lambada

Новый Орлеан, город близ Латинской Америки, что в корень отличается от всякой знакомой культуры Штатов и его банальной жизни – насущной повседневности в виде серых, снующих лиц и отвратного равнодушия к окружающему в целом. В Орлеане, гармонично сбалансирована городская суета и изысканный колорит европейской архитектуры. Помимо завораживающих зданий и домов, тут есть живописные пейзажи тропической природы. Глядя на уходящий за горизонт океан и ярко палящее солнце, нет смысла молчать о том, что создается впечатление, будто смотришь на заезженную фотографию с обложки журнала. В этом местечке, на планете Земля, собрано несовместимое, что и придает незабываемую атмосферу и своеобразный уют. Складывается впечатление, будто этот город застрял в прошлых 90х и вовсе не желает приобретать, когда-то дикую людям, но уже до чертиков знакомую банальщину для современного человека в виде небоскребов и новшеств техники. Стоит уделить внимание и людям, что так же особенно выделяются своей открытостью и простотой духа. Некогда собранные с разных уголков мира, в результате колонии, все-таки сумели приобрести общий язык и необходимое для удобной в обществе жизни – понимание. Так вышло, что разъединенные и чужие друг для друга, стали более дружными чем любые другие. Романскую архитектуру приобрели благодаря изысканной Франции и Италии, колоритные домишки-фавелы пришли из шумной Мексики и других Африканских стран, а музыку, в результате чего, этот город запомнится каждому и оставит отпечаток даже у самого равнодушного – из Испании. Данная живость и неугасаемый уже который год потенциал, создает неотъемлемую жизнь и энергию, которая пожирает теплотой и атмосферностью изнутри. Испанская музыка и колорит этого искусcтва знаком каждому ребенку, и немало кто желает просто окунуться сюда хотя бы на небольшой промежуток времени. Для некоторых подобное искусство оставляет теплый отпечаток на душе и вовсе кажется родным, но некогда, безудержно утерянным, что может нагонять тоску. Музыка здесь играла со всякой трубы, не было машины, проехавшей без аккомпанирования нотами и заевшими аккордами. У всякого балкона можно было услышать поющее радио. Не это ли рождает ту душевность и необычайную добродеятельность? Это все является с солнцем, с рассвета до первых сумерек, так город выглядит днем. Ночью Новый Орлеан никогда не спит, становится лишь живее и куда активнее, нежели в те моменты, когда жарит солнце. Стоит на небе засиять первым звездам, как город приобретает яркие краски. Тут не бывает тихо, люди давно привыкли к этому шуму и вечному движению, множество кафешек и баров просто переполнены количеством звуков и людей. Тут нет темной улочки и закоулка, оставленного без должного внимания. Все живет и, видимо, не будет того момента, когда жизнь тут замрет хотя бы на минуту. Хоть все и выглядит, с виду обычно, на первый взгляд, и не имеет и малейшего отличия, это не так, каждое заведение рождает что-то свое, индивидуальное и в корне отличающееся от всего в целом, всякий момент, проведенный тут – уникален. Здесь нет жирующих богачей и их правил, тут лишь то, как желают вести себя сами люди, и этот портовый городок не прочь подарить ту долю внимания к отличию от всего насущного. Этот город многим похож чертами на Мексику, это так и есть, сильно отличается от США, но един со страной близлежащей. В целом, это место оставляет лишь впечатление постоянной жизни и для многих чужой – суеты.

