For the love of Mike

      Кисаки Тетта. Текущее время.       С тех пор, как Хьюга завербовал его в Сэро, прошло больше пяти лет. Под видом главаря небольшой группировки Хьюга следил за ситуацией в Токио и помогал агентам с Филиппин перевозить «товар»: некоторые наркотики, оружие, девочек и мальчиков… Все зависело от текущего спроса на рынке Китая и Филиппин.       Кисаки мог бы стать одним из таких «мальчиков». Только вот он умный и расчетливый, и никогда не попал бы в такую дурацкую ловушку. Взамен на неприкосновенность, он стал служить «Сэро» после того, как преподнес приветственный подарок — сестру Непобедимого Майки. Такая отстойная девка, как Эмма, не заслуживала быть связанной по крови с человеком, которому в будущем предстояло возглавить крупнейший преступный синдикат Японии. И он избавился от нее так, чтобы все остались в плюсе. Ей достались самостоятельность и «взрослая» жизнь, Майки — меньше позора и головной боли, а Кисаки заслужил почет и каплю доверия в Сэро.       Парень вспомнил, как эта идиотка Харука не стала заявлять на него в полицию. Ему стоило поблагодарить ее, ведь теперь он являлся одним из самых перспективных и успешных молодых членов организации в Западном Минданао. Если бы не ошибка в расчетах Такахаси, он бы вечно прятался от копов и никакой встречи с Хьюгой не случилось бы.       Но Кисаки не забыл, что эта сука испортила каждый из его планов. А значит делом чести было испортить ей что-нибудь в ответ, например — всю жизнь.       Еще и Майки копал под него, как крот под стимуляторами — слепо, но упорно. Тетте это не нравилось. Из-за девки он был вынужден покинуть родную страну и затянуть с планом по возведению Майки на пьедестал преступной власти. Хотя Сано, между прочим, неплохо справлялся без него, и это неприятно покалывало самолюбие. Было ли это заслугой не столько Сано, сколько этой самой Такахаси?       Когда он немного покопался в грязном белье Бонтен, то не нашел ничего такого, за что можно было бы ухватиться. Даже если встречались некоторые неточности или слабости, они были настолько незначительными, что ими было бы невозможно апеллировать. Ни информационного следа, ни улик в делах, ни возможности повлиять на СМИ — все, кто нужно, были уже куплены. Хотя Сэро могла оказать влияние, Кисаки — нет. Да, он был перспективным, но не тем, кто имел реальную власть. И чтобы ее заиметь, ему нужно было не совершать ошибок из-за излишней эмоциональности.       Только вот когда Ханму убили, он не выдержал. Перевел большую часть своих сбережений на счет наемного убийцы, чтобы прострелить бошку шлюхе Майки, чьи кости уже давно должны были лежать в сырой земле.       Но даже тут он обосрался по полной программе: у Бонтена была личная бронированная тачка, на которой передвигались как раз такие, как Харука и Манджиро. А еще на всех высотных зданиях рядом с офисом Бонтена, которые могли бы дать хороший обзор для снайпера, была либо пропускная система с кучей охраны, либо заперты крыши на какой-то новомодный замок, либо все вместе.       Кто-то в этой жалкой банде определенно понимал, что такое безопасность во всех смыслах. И дело было не в том, что его киллера сняли раньше, чем тот успел зарядить обойму, а в том, что за пару последних лет Бонтен добился слишком многого. Давнишний план 2004 года, где он в паре с Майки покоряет Японию за 12 лет и сейчас казался ему чересчур позитивным. А теперь Бонтен чудом опережает его самые смелые мечты уже на два-три года.       Недавние новости про то, что Сано Эмма умудрилась сбежать из «сейф хауса» во время транспортировки девочек из Сан Луиса в Мобан отозвались у Тетты пульсирующей головной болью. Жаль, что у него было слишком много дел и он не мог сорваться на другой конец Филиппин, чтобы найти и вернуть Эмму на ее законное место — в притон. Или же посадить ее на цепь рядом с собой, чтобы быть уверенным: она страдает.       Парень ни на секунду не забывал о том, что Майки кинул его из-за Харуки, так что если вдруг у него не получится избавиться от девки, Эмма станет его козырем.       