Недостающий кусочек

Привыкнуть к новому месту и новым порядкам было не самым простым делом. Потому что было какое-то мерзенькое ощущение того, что будто чего-то ж да не хватало. И если там – за пределами этой реальности-не реальности найти недостающий кусочек оказалось не шибко сложно, то тут уже всё было иначе. Потому что в своём мире для Трюкача этим кусочком стала его отдушина в виде пыток и убийств. Нехитрое дело. А тут что? А ничего. Тут убийства – основа выживания. Вот всё и было так смазано в мыслях. По ощущениям казалось, что он тут был примерно с неделю. Не то чтоб туманный мир отмерял хоть какое-то время и разделял день и ночь, нет, совсем нет. Вот сиди и гадай, сколько времени ты тут сходил с ума. Неделю. Две. Месяц, возможно. Или вообще всего от силы пару длинных дней. Кто знает. Горящие в темноте пугающими отсветами глаза прикрылись, перестав гипнотизировать перед собой полуразрушенную стену. В свободное время каждая из сторон была вольна делать в этом мире целое… Ничего. Скитаться по бесконечным урывкам других локаций или вроде того. Из забавного – Чиун за это время понял одно. Сколько ни пройди по кругу, не найди новые куски миров – ты никуда не сбежишь. Закольцованность тоже не имела своей чёткой структуры. Если ты пойдёшь в одну сторону и вернёшься обратно, то ещё не факт, что попадёшь туда же. Странно. — Наша новая местная звезда не нашла свою благодарную публику и потому скучает и хмурится? — протянул ехидный голос, который с каждым словом слышался всё ближе. Трюкач хмыкнул и открыл лениво глаза, смерив снисходительным взглядом мужчину напротив. Да уж, а вот это не менялось никогда. Постоянная константа. Каким-то чудом этот приставучий тип всегда находил его. И не только его, как потом выяснилось. Это его специфика, разумеется, но настойчивость и нюх на свою цель всё ещё удивляли. — Ну что ты, мне хватает публики с их прекрасными громкими голосами, — довольная улыбка растянулась на губах Чиуна, от хмурой задумчивости не осталось и следа на лице. — И не думал, что буду скучать по назойливой прессе. Спасибо за возвращение в те чудные времена. Дэнни тихо рассмеялся, но даже маска не заглушила этот приятный звук. Он скользнул поближе, оказался по правую руку, очень, даже слишком близко. Тут прятаться было необязательно, потому он небрежно скинул капюшон с головы и стащил маску, оставив её рядом. Свежий воздух был приятным, прохладным. Дэнни невольно даже зажмурился и вдохнул всей грудью. Нечасто он расставался со своей любимой маской. — Брось, я не настолько надоедлив, как эти противные желтушники, которым только и подавай свежие сплетни и интриги с копаниями в чужом бельишке, — брезгливо поморщился Джонсон, который прекрасно знал, какого сорта СМИ интересовались звёздами и что они там писать любили. — Ладно, с надоедливостью, может, я и приуменьшил, но в остальном я куда лучше этих бездарей из модных журналов! — Знаю, — тут же отозвался Трюкач с полной уверенностью в голосе, чем вызвал немного удивлённый взгляд. — Видел тут вырезки газетные, не такая уж и секретность. Лучше скажи… А про меня бы написал? Хищные глаза смотрели внимательно. На дне зрачка так и плескалось нерастраченное безумие. О, это было красиво. И Дэнни всегда признавал это. Возможно, именно по этой причине он и прицепился больше всего к этому парню. Он был интересен. Неоднозначен. И ой как безумен. Дэнни это любил. И, возможно, самую малость его это извращённо возбуждало. Особенно когда Чиун смотрел на него так в упор, внимательно, будто что-то хотел высмотреть в самой его душе. Восхитительно. — Хм… Дай-ка подумать, — Дэнни, как и всегда выделывался, играл на публику, напустив на себя до боли важный вид. — Не люблю уделять внимание зазнавшимся звёздам и тем более попсовому проходняку… По такому параметру – нет. Но вот знаешь, что я люблю? Вдруг мужчина замолк. В ответ посмотрел таким же внимательным взглядом с хитринкой в тёмных глазах. Он не спешил продолжать свои рассуждения. Завёл новую игру. В его руках оказалось вдруг чужое оружие, что до этого было припрятано за поясом. Да, он не удержался. Да, он взял себе сувенирчик, просто потому что. Сослался мысленно на то, что раз Сущность предпочла раскидываться запасами пёстрых ножей, то он может себе взять один для собственных целей. Не так ли? Всё более чем честно. Остриё с нажимом упёрлось в бледную оголённую грудь, пока только лишь невесомо царапнув кожу. — Нет, не так. Я не то что люблю, я обожаю красивые интересные убийства, — воодушевлённо продолжил Дэнни, сократив расстояние до неприличной близости. — Они вызывают во мне интерес. И кровь разгоняют по венам. Ооо, я бы написал про каждое твоё дело в мельчайших подробностях и с восхвалением умельца своего дела. На лице мужчины отражался неподдельный восторг. На грани с сумасшествием. Они явно друг друга стоили. — Льстец, — коротко отрезал Чиун, скользнув взглядом по руке с его метательным ножом. — Ни разу! — в ответ Дэнни только возмущённо вздохнул, что даже казалось, будто он