All of my love

*** Берилл не была глупой женщиной, а потому изначально решила заручиться поддержкой Минории, раз уж так получилось, что им предстояло делить замок Кунсайта на двоих. Увы, принцесса оказалась из того типа женщин, которых Берилл ненавидела более всего, - такой же, как и она сама. Красивой и властной интриганкой. С одной стороны, Берилл это даже импонировало, с другой же, раздражало. Двум женщинам такого толка ужиться вместе было просто невозможно. Минория еще не была полноправной хозяйкой владений Кунсайта, но уже претендовала на них и не только. Берилл с удивлением и злостью заметила взгляд Минории, обращенный к Первому Лорду. Он был сосредоточенным, очень серьезным, взгляд умудренной опытом женщины, решившейся на поступок. Берилл понимала, к чему шло дело. Минория по каким-то внутренним причинам решила согласиться на дипломатический брак. А значит, Берилл предстояло признать в ней леди Северного Региона. Это не вписывалось в планы наместницы. Из других регионов приходили похожие новости. Кажется, все принцессы Внутреннего Круга внезапно передумали, сменив гнев на милость, решили узаконить навязанные им отношения с лордами самым что ни на есть простым способом, - консумировать браки. Если бы это произошло, пути назад уже бы не было. И тогда Берилл пришлось бы не сладко. Принцессы были еще девчонками, бесспорно неопытными и наивными, но они были сильными воинами, не зря же сама Серенити с детства определила их в корпус сенши, воспитывала в качестве главных телохранительниц для дочери. Серенити доверяла им, именно поэтому и отправила на Землю. Потому что Серене предстояло выйти замуж за Эндимиона, мать продолжала бы заботиться о дочери даже после ее замужества с помощью сенши. А заодно прибрала бы к рукам Альянса последнюю непокоренную планету. Берилл давно нашептывала старому королю свои подозрения. Серенити не так просто позволила этому браку состояться. Зачем могущественной властительнице Вселенной был нужен жалкий земной принц в качестве зятя? Незачем, кончено. Серенити хотела заполучить земные ресурсы, коих было много. Часто планетарцы презрительно величали Терру сырьевым придатком. И это было справедливо. Земля торговала ресурсами всегда. Вступив в Альянс, практически стала главным поставщиком дешевых ресурсов. Брак Эндимиона и Серенити ставил жирную точку на независимости Терры. Она бы стала просто еще одной провинцией Альянса, как пить дать. Берилл восхищалась Серенити. Её стратегия была понятна ей. Брак Серенити и Эндимиона был закономерным. В отличие от браков сенши и лордов. Причину такой расточительности лунной королевы Берилл не могла понять, но знала, что она была. Серенити не славилась добросердечием, нет, она была хитрой и жесткой правительницей. Присутствие сенши на Земле очень было ей нужно. Девчонки поначалу сопротивлялись и брыкались, внезапно же присмирели. То ли это был отлично сыгранный спектакль, то ли у них появилось согласие с политикой королевы Серенити. Это предстояло выяснить. Берилл не решилась говорить с Минорией самостоятельно. После прибытия на Землю венерианка сильно изменилась. Стала более угрюмой что ли, серьезной, взрослой за неимением лучшего слова. Раньше она была этаким вечным ребенком, шкодливым, вертлявым, милым, но надоедливым. Такая могла увлечь Кунсайта, но не более. Сейчас все больше сквозь сусальное золото проглядывала золоченая сталь. Минория становилась все более похожей на женщину, не девочку. Такая могла бы затянуть Кунсайта в свое царство навечно, потому что в такую можно было не влюбиться, но полюбить. Единственным спасением могло стать только чувство к Пилар, Берилл понимала, а потому подучивала подругу тому, как стоило себя вести с соперницей. Пи не славилась хитростью и коварством, но она искренне любила Кунсайта, а потому могла бы научиться. Иногда за любовь стоит биться в кровь, ну, и за королевство в придачу. Берилл и Пилар часто собирались вместе. За разговорами, вышиванием или книгами проходили вечера. И однажды Берилл пригласила в свои покои и Венеру. Не гостеприимства ради, для того, чтобы победить