For the love of Mike

      Его кулаки безжалостно вонзались в лицо лежащего парня, разбрызгивая вокруг кровь мелкими каплями. Харука смотрела, не в силах решиться что-либо сделать — ее тело словно сковал ужас происходящего.       «Санзу умрет», — подумала она, когда перестала различать черты Харучиё. Его лицо стало больше похоже на месиво — размозженный нос, заплывшие, распухшие глаза и губы.       Он что-то прохрипел между ударами, и тогда Харука подбежала к Майки, вцепившись в плечи:       — Не убивай его, прошу, не убивай!       Майки не реагировал на ее мольбы, а ее хватка совершенно не мешала ему размахивать кулаками. Тогда она обхватила его торс и попыталась оттащить Сано, но тот лишь взбрыкнул и посмотрел на нее с яростью.       — Не мешай мне!       Харука, бессильно осев на пол, увидела в его глазах ясность. Это был не Черный Импульс, это был Манджиро, его характер, его беспощадность к врагам и решимость. Но девушка не сдалась:       — Майки, прошу тебя… — слезно упрашивала она его, подползая ближе. — Харучиё просто запутался…       Еще один удар, и что-то треснуло. Майки остановился, оглядел то, что сотворил, и глухо произнес:       — Уже поздно. Он мертв.       В зависшей тишине раздались тихие девичьи всхлипы и ее дрожащее дыхание. Она на четвереньках приблизилась к Санзу и нащупала отсутствие пульса на шее. Шок был слишком сильный, поэтому, несмотря на его травмы, она попыталась начать массаж сердца. Руки не слушались, то и дело сгибаясь в локтях — Харука точно что-то делала неправильно, — но она не могла остановиться. Пока Майки не оттащил ее от тела:       — Прекрати, Харука. Хватит. — Он схватил ее сзади и взял в клещи руками и ногами, потому что девушка начала вырываться.       — Отпусти, отпусти меня! — кричала она, обливаясь слезами.       Ее взгляд не сходил с развороченной плоти на лице Санзу. Она билась в его хватке, как обезвоженная рыба на суше, хотя все уже было кончено.       Когда силы начали покидать, Харука безвольно обмякла в его объятиях. В карих глазах застыло отчаяние — ей казалось, что произошла ужасная катастрофа. Санзу всегда, в любой из вселенных был рядом с Майки. Что будет теперь?       Скрутившись и поджав под себя коленки, Харука тихо заплакала, пока руки Манджиро пачкали ее спину и плечи кровью, поглаживая. В ее мыслях мелькали кадры: как они с Санзу отдыхали в клубе, как вместе запугивали врагов Бонтена, как порой болтали, словно старые друзья… В конце концов кинолента воспоминаний добралась до момента, когда она встретила его впервые, еще запуганным мальчишкой, курившим траву и таким одиноким, оттого совершенно не знавшим слово «доверие».       Ее грудь сотрясло беззвучное рыдание, и она вцепилась в свои волосы от раздирающего бессилия. Харука вдруг осознала — она считала Санзу своим другом. Да, он подсадил ее на наркотики, но он никогда не бросал ее по-настоящему, не хотел избавиться от нее.       Санзу придумал себе, что хотел всего этого. На самом деле Санзу хотел, чтобы кто-то разделял его увлечения и просто был рядом на равных. Но никогда не смог бы себе признаться, что в его мире существовало слово «друг».       Боль накрыла Харуку огромной волной, от которой было некуда бежать. Ее пальцы выдрали клок волос, а затем остро впились в плечи Манджиро, словно он был ее последним спасательным кругом даже несмотря на то, что именно он сотворил все это.       — Мы м-могли все исп-править! — сквозь сжатую слезами глотку прохрипела Харука. — Я-я не хотела… это я виновата…       Майки крепче прижал ее к груди и, помолчав, сказал:       — Ты не виновата. Вини меня. Вини Санзу. Кого угодно, только не себя.       