***

В этом городке проживал мальчишка, то есть парень, лет семнадцати с яркой внешностью и бойким, непоколебимым характером. Его имя – Чуя Накахара, своих корней он не знает, но многие утверждают то, что его предки были коренными французами, Накахару это особо не заботило, для него, как и для многих других в городе, это было безразлично и роли не играло. Внешность Чуи так же несла отличия от окружающих: огненно-рыжие, яркие, вьющиеся, стриженные абы как волосы по плечи; небесно-голубые, глубокие, которые вечно выражали отвагу и уверенность во взгляде – глаза, что обрамляли, как уголь черные, длинные ресницы; тонкие губы и вздернутый кончик носа, брови выразительные, тонкие и также, как волосы – ярко-рыжие; кожа была довольно бледная, даже не смотря на то, в каком климате и при каких условиях этот мальчишка проживал, на щеках и носу можно было разглядеть заметную россыпь веснушек. Можно было сказать лишь одно, яркая внешность и импульсивный характер прекрасно сочетались вместе, делая этого человека незабываемым и интересным. Чуя всегда был готов помочь, но вытирать о себя и собственное достоинство ноги всем подряд тоже не позволял. По натуре Накахара был очень добр и лоялен по отношению к близким, ради них, он был готов на все, даже на помощь себе в ущерб, с детства познал то, что лучше под кого-то подстроиться, нежели отпустить. Привязывался Накахара легко и был падок на ласку, но проблемой это он никак категорически не считал. Проживал парень в многоквартирном доме, что больше походил на фавелу, вместе с матерью и тетушкой. Мать была красива собой и совсем не походила на сына. Волосы были густые, каштанового оттенка, но кудри были более сглажены, нежели у Чуи, глаза темно-карие, почти что имели цвет зрачка, хотя таковыми и являлись, внешность в целом имела черты восточных красавиц: прямой, тонкий нос, пухлые губы и длинные ресницы. На счет характера можно было сказать лишь то, что она была довольно добра и снисходительна, сына любила, иногда баловала, но еще с детства сумела привить любовь к жизни. В каком положении они бы не находились, не стоит отчаиваться и опускать руки, жизнь им была подарена природой и не стоит пренебрегать этим. Все в этом мире по-своему прекрасно и необходимо, и если они родились в подобном месте и в такое время, то это было попросту нужно и судьба распорядилась так, что бы счастливы они были именно тут. И мать была безусловно права в некоторые моменты, даже здесь, Накахара мог почувствовать это тепло удовлетворенности жизнью. Бедные на средства люди не являются несчастными, тоже самое можно сказать и про социальное положение, сам Чуя вряд ли бы хотел жить в богатстве, но при этом проходить всякий день с неприятным осадком гнета. Тетушка Чуи, в свою очередь, в корне отличалась от собственной сестры характером. Была женщиной своенравной, вспыльчивой и боевой, последнее слово в их семье всегда было за ней. Не сказать то, что это всех особо устраивало, но Накахара и его мама к такому раскладу уже привыкли. Внешностью сестры были очень похожи, лишь цвет глаз и легкая седина на висках старшей отличала их. Про старшую в городе знал каждый человек, и про то, что она будет отстаивать свои права и справедливость до победного. Поэтому, с ней никто и не спорил и имела она большой авторитет среди народа. Работали они все на благо семейного бизнеса, а именно – парикмахерами. Что мать, что тетушка, со стороны казалось то, что они готовы жизнь продать за эту комнатушку с креслами, зеркалами, баночками, всякими бутылочками и тому подобному. По идее и Чуя должен был это дело перенять по наследству, но душа к ножницам и чужим прическам у него не лежала, для парня это было редкостной нудятиной и спина начинала ныть от подобной работы в стоячем положении, да и вовсе боялся кому-то не угодить с прической, порой так и ощущалось лживое "прекрасно, мне нравится!", хотя, он и не был уверен в том, что это была ложь, но все равно ничего не отменяется, Чуя никогда не примется за чужие волосы и прически.

***

Утро, желания просыпаться нет, но откуда оно, собственно, может появиться, если полночи Накахара доделывал портрет на заказ и пытался освоить плетение бисером, вернее, все завершилось на том моменте, когда Чуя психанул и швырнул все это дело в стену. Про это уже неделю жужжала Кандида, его давняя подруга с детства, общались они часто, и было им вдвоем довольно комфортно, многие мальчишки со двора считали их дружбу странной и часто язвили по этому поводу, почти всегда все заканчивалось перепалкой и толпой зрителей. — Чуя, а ну-ка бегом вставать! Это что такое? — раздался шумный голос тетушки Розанны, что бесцеремонно вошла в комнату, стоило Чуе задремать, распахнув дверь так, что та ударилась о стену с характерным грохотом, Накахара утро каждое ожидал того, когда та вовсе вынесет ее. — Опять своими рисовашками всю ночь занимался? Говорю же, ночью спать нужно, а не рисовать!— дальше последовал вскрик, явно о что-то валяющееся на полу споткнулась. — Чуя! Ты когда уже у себя порядок наведешь, собери свои вещи и приведи комнату в подобающий вид, а-ну живо!– не унималась та, подходя к балконной двери и резко распахнув ее, пустила свежий воздух в комнату, вместе с ярким солнцем и гулом живой улицы, уже где-то напевало радио соседа заезженный шансон, под окном вновь была слышна ругань супругов, что жили в доме напротив, шумный жигуль Гилберта, черт бы его побрал и его старшего брата, который передал ему эту махину по наследству. Вдалеке слышался рупор экскурсовода, что показывал и рассказывал о городке забавные небылицы. Лай дворовых, сцепившихся псов и детский писк, лишь полностью вывели Чую со сна. — Доброе утро, умываться и марш завтракать, мы сегодня на рынок идем, забыл что ли? — начала женщина, как только увидела то, что парень разлепил глаза. Ну и утречко – везде галдеж и тетушка со своим многочасовыми похождениями за продуктами. Точно полдня уйдет, а заказ еще не доделан. — Кошмарище,— вслух прокомментировал Накахара, после выдохнул с измученным стоном и стоило присесть, как вновь откинулся спиной на подушки. — Отставить нытье, жду тебя на кухне,— грузно произнесла тетушка, прежде чем покинула комнату, не закрыв дверь. Цыкнув, Накахара поднялся с кровати, духотища, не то чтобы раньше было прохладно, но сегодня, видимо, будет особенно жарко, а кондиционер, как назло, сломался и ничего не остается, как помирать от знойной жары. Пока расчесывал путающиеся волосы и клевал носом, когда чистил зубы, пытался придумать, как сачковать с предстоящего похода, жариться под солнцем и часами стоять рядом с тетушкой, что любила почесать языком с продавцами – не вариант, учитывая то, о чем было сказано ранее – недоделаный заказ, к воскресенью уже все должно было готово, хотя Накахара только вчера закончил намечать карандашом линии портрета, а еще в цвете исполнять. Видимо, молитвы Чуи были услышаны и Розанна пошла туда вместе с соседкой, оставив Накахару и его мать в покое. Спокойно позавтракав, отправился на улицу, стоило зайти к Кандиде и поподробнее расспросить насчет этого бисера.

***

Полеты на самолетах всегда были скучными, потому что там можно было только либо спать, либо смотреть на облака в за стеклом иллюминатора. Дазая лишь держала мысль о том, что он летит в место, которое довольно сильно отличается тех, в которых он побывал. О Новом Орлеане он за полгода наслушался многого от коллег, и все рассказы звучали настолько сказочно, что даже прокрадывались сомнения в их правдивости. В который раз с шумом выдохнул, подперев рукой подбородок, и скучающе смотрел на небо. Лететь еще как минимум часа два, а заняться нечем, читать в подобной обстановке было невозможно, все мысли сбивались и часто приходилось перечитывать страницу по несколько раз, дабы разобраться. Но подобного нельзя было сказать о его партнерше по танцам – Акико, и других коллегах, первая уже который час читала какой-то детектив, даже несмотря на плачущего где-то на пару мест вперед ребенка. До жути отвратительный визг, хотелось провалиться хоть куда, лишь бы не слышать эти противные звуки. Где-то можно было услышать возмущения других людей по этому поводу, но Осаму особо не вслушивался, так как смысла не находил. Вообще, вся их программа состояла из восьми выступлений в разных местах этого города, Дазай занимал главную позицию в танце и находился в центре. На изучение всей программы ушло более семи месяцев, с подобным Осаму за всю свою карьеру еще не сталкивался. Во первых, карнавальные танцы в испанском стиле были чем-то и так новым, а еще и настолько объемно, работы предстояло много, но Дазай особо не волновался, ибо выступает он на большой сцене не первый раз. Больше напрягала парочка новеньких, что пришли к ним в состав чуть меньше года назад, Осаму пытался вести разговор по этому поводу с директором, но слова по поводу того, что они могут не справиться с подобного рода резкой нагрузкой и критикой со стороны зрителей были пропущены мимо ушей. Вообще, Дазай впервые вел диалог на подобную тему и хоть как-то пытался принимать, хоть какое-то участие в жизни их организации. К сожалению, его никто и не думал слушать, но Осаму особо не огорчался. Прибыли они в город вечером, много времени ушло на ожидание автобуса, жара была невозможная, Дазай себе мысленно поклялся в том, что снимет дом у моря, так как жить в подобном климате без возможности искупаться – пытка. Их первое выступление должно было пройти через несколько дней, а именно первого февраля в Французском квартале, который и славился своим неугасаемым движением и живостью. Осаму без особых раздумий арендовал двухэтажный домик близ мексиканского залива, по поводу жилья никогда особо не заморачивался, так как понимал то, что это все временно и никакого впечатления на парня никогда не произведет.