врага, нужно лучше его узнать. Первое правило. Мина согласилась с удовольствием. Казалось, она даже ждала этого приглашения. Что ж, может, и ждала, может быть, тоже знала о первом правиле. Они заняли малую гостиную. В камине весело потрескивал огонь, за окном бушевали холодные ночные ветра. Слуги принесли вина и фруктов. Эта встреча могла бы расставить все точки над «i». Минория вплыла в комнату в простом платье, но выглядела краше их двоих. Тут ничего нельзя было сделать — венерианки славились своей красотой, а принцесса была самой прекрасной женщиной Галактики. Не преувеличение, правда. - Спасибо за приглашение, - сказала она, присаживаясь, - мне, конечно, не по себе в этих землях. Слишком не похожи на мой дом. - Ты скучаешь по Венере, Мина? - спросила Пилар, пригубив красного вина. Земные напитки были крепкими и терпкими в отличие от легких цветочных вкусов Луны и Сатурна. Именно там выращивали планетарный виноград. - Мммм, - протянула принцесса, отправляя в рот спелую сливу. - Наверное, скучаю. Я провела всю жизнь там. Там моя семья, мои сестры, мой фамильный замок, и даже мои любимые цветы ао растут только там и на Луне. Хотелось бы увидеть все это снова. - Ты не упомянула Адониса, - игриво заметила Берилл. Комментарий был вполне невинен, но женщина сразу же почувствовала, что Минория напряглась. Этот ход был верным, в самое сердце. Рану нужно было разбередить хорошенько, чтобы услышать от этой Минории немного искренних слов. - Да, Мина, что насчет Адониса? Вы, кажется, хотели обручиться? - подлила масла в огонь Пилар. Она была прилежной ученицей, а Берилл хорошим учителем. Минория ухмыльнулась. Подняла взгляд синих чистых глаз от вышивки, посмотрела самодовольно на наперсниц. Казалось, слова ее нисколько не задели. Но Берилл знала правду. Принцессу Венеры этот вопрос тронул по-настоящему. - Хотели, но обручилась я в итоге с Кунсайтом, - сказала она равнодушно. - Не такой уж нечестный обмен, - добавила игриво, хищно. - Что ты имеешь в виду? - в голосе встрепенувшейся Пилар слышались нотки страха, смешанного с гневом. Эмоции тут были лишними, не к этому стремилась Берилл, но осадить плутонианку незаметно уже не могла. - Ты знаешь, Пи, я передумала, - снова улыбнулась Минория. На этот раз даже искренне, - я хочу попробовать исполнить свой долг, как мне повелела Серенити. Стать ему хорошей женой, если так нужно. - Дело лишь в долге? - вставила свои пять копеек Берилл. - О нет, миледи, - ответствовала Минория, - дело не только в долге. Кунсайт мил моему сердцу. - Это был ответный удар, горящая стрела в самое сердце несчастной Пилар. Минория это знала, Берилл это знала, только Пилар верила этому выпаду на слово. - Ты... - Пи вскочила на ноги, ее плотно сжатые кулаки были прижаты по бокам. Она уже была в ярости, а глаза горели ярким огнем. Мина же осталась сидеть. Сидела и смотрела на соперницу. - Ты же обещала отступить! Наконец Минория поднялась, оставив вышивку, выпрямилась в полный рост. Она была гораздо ниже Пилар, но не смотрелась жалко рядом с ней. Скорее горделиво и великолепно. Это противостояние было жестоким, но Берилл в ту секунду поняла, что это борьба равных, и что победа в ней могла достаться кому угодно. Быть может, что и венерианке. - Понимаешь, Пи, вы, плутонианцы, да все вы, аутеры, всегда оставались в стороне, приходили на помощь лишь тогда, когда сами того хотели. Да, на словах вы преданы Серенити, а на деле? - Мина чеканила слова, выплевывала обвинения сопернице в лицо. - У нас нет такого права. Мы обязаны, вынуждены подчиняться воле королевы, это единственное, что мы умеем делать хорошо, - сражаться. И вот именно поэтому я выйду замуж за Кунсайта, я рожу ему детей, я буду ему самой лучшей и самой верной женой, я буду любить его вечно, если время мне позволит. Ты можешь дать ему это? - Миледи? - переспросил Кунсайт, внезапно вошедший в гостиную. Мина в растерянности обернулась. Эти слова не предназначались для него. Но вот сейчас он смотрел на нее в изумлении, а она глядела в ответ, не могла прочесть его истинных мыслей, - его лицо было спокойным, хоть