Она часто замотала головой, не желая даже прислушаться. Хотелось так много сказать, с криком, с надрывом, но из нее вышел только шепот:       — Лучше бы я никогда не перерождалась в этом мире…       Затуманенное сознание Харуки расплывалось от усталости, но когда Майки, проигнорировав ее, провел ладонью по спине, она вздрогнула. Что-то неуловимо чуждое застыло в воздухе после ее последней фразы. Чувство опасности прошибло все тело, и девушка, не успев даже сформулировать мысль, уже вывернулась из мужских рук. Она попыталась оттолкнуть его ногой, чтобы разорвать дистанцию, но ее стопа оказалась ловко перехвачена. Майки усмехнулся:       — Вот ты и попалась, мы-ышка.       Харука замерла, ее глаза встретились с черными, холодными глазами: на нее смотрело все то же лицо, испачканное кровью, только вот ощущения от взгляда были иные. Осознав, что Импульс поменялся c Манджиро, она напряженно пробормотала:       — А, ты…       Парень подтянул ее за схваченную ногу к себе и придавил к полу своим весом, нависая.       — Ты соврала, — зло выдохнул он прямо ей в губы, — что была знакома с Шиничиро в первоначальной ветке реальности. Я знал это, потому что тебя там не было.       Черный Импульс разговаривал с ней. Не бил, не насиловал, а вел диалог. Но Харуке было все равно — она закатила глаза, лишь бы не пересекаться с его взглядом, и никак не реагировала. Просто молчала — ей не хотелось соображать, что там бормотал Импульс, ей хотелось просто пережить свое горе.       Парень переместил руку на шею, сжал ее и прорычал, становясь злее:       — Будешь молчать?       С явным усилием воли, он едва сдержался, чтобы не впиться пальцами в ее горло до хруста. Он отвел дрожащие, напряженные пальцы и вгляделся в ее потерянное, усталое и заплаканное лицо.       — Все из-за этого ублюдка? — Он отстранился, встал и подошел к телу. Пнув его разок, как мешок картошки, Майки повернулся на Харуку с подозрительным прищуром: — Что ты так разнылась, будто…       Парень вернулся к Харуке, которая лежала на полу, глядя в потолок, и схватил ее за подбородок, вынуждая посмотреть на него.       — Может, вы оба… не только вместе употребляли, но и трахались, а?       Харука смерила его стеклянным взглядом и тихо произнесла:       — Может.       — Сука, — услышала она, а затем Майки впечатал ее затылок в пол.       Она слегка улыбнулась, когда первоначальная острая боль отпустила сознание, на что Импульс недовольно пробормотал:       — Блять, ты специально? Ты кайфуешь с этого, да? Больная мазохистка.       Такахаси продолжала безвольно лежать, не двигаясь. Она только коротко мазнула взглядом по растерянному лицу Майки, который тупо пялился на нее, решая, что делать.             Спустя минуту молчания, он фыркнул и подхватил ее с пола. Харука ни капли не сопротивлялась — он понес ее ближе к своему рабочему столу, а затем неосторожно перебросил так, чтобы она улеглась на живот, а таз и ноги свисали с края.       — … — Майки стянул с нее спортивные штаны вместе с бельем; его пальцы обхватили оголенные ягодицы, а затем он большим пальцем провел по половым губам. Но Импульс почему-то медлил, что было совсем не в его стиле. — Черт…       Другой рукой он завозился в своих брюках, затем все стихло, и он вовсе отошел от девушки на шаг.       Харука пошевелилась и слегка повернулась, чтобы понять, что заставило темную часть Манджиро остановиться, и ее взгляд скользнул по отсутствующему возбуждению парня. Задержав взгляд на его ширинке, она отвернулась и прикрыла глаза. Ее плечи сотрясла дрожь, которая превратилась в истерический смех.       Черный Импульс не совсем понимал человеческие чувства, но догадывался, что сейчас ему должно было бы стать стыдно. Не потому, что у него «не стоял», а потому что впервые его угрозы оказались нереализованными и смешными.       