это искренне, но оба знали, что это часть его ужимок. — Жаль я самолично не могу увидеть твою работу. Ах, дурацкие условности этого мира. Я бы с огромным удовольствием посмотрел на то, как ты пытаешь этих бедняжек, разрывая их тела на мелкие кусочки. — Ну ты и больной ублюдок, — тихий смех Чиуна отразился от широкой кирпичной кладки, вдруг вызвав дрожь в теле напротив, интересное наблюдение. — Тебя это возбуждает? — Готов поспорить, что тебя возбуждают их крики, тоже мне святая невинность, — прицокнул языком и закатил глаза Дэнни, потому что знал прекрасно, что оба на одной линии находятся и никто не лучше, раз уж на то пошло. — Один-один. Рука в плотной кожаной перчатке дёрнулась, будто случайно. Вниз, оставив краснеющий росчерк. Этого мало. Надо ещё. Теперь вверх и с большим нажимом. И опять вниз, ещё больше, чтоб порез был глубоким, чтоб вызвать яростное шипение. При всём этом Трюкач даже и не думал ничего предпринимать или сопротивляться. Этот странный расклад дел явно устраивал и его. Да и было интересно, куда может зайти всё это. — Или у тебя в целом фетиш на голоса, м? — после небольшой паузы задумчиво протянул Джонсон, понизив вдруг голос до приятного чуть ли не мурчащего звука. — Надеюсь, что мой достаточно хорош для тебя. О, этот фокус явно сработал. Потому что Чиун прикрыл глаза и рвано выдохнул, невольно поддавшись телом вперёд, самолично позволив при этом ножу войти под тонкую кожу, причём уже рядом с первым порезом. — Нравится, да? Всё что я делаю. Это, — рука дёрнулась, отнялась от второго пореза и оставила ещё один рядом. — И то, как говорю с тобой. И даже это? Свободная рука легла на пах Трюкача, пальцы сжались на уже таком явном возбуждении, вызвав рваный стон. Да, чёрт возьми, да. Ему нравилось всё, что делал этот человек. И голос его бархатный с лёгкой хрипотцой нравился. Он словно гипнотизировал и манил, вынуждая желать куда большего. — Я умею доставлять разного рода удовольствие. И о, я знал, что мы сможем в этом сойтись, — продолжил тихо говорить Дэнни, склонившись к самому уху, чем вызвал очередную толпу мурашек. Ещё одна кровавая полоска и с этим было закончено. Ярко раскрашенный металл тихо звякнул, упав под ноги. Дэнни довольно выдохнул, наблюдая за тонкими каплями крови, что медленно стекали по подрагивающему животу. Красивое зрелище. Которое так и манило склониться и слизать каждую каплю языком, что он и сделал. Горячий влажный язык медленно с наслаждением проходился снизу вверх. Сначала он только собирал выступившую кровь, смакуя с наслаждением металлический солоноватый привкус на самом кончике языка. А стоило слизать последний алый след, как язык тут же медленно прошёлся по ранам. По каждой из четырёх. Медленно. Со вкусом. Вызывая шипение и вместе с тем тихие стоны. Боль была недостаточной для «плохо», но вполне достаточной до «возбуждающе приятно». Причём приятно как для первой, так и для второй стороны. До сумасшедшего возбуждения, которое уже давило и не давало соображать хоть сколько-то внятно. — Протянуть руку помощи? — коротко рассмеялся Дэнни, распрямился, и не дождавшись ответа, потянул чужие яркие брюки чуть вниз. Чтоб на самом себе провернуть такой манёвр, пришлось немного повозиться с одеждой и застёжками. Тихий вздох сорвался с губ синхронно, стоило до боли возбуждённым членам соприкоснуться, потеревшись головками. Быть на такой яркой грани от буквально ничего – безумно прекрасно. Дэнни хотел ещё что-то сказать, но не успел. Тонкие пальцы притянули грубо его за короткие волосы как можно ближе. Поцелуй был больше похож на обмен укусами, которые лишь иногда сбивались на куда более мягкие, но не менее сдержанные касания губами. Жадный язык толкнулся внутрь, вылизывал и извивался, переплёлся с другим языком. Два стона звучали приглушённо, но всё равно как-то очень уж громко. Рука, обтянутая мягкой кожей перчатки, обхватила оба члена, тут же задвигавшись торопливо. Короткие рывки были жестковатыми, но приятными. Трение вызывало всё новые стоны и волны дрожи, которые отскакивали от одного тела к другому. Ещё и ещё. Так мало и так много. Движения резкие, сильные. Дэнни разорвал дикий поцелуй, прижался в коротком, но сильном укусе к шее, прямо рядом с ухом. — Кончишь для папочки? — хрипло, низко, сексуально. И эта фраза, и манипуляция интонацией и стала последней каплей. Оргазм накрыл резко, ярко, до звёздочек перед глазами. И даже это произошло буквально синхронно. Дэнни ещё пару ленивых раз широкими движениями провёл рукой по членам, и только когда оргазм подотпустил, разжал руку. — Надеюсь, что такой опыт общения с представителем СМИ более чем приятный. И надеюсь, что повториться ещё как минимум разок, — самодовольно протянул Дэнни напоследок, прежде чем неспешно привести себя в порядок, сделать вид, будто ничего такого не произошло и исчезнуть в тумане, оставив Чиуна размышлять над тем, что это вообще было. И о, кажется, недостающий элемент сам нашёл его. Пребывание в тумане стало сразу на полсотни процентов приятнее. Чудеса.