глаза и блестели в свете факелов. Пилар подлетела к Минории смазанной тенью. Её изящная рука в перстнях полоснула по губам Мины, принцесса почувствовала короткую вспышку боли, что-то горячее и мокрое во рту. Кровь. - Не смей так говорить о нас, девчонка! - выкрикнула Пилар. И неясно, кого она имела в виду, аутеров или их с Кунсайтом. - Конечно, нет, - усмехнулась Мина разбитыми губами. В следующую секунду она уже вышла за дверь и понеслась бегом по коридору. Прочь, ведь никому из них она ничего не была должна. Долг нужно было оставить для Серенити. *** Мина добежала до сада за несколько минут. Подальше от чужих глаз, от сплетен, от этого ненужного выяснения отношений. Плюхнулась на скамейку, разрыдалась. Это было ожидаемо от Хауры или даже Сатти, но не от Пилар. Не зря та водила дружбу с Берилл. Но правда всегда горькая чаша. Предназначение Мины было воевать, умирать каждый раз в каждой из реальностей за Серенити и лунную династию, но истинной сутью все же была любовь. И ее слова, жесткие и черствые по отношению к Пилар, были самой нежной правдой для Кунсайта. Мина готова была подарить ему всю себя, все свои чувства для другого, всю свою преданность и свое сердце, конечно. Только узнать об этом он должен был совсем по-другому. Что ж. Пусть будет так. Слезы высохли. Мина сидела отупевшая, слизывая с губ сочившуюся кровь. Беседка возвышалась над обрывом. А под ней растеклось кристальной гладью стеклянное озеро Арг. Оно никогда не оттаивало, даже во время короткого буйного лета в Северном регионе. Это озеро было диковиной, удивительным явлением природы. Придворные любили здесь кататься на коньках в любое время года, а ночью можно было любоваться на толстый ледяной панцирь под слабым светом луны. И сейчас тучи разошлись, лучи луны упали на мертвую гладь, расцветив ее словно радугой. Минория присмотрелась внимательней, даже перегнулась через перила беседки, чтобы лучше видеть. От страха она чуть не задохнулась. Старая память пробудилась, а сердце покалывало от страха. Теперь Мина знала, что это и не лед вовсе, нет, настоящий кристалл. Серебряный. А под его толщей покоилось древнее зло, чудовище, которому не было равных во всей огромной Галактике. Металлия. Королева Хризолит запечатала Металлию, древнюю богиню хаоса и смерти, в водах земного озера Арг тысячелетия назад. Не смогла убить. Пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти их всех, позволить десяти планетам жить дальше. Отсрочила апокалипсис, но не предотвратила. И час расплаты настал. Вот это видела Рейана в своем сне, этого боялась королева Серенити. Внезапно все поступки лунной королевы стали осмысленными, правильными. Все точки соединились. И теперь Минория точно знала, зачем она здесь, почему Серенити согласилась на их раннее прибытие на Землю. Серену нужно было охранять, но не только. Всю Землю нужно было охранять от чудовищного подземного демона. Именно поэтому память Минории пробудилась. Она очень хорошо помнила ту старую войну, последние минуты своей жизни, жизни Хризолит. Им было дано время. Чтобы подготовиться, отразить новую атаку. Именно поэтому она сейчас здесь, в замке Кунсайта. - Миледи, - услышала Минория его голос. Наверное, это было предсказуемо, что он пойдет за ней, но Мина все равно была удивлена. Нехотя обернулась, обсуждать сейчас ее недавнее признание она не желала. Были ведь дела и поважнее. - Милорд, - кивнула она головой. Слезы высохли, но губы все еще кровили. Кунсайт замолчал, видимо, не зная, что нужно говорить. - Не надо, - тихо предложила Минория, - мне не надо Вашей жалости. - Это правда? - наконец тяжело спросил он. - Я плохо умею врать, Кунсайт, особенно когда дело касается чувств. У меня все на лице написано, - усмехнулась Минория. Это было даже не горько. Она не любила его, но должна была сделать вид, что все было наоборот. И это выходило ужасно легко. Долг легко принять за искреннее участие, особенно когда ничего другого не знаешь. - Вы собираетесь выйти за меня замуж по своей воле? - спросил Кунсайт, вопрос прозвучал криво и глупо. - Зачем Вы тогда меня