Для того, чтобы устраивать свою возлюбленную, Тачибану Хинату, во всех планах, он не гнушался никакими методами. Но он не мог прийти с пустыми руками. Перед этим он добьется всего самого возможного и невозможного.       Ханагаки Такемичи. Будущее, 2018 год.       Тосву расформировали, и сразу после разговора с Майки, парень вернулся в будущее, где его ждала живая и невредимая Тачибана Хината. Только вот Майки он не видел — Рюгудзи упомянул, что они с Харукой умотали путешествовать заграницу. Такемичи подумал, раз Майки не один, то должен быть счастлив.       Ведь нет ничего лучше, чем быть любимым рядом с любимой, ведь так?       Только вот когда 19 июня все собрались открывать свои послания из прошлого, Ханагаки обратил внимание на видео-кассету в своей коробке. Странно, он не помнил, чтобы клал такую вещь. Когда он хотел было у кого-то спросить, все уже разошлись — никого, в действительности, не интересовало, что там оставил Такемичи себе через десять лет.       Старый телевизор зашумел, появилась рябь на экране, которая расползлась и превратилась в картинку. Сначала небольшой отрывок — семейная обстановка, маленькая Эмма, Шиничиро… затем видео прервалось и началось новое.       Манджиро сидел там и смотрел будто Такемичи в душу. Сердце парня забилось сильнее, и он сосредоточил слух:       — Такемичи, послушай внимательно, — взгляд Майки стал серьезным, — в письме я сказал, что пошел искать то, что для меня ценно. Но то, что я тебе скажу, не для лишних ушей. Внутри меня есть еще один я, которым я не могу управлять. Черный Импульс. И он опасен, так что тебе ни в коем случае нельзя приближаться ко мне. Об этом знаешь только ты и Харука, — его губы тронула нежная улыбка. — Если она будет рядом со мной в будущем, значит, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Но, даже если нет… — его лицо снова стало строгим, — тем более. Пообещай не искать встречи со мной. Я сам выбрал этот путь… Такемиччи, — он поднял глаза прямо в камеру и искренне улыбнулся, — мы больше не встретимся, поэтому я скажу тебе это в последний раз. Будь счастлив.       Кассета зашуршала, и проигрыватель остановился. Ханагаки еще долго гипнотизировал потухший телевизор, а затем очнулся и пересмотрел видео несколько раз. Он искал в лице, в жестах Майки что-то, что только он один сможет уловить. Грусть, отчаяние, натянутую улыбку, но… выглядело так, словно Сано все уже давно решил. Он действительно осознанно отдалился ото всех, оставив рядом с собой лишь Такахаси, которая единственная смогла принять его полностью.       Легкая обида кольнула парня в грудь — то есть он бы не смог понять Майки?! И тут же осекся. Возможно, и правда не смог бы. Патологическая жестокость пугала Ханагаки. Да, ради друзей он был готов бороться с любым злом, но… Майки же теперь не был один, ведь так?       Парень пошел к Рюгудзи, потому что считал его самым близким другом Манджиро. Уж он-то должен знать всю правду. И ради этой правды он был готов даже разболтать чужие секреты.       — Черный Импульс, значит… — задумчиво протянул Кен, вытирая руки от масла уже изрядно потрепанным полотенцем. — Я знал, что Майки иногда сносит крышу. Теперь понятно. Что ж, Такемиччи, если Майки сказал не лезть — то не лезь. Хоть я и не общался с ним последние десять лет, уверен, что он знает, что делает. Тем более, если рядом Харука.       Последние слова прозвучали как-то натянуто. Будто бы Рюгудзи сомневался, что присутствие возлюбленной обернется на пользу Сано. Или хоть кому-то из них двоих. Да и разве Майки когда-то действительно понимал, что делает на самом деле?       — Если ты не видел Майки, откуда знаешь, что он вместе с Харукой? — вдруг неожиданно с нажимом вырвалось у Такемичи.       Кен нахмурился, и показушная расслабленность растаяла как ни бывало.       — Послушай, — мужчина подошел поближе и опустил ладонь на плечо собеседнику, — Ханагаки. Тебе не стоит туда лезть. Все, кто пытался приблизиться к Майки, либо мертвы, либо пострадали. Я в том числе. Оставь его.       