Парень грубо развернул девушку к себе и сжал ее горло так, что из нее не могло выйти ни одного звука.       — Я ведь и правда могу тебя убить. Посмотри, — он направил ее голову в сторону трупа, — вот, что происходит даже с самыми верными. Ты ничем не лучше других.       Наконец, в глазах Харуки промелькнул робкий страх, но не от его слов, а от давления на шею. Кровь в голове запульсировала, зашумела бурной рекой.       Ее губы попытались что-то сказать ему, и Майки отпустил, чтобы она откашлялась и пришла в себя.       — Тебе все равно? Ты убил Санзу, — это было первым, что она произнесла после того, как отдышалась и натянула на себя брюки.       — Я? — удивленно, с иронией в голосе переспросил он. — Ну, отчасти это был я, да. Но именно я никогда бы не тронул Санзу из-за такой незначительной ошибки.       В душе девушки бушевали сомнения. Она знала, что позади нее, чуть дальше стола по центру комнаты, лежал еще свежий труп, и никак не могла отогнать свои мысли от случившегося. Но она постаралась выставить для себя новый приоритет: разговор с Черным Импульсом, который впервые от нее чего-то настойчиво пытался добиться. А все из-за ее фразы про перерождение.       Харука наклонила голову и задумалась, насколько эти слова были правдивы. Действительно, когда Майки был совершенно один и его тьму ничто и никто не сдерживали, он не убивал полезных ему людей просто так. Он стратегически уничтожал только тех, кто угрожал его власти.       — А теперь расскажи мне, — требовательно начал Майки, — кто ты на самом деле такая?       Когда-то давно она обдумывала, что ответит на подобный вопрос, и в итоге солгала. Но у нее были еще десятки вариантов полуправды в запасе.       — Я умерла в своем мире и очнулась в теле маленькой девочки, — медленно говорила она, — потом в моем сознании начали пробуждаться воспоминания. Или, точнее, некие видения. Будто бы я следила за судьбами со стороны и в разных плоскостях. Но я знаю лишь то будущее, где не было меня.       Импульс отвернулся, пряча удивленные глаза, и как-то нервно зашагал по комнате, а затем уточнил:       — И что было в том будущем?       — Манджиро спрыгнул с крыши, когда на короткий срок смог взять себя под контроль. Я имею в виду, что ты, Черный Импульс, все равно не сможешь жить в этом теле и доставлять всем неприятности, — с презрением фыркнула девушка.       — Какая ты глупая, — Майки, казалось, был не удивлен этой новостью, он и сам знал, что каждый его жестокий поступок вгонял Манджиро в состояние нестабильности и депрессии. — Я и есть настоящий, а он — дубликат. Это мое тело.       Такахаси вздернула бровь, оттолкнулась от стола и смело приблизилась к парню. Сано смотрел на нее спокойно, но в его признании она услышала скрытую взволнованность. Ее мысли посетила догадка, которую она выпалила, не задумываясь о последствиях:       — Твое тело? То, которое было бесполезно и давно должно было лежать в гробу, но Шиничиро заставил реальность сбоить? — Его губы сжались в тонкую полоску, и она посчитала это за согласие. Погасив первоначальное удивление, она продолжила: — Тогда это тем более не твое тело. Ты — лишний элемент, ты здесь не нужен.       Сано зло зашипел и притянул ее за талию к себе, всматриваясь в карие глаза. Сумерки за окном сгущались, только яркие огни города и полная луна освещала их лица.       — Я… — сквозь сжатые зубы, с трудом выговаривал он, — не могу убить тебя. Не после того, как узнал, что ты единственная… кого я не могу ненавидеть в этом мире. И пока ты рядом… с этим вторым Майки… он не пойдет на то, чтобы причинить вред своему телу. Так что…       Он выдохнул последние слова горячим дыханием ей в губы, а затем, встретившись с ее взглядом так близко, накрыл поцелуем, пальцами заставляя ее открыть рот пошире.       Сердце Харуки и до этого колотилось от адреналина, а теперь зачастило еще сильнее. Она по инерции ответила, одновременно с тоской и распаленной его словами ненавистью. Ее пробирала жуткая ярость, которую она выплескивала сполна в болезненном поцелуе.       Девушка дала волю рукам, проводя ими по торсу и спине — теперь она почти не боялась его, потому что он сказал, что не убьет ее. По крайней мере, не сегодня.       Когда пальцы Майки опустились ниже, скользнули под слой одежды и мазнули по влагалищу, Харука вдруг поняла, насколько сильно возбудилась. В этот момент ее передернула мысль: «В этой комнате лежит мертвец», и она отшатнулась от парня. Он поднял свою руку на свет и показал ей мокрые, блестящие пальцы.       — Я здесь не нужен, говоришь, — хмыкнул он с ехидной улыбкой. — Только вот ты такая же больная, как я. Хватит притворяться добренькой.       Майки прочитал на ее лице почти паническую растерянность и почувствовал укол раздражения. Только что его поцелуй заставил ее белье намокнуть, а сейчас она ищет глазами, как бы сбежать из этой ситуации. Как бы сбежать от себя.       Теперь, зная, что Харука не принадлежала этому миру, который Черный Импульс ненавидел всем своим естеством, он нашел ответы на все свои вопросы. Почему он не может заставить себя убить ее, как последний предохранитель, после которого Манджиро больше не сможет сдерживать его? Почему он не содрогается от отвращения, когда она касается его? Почему может вот так разговаривать, словно он не осколок души из прошлого?       Это было что-то, что на уровень выше телесного. Сначала он опасался ее, прощупывал, наблюдал. Но все это было бессмысленно, все уже решили высшие силы за него.       Поэтому Импульс больше не сомневался. Он подхватил ее, усадил на стол и безжалостно стер смятение девушки своим поцелуем. Ее тело потряхивало от перенапряжения — мысли, чувства, анализ, Харука устала от всего. Поэтому расплавиться в крепких, уверенных касаниях Майки оказалось проще, чем сопротивляться.       В ее бедро, сквозь слои одежды, уперся твердый член, и она удивленно распахнула глаза. Заметив это, парень чуть отстранился и с усмешкой начал снова стягивать с нее брюки.       — Ты правда думала, что у меня не встанет после такого? — горячее дыхание обдало ее ухо. Майки намекал на поцелуй, который оставил губы друг друга пульсировать. Его пальцы вернулись к промежности девушки и, очертив клитор, проскользили во влагалище, отчего Харука прогнулась в пояснице.       — П-почему ты медлишь? — выпалила она, стараясь не терять ясность мыслей от двигающихся пальцев внутри нее.       Импульс наклонился ближе и, посмотрев в ее дрожащие зрачки, спокойно ответил:       — Больше не нужно никуда спешить.       Его движения стали интенсивнее, и он ловил взглядом каждое ее изменение мимики, каждый рваный выдох.       — Эти руки только что убили человека, а сейчас одна из них в тебе. Признай наконец, — Майки вытащил из сокращающегося лона девушки пальцы и заставил ее облизать их. — Что тебе тоже нравится вкус крови.       Только сейчас Харука вспомнила, что его пальцы перепачканы кровью Санзу, поэтому на ее языке остался легкий металлический привкус. От этой мысли ее внутренне перевернуло от отвращения, и она неосознанно попыталась обернуться назад, будто там был кто-то, кто ее осудит.       — Да, посмотри на него, — Сано «помог» ей развернуться, уложил на стол в позу, которую задумывал изначально, и медленно, с нескрываемым наслаждением, вошел в нее сзади.       Харука не видела подробностей в темном очертании лежащего человека на полу, и стыд, вызванный его словами, рассыпался в волне возбуждения. Импульс бессовестно взял ее, периодически усмехаясь тому факту, что у них была «мертвая публика». И хотя Харука боролась с собой, нечто темное и мерзкое ослепило ее вместе с оргазмом, от которого из глаз посыпались звездочки.       «Нельзя, так нельзя. Это неправильно!» — билось в ее голове, пока внутренности упоительно сжимались.       Тело подводило ее, и Харуке даже стало казаться, что в этом виновато потустороннее воздействие Импульса. Все в голове спуталось: убийство Санзу, скорбь, ужас и желание, жажда чужого тела. Осознание, что Майки позади — вовсе не Майки. Совершенно другая личность, а не человек, с которым они выросли вместе, с которым понимали друг друга с полуслова. И Харука хотела его. Пока она думала, что делала это ради Манджиро, она стала делать это для себя.       Майки остановился и замер внутри, наслаждаясь сжимающимся влагалищем девушки. Его пальцы схватили ее за волосы и оттянули, когда ее таз дернулся ему навстречу.       — Скажи это, — хрипло пробормотал он, склонившись.       Она зажмурилась и помотала головой, изнывая от его бездействия.       — Ска-жи, — по слогам, уже злее и с нажимом повторил Импульс. — Иначе я…       Его рука отпустила пряди, и он начал медленно вытаскивать член.       — П-пожалуйста, — пылая от стыда, начала Харука, — пожалуйста… продолжай.       — Продолжай что? — не унимался он.       Девушка снова дернула бедрами и, зажмурившись, заскулила:       — Трахни меня, пожалуйста, умоляю!       Торжествующий Импульс прерывисто выдохнул и толкнулся в нее со всей силы, вдавливая в поверхность стола. Хаотичные движения сопровождались ее громкими, плаксивыми стонами удовольствия.       Последний раз он вошел в нее, сжав ее бедра до боли — боли, которую они оба любили. Стенки влагалища обхватили его член в ответ, и Харука закричала, когда достигла продолжительного пика. Слезы выступили на ее глазах, но она чувствовала себя лучше, чем под самой чистой дозой наркотика.       Майки интенсивно задышал и закатил глаза к потолку, пока его член обильно заполнял ее спермой. Спустя секунды, наполненные блаженным удовольствием, он неторопливо вытащил член и упал на кресло, еле слышно посмеиваясь.       — Ты просто восхитительна, — произнес он.       Девушка лежала, ощущая подергивания мышц в паху и бедрах. Закусив губу до боли, она сползла со стола и встала, разглядывая парня. Ее пальцы потянулись к краю своей водолазки, и она сняла ее, затем расстегнула лифчик и оказалась полностью голая перед ним.       Взгляд Импульса прошелся по этому представлению — от влажной внутренней стороны бедра до ее дрожащей грудной клетки. А затем посмотрел на свежий, тонкий шрам вдоль предплечья, и его глаза затопила ярость.       — Что это? — вскочив с места и схватив ее за руку, спросил он.       — Я не помню. Я была обдолбанная, — Харука оправдалась и взглянула на возмущенного Импульса. «Теперь еще и перед ним объясняться».       — Ха-х. — Он стрельнул глазами в темноту позади Харуки и произнес: — Все-таки Санзу сдох бы в любом случае.       Девичья ладонь нежно легла на щеку парня, возвращая его внимание.       — Этого не повторится. — Харука прижалась к нему, облизывая его пересохшие губы и лаская. Импульс замер, расслабляя хватку на ее руке. — Я не оставлю тебя, — добавила она, отрываясь и покорно всматриваясь в его расширенные зрачки.       Майки, словно обезумев от этого слепого повиновения, схватил ее худое тело и буквально вгрызся в нее поцелуем. Девушка призывно застонала, забираясь пальцами под его кофту и очерчивая пресс. Грубые касания были повсюду: на ее пояснице, груди, ягодицах и бедрах, будто бы Импульс желал поглотить ее без остатка.       «Ненавижу себя», — подумала Харука перед тем, как вновь растворилась в океане похоти грязного, нездорового секса с Черным Импульсом.