим носиться по улице с друзьями - такими же никому не нужными ребятами, которым не повезло с родителями. Его отец ошибался, когда считал, что Эррон не умеет говорить. Он очень бурно со своим другом и ровесником, Клиффом, обсуждал как бы раздобыть чего вкусного. Они не гнушались просить милостыню, ошиваясь возле приличных магазинов. Эррон часто видел поджатые губы нарядных леди, когда они смотрели на него. Иногда, кто-то излишне добрый кидал им цент или угощал куском хлеба. Но чаще, люди равнодушно проплывали мимо маленьких голодных оборванцев, не желая признавать их существование в этом мире. Больше всего Эррону с Клиффом нравилось ошиваться у местных салунов. Эррон с благоговейным трепетом рассматривал привязанных у входа к коновязи статных лошадей, не рискуя тем не менее подойти слишком близко. Эти гордые и умные животные всегда вызывали в нем особый восторг. У отца тоже была лошадь, но это было старое и изможденное животное. Тут же, можно было встретить настоящих королей дикий прерий - мустангов, с которыми по выносливости не могла сравниться ни одна обычная домашняя лошадь. Но не только умные животные привлекали сюда ребят. Мальчишки пытались заглянуть за резные маятниковые двери, ложились на грязную землю, глядя в просвет снизу, пытаясь узнать, что же там происходит. Из салуна каждый вечер лилась резвая музыка, слышались весёлые разговоры и заливистый смех. Отчего люди так могли веселиться? Эррону нестерпимо хотелось это узнать. Каждый раз, когда кто-то из посетителей выходил на улицу и натыкался на мальчишек, то оттаскивал их от дверей. Но те упорно все время возвращались обратно. Эррон и Клифф часто рассматривали мужчин, приходивших в салун. Они уже научились различать породу этих людей. Чаще всего здесь собирались ковбои с местных ранчо, чтобы расслабиться после тяжелого дня, пропустив по стаканчику виски и обсудить последние новости. Их одежда не имела притязательного вида, а оружие чаще всего отсутствовало. Иногда сюда заглядывали пустые прожигатели жизни. Эти шли за удовольствиями - алкоголь, азартные игры, женщины. Их, чаще всего, спустя какое-то время вышвыривали вон за непристойное поведение. Гораздо реже мальчишки видели совершенно отличных от остальных мужчин. Их было видно сразу, по холодному и уверенному взгляду, по тому, с какой непринужденностью они носили свое оружие, чаще револьвер на поясе. Фигура с виду расслаблена, но револьверная рука всегда держалась в напряжении в районе пояса. Мальчишки смотрели на них с открытыми ртами и мечтали походить на них. Эррон знал, что такой человек никогда не позволит обидеть себя другому. Всегда сможет отстоять собственную честь в поединке, даже если придётся для этого умереть. Жаль, что мальчишка не знал другого - куда чаще эти люди не отстаивали свою честь, а несли боль, разрушение и смерть другим... Эррон с поникшими плечами вошёл в старый покосившейся сарай. Здесь не было животных, лишь в загоне стояла единственная гнедая лошадь, принадлежавшая отцу. Вот её Дон любил по-настоящему. От лошади была польза, в отличие от Эррона. Ребёнок подошёл к гнедой кобыле и протянул руку к её теплой морде. Она ткнулась доверчиво влажным носом в детскую ладонь. Эррон чуть улыбнулся и отошёл в сторону. Мальчик улегся на солому и посмотрел в деревянный полупрогнивший потолок. Глаза щипало от слез, но он не решался плакать. Если отец вдруг вздумает зайти сюда и увидит, что сын плачет, будет только хуже. Этот тяжелый урок Эррон уже усвоил - отец не терпел детских слез и жестоко наказывал сына за каждое проявление слабости. Эррон поднял вверх руку, согнул в локте и посмотрел на плечо и предплечье, испещренные рубцами, которыми наградил его отец. Каждая слеза - новый появившийся шрам на коже, который можно было обозревать и невидимый шрам на сердце, который мог почувствовать только сам Эррон.