Потрепав его плечо еще немного и убедившись, что Ссыкломичи и правда никак не поменялся за эти годы, Рюгудзи отмел неприятные мысли и вновь схватился за инструмент, подойдя к мотоциклу.       — Что ж, — все-таки выдохнул Такемичи, словно сдавшись. Но вместо «Я пойду» Кен услышал: — А где Баджи?       Доракен стиснул гаечный ключ до побеления костяшек.       Сано Манджиро. Настоящее время.       Он очнулся с затекшим плечом от тяжести на своем теле. Парень с трудом пробивался сквозь утреннюю дремоту — глазные яблоки задвигались под склеенными ресницами.       — Проснулся? — прозвучало ласково, с легкой сонной хрипотцой и нежностью.       Девичья голова приподнялась с плеча и переместилась.       — М-м, — промычал Манджиро, сознание которого ворочалось и кружилось. Он никак не мог понять, что происходит и как долго его не было. Кажется, в этот раз Импульс бесчинствовал слишком много времени.       Влажные касания на его шее и груди вырвали из размышлений, заставляя окончательно прийти в себя и распахнуть глаза. Он внимательно посмотрел на девушку, которая взобралась на него, совершенно голая, — как и он сам, — и целовала его торс, иногда покусывая.       «Все еще сон?» — удивился Майки, и поддался тактильным ощущениям — вниз живота хлынула горячая волна.       Харука почувствовала под своим тазом возбуждение и усмехнулась, выдохнув во влажный участок кожи, измазанный в ее слюне. Она вывела новую дорожку поцелуев наверх, прямо к шее, а затем, прикусив мочку уха, прошептала:       — Пойдем в душ вместе?       Слегка отстранившись, она взглянула парню в глаза, и ее игривая улыбка тут же опустилась. Кажется, в момент, когда их взгляды пересеклись, часть ее маски болезненно разрушилась.       На нее смотрел Манджиро Сано. Настоящий Манджиро. Ее Манджиро.       Карие глаза с явным испугом содрогнулись, и девушка отпряла. Оттолкнувшись от его груди, она подтянула ноги под себя, присев рядом.       Манджиро наконец понял, что это не сон. Это был его личный кошмар — Харука боялась не тьму внутри него, а его самого. Пока он не вернулся, они отлично проводили время без него.       Его глаза проскользили по женскому телу, явно истощенному, но вполне себе целому, если не считать засосов в некоторых местах.       — Неужели, ты поладила с ним? — бархатистый голос звучал спокойно на фоне трясущегося в ужасе сердца Такахаси.       Она натянула на себя край одеяла, пытаясь прикрыться. Впервые Харука хотела, чтобы Манджиро на нее не смотрел, не сейчас, когда она показала что-то настолько позорное. Ей все еще предстояло разобраться в себе, что было между ней и Импульсом: было ли это изменой или …?       — … — в горле застрял ком, и она ничего не смогла произнести, только лишь отвести взгляд.       Майки приподнял корпус и провел кончиками пальцев по ее щеке.       — Я не злюсь, Хару-чи, — пытался успокоить он ее, но легкая дрожь выдавала его состояние. — Сколько… сколько меня не было?       На лбу девушки сошлись морщинки — она нахмурилась, проклиная себя. Этот голос, это лицо, этот взгляд — как давно она этого не чувствовала?       — Пять дней, — пробормотала Такахаси и уткнулась в свои ладони. Ей казалось, что прошла вечность. Харука и Черный Импульс были практически неразлучны, за исключением одного дня, когда она встретилась с Сенджу, чтобы передать урну с прахом. Мучо тогда едва оттащил младшую Акаши, которая обезумела, узнав о случившемся. И все же парочку оплеух она успела надавать — Харука была не против. Она все это заслужила.       Манджиро погасил все лишние размышления, стараясь задушить самые пугающие мысли в зародыше. Больше всего его пугала отчужденность, возникшая между ними, поэтому он аккуратно приблизился и обнял девушку, разрушая хотя бы физическую пропасть между ними.       — Я скучала, — прошептала она, уткнувшись ему в шею.       Парень вдохнул родной запах тела и почувствовал, как холодеют кончики пальцев от поступающего страха однажды так и не проснуться. Почти неделя — слишком долго. Совершенно ненормально. Немигающим взглядом он уставился в стену.       Когда она успокоилась, Майки захотел знать, что происходило, пока его не было столько времени, и Харука боязливо закусила губу.       — После того, как Санзу… м-м, Импульс вскоре пробудился, — Харука сглотнула вязкую слюну, собираясь с мыслями. — Я буду честна, Майки. Он — это ты, только из другой реальности.       Она обратила на него сосредоточенный взгляд, беспокоясь за его реакцию. Но парень, помедлив, лишь кивнул.       — …Из той реальности, — продолжила она, — где ты упал с лестницы и стал инвалидом. Импульс заявил права на твое тело… Теперь стали понятны его одержимость и ненормальность. Но я не могу, не могу, — Харука закусила губу до боли и вывалила признание, в котором она сомневалась, но больше не могла держать в себе: — я не могу не любить его. И тебя. Я запуталась.       — Вот как, — облизнув пересохшие губы, произнес Манджиро с легкой иронией. — Ну, если он это я, ничего удивительного, что ты так думаешь.       Он смотрел на девушку и не мог понять, что именно его смущало. Что-то было не так. Его звериное чутье подсказывало ему, что никакой «любви» с другой его версией не может быть. Либо это было то, во что Майки хотел верить, либо подсознательно понимал Черный Импульс, потому что тот был его частью, которая не умела любить.       — Все это так странно. Но я правда рада, что ты вернулся, — заключила Такахаси и выдохнула. — Импульс не вредил мне физически, но… я очень, очень устала от убийств. Мучо выполняет работу топ-три, Какучо ездит с нами в качестве головореза — Импульс ценит его чистоплотность в плане заметания следов кровавой бойни.       Майки хмыкнул — он сам, честно говоря, ценил его изобретательность и отсутствие лишних вопросов точно так же. Но от этой мысли волна раздражения почему-то поднималась только больше — его не было, а все шло именно так, как он и хотел. Ничто не противоречило его желаниям, даже Харука теперь под чарами другой его версии. Для чего ему теперь находиться здесь?       Страх был слабостью. А слабость Манджиро по-прежнему ненавидел всей душой. Нет уж, так просто проиграть какой-то другой версии себя с замашками шизофреника он точно не мог. И отдавать ему Харуку — это последнее, чего он хотел. Впервые за долгое время Сано так быстро разобрался в себе; может, потому что устал копаться в поисках истины, а может, потому что действительно решился.       Будто бы все происходящее вело к этому моменту.       Он высвободился из пелены мыслей и посмотрел на Харуку совсем другими глазами, которые быстро спрятал.       — Отдохни немного. Мне нужно разобраться с тем, что происходило, пока меня не было.       Удивленная девушка, не смея спорить, смахнула влагу с ресниц и кивнула, заворачиваясь в одеяло.       Манджиро наспех оделся и вышел из спальни. Его цепкий взгляд твердо смотрел перед собой: коридор, лестница, дверь, снова коридор. Комната Харуки. Ее вещи, тумбочка, шкаф. Он нашел несколько заначек порошка, противозачаточные таблетки и таблетки экстренной контрацепции. Пачка сигарет на фоне этого набора блекла.       Он вывалил порошок в унитаз и смыл, а затем взял телефон и прошелся по контактам. Это был старый сотовый Харуки, и он, ничуть не смутившись, нашел нужный ему номер.

***

      Майки вернулся к ней через час. За это время он только утвердился в своем презрении к Черному Импульсу и заключил, что происходящее между ним и Харукой — очередная манипуляция темной души другого Майки. Пазл, которого ему не хватало, был в том, что Такахаси это душа другого мира, и, не зная этого нюанса, Манджиро казалось, что у Импульса нет причин что-то чувствовать к девушке. До этого он только уничтожал: его и его близких. Никакого доверия к другой своей личности он не испытывал, а потому больше не мог пускать все на самотек. Однако сейчас был недолгий период затишья, и он воспользуется этим временем по полной. Главное, чтобы он не догадался о его планах.       — Собирайся, Хару-чи, — с легкой, обыденной улыбкой произнес Майки. Ничто не выдавало его прежнего холодного состояния.       — А? — захлопала глазами девушка, которая уже восседала за его креслом и изучала экран своего ноутбука.       — Мы пойдем на свидание.