поцеловали? - вопросом на вопрос ответила Мина. Кунсайт не ожидал, что сейчас она заговорит вот так, а потому стушевался. Быстро придя в себя, выпрямил спину, вернулся к своей холодной сдержанной натуре. - Это был лишь минутный порыв, - ответил он холодно, отстраненно. - И у меня тоже, - вторила ему Минория. - Вот как? - снова спросил он, делая шаг вперед. Когда они уже стояли почти что вплотную, Мина ответила: - Вот так, - объяснений не требовалось, все было ясно, как день. И ему и ей, но все же дурацкая игра продолжалась. Начатая не ими, но затянувшая, хитрая. Придумана Серенити для своих марионеток, которые внезапно превратились в живых людей, подхватили эту порочную инициативу. Кунсайт смотрел на её окровавленные губы неотрывно, они притягивали и отталкивали одновременно. Красивые, словно распустившийся цветок, отвратительные, словно рваная рана прямо по сердцу. И это было ужасно нечестно по отношению к Пилар, неправильно, но совершенно неотторжимо. Ему хотелось поцеловать эти губы, как он уже делал. Сдержался, отвел взгляд. И вот тогда Минория резко притянула его за лацканы камзола к себе, впилась кровавыми лепестками венериной мухоловки в его рот, увлекла в этот смертельный поцелуй. Он был, конечно, сладким, как и предполагалось. Кунсайт почувствовал во рту металлический вкус ее крови, но оттолкнуть не смог. Как бы ему ни хотелось быть верным, поступить правильно, он не мог сопротивляться, целовал Минорию в ответ. Когда Мина отодвинулась, глубоко вдохнула, она посмотрела в его серо-голубые далекие глаза, подернутые дымкой наслаждения. - Вот так это будет, Кунсайт, - сказал она, не таясь. -Каждый день, если ты только захочешь. Он ничего не ответил, сбросил ее ладони со своей груди, развернулся и пошел прочь. Мина осталась стоять над обрывом. Ей не нужно было его догонять. Не нужно было просить. Семя сомнения уже было посеяно в его сердце. Теперь нужно было только время, которого у неё не было. *** Нефрит проснулся рядом с Хаурой. Он слабо помнил, как поздно ночью вернулся в спальню, как прижал Уран к своей груди, как раздевал её, целовал, как надрывно она отдавалась ему. В любовных утехах Хауре не было равных, может поэтому Нефрит выбрал ее, попросил её руки. В Хауре Уранианской было столько силы, смелости, столько настоящего чувства. Нефрит редко встречал таких женщин. Пока не познакомился с Литаврой. И теперь это ощущение жгло его сердце ее ладонью. В Литавре было что-то удивительное, Нефрит не мог понять, что именно, - мягкость стали, тепло огня в ледяной пустыне. Литавра была такой юной, но такой решительной, её хотелось только защищать, спасать от навязанной ей роли, от войны, участницей которой ей придется стать. Литавру хотелось любить, раскрыть её красоту и нежность своими ладонями. Грустно было бы позволить кому-то другому сделать это. Нефрит лежал в постели с закрытыми глазами. Голова не болела. Это Литавра своими прохладными пальцами сняла боль. И за это тоже он был ей благодарен, за её магию, за настоящее волшебство. Она смогла унять бурю чувств в его голове, показать ему настоящую правду. В старом озере Арг, растянувшемся серебряной гладью под замком Кунсайта, таилось зло древнее, чуждое этому миру, жестокое и бескомпромиссное. Оно кипело под кристальной поверхностью, рвалось наружу. И лишь тонкая пленка волшебного льда отделяла его от мира людей. Зло проснулось, и Нефрит не был уверен, что они могли его остановить. Это пугало. Нефрит сел на кровати, потянулся за папиросной бумагой. Он не считал себя курильщиком, но иногда табак давал ему возможность заполнить мысли и занять руки чем-то другим. В кисете оставалось табака на одну сигарету. Скрутил, смял в пальцах, закурил. Дым вырывался сухой и терпкий. Легкие раздувало, словно кузнечные меха, заполняло, отпускало. Сегодня, пожалуй, Нефрит даже наслаждался куревом. За его спиной проснулась Хаура, сладко потянулась, села в постели, прильнула к его спине, уткнувшись в нее тугой грудью. - Как же вчера было хорошо, - пропела Хаура, она уже забыла об их вечерней ссоре, полностью отдавшись чувству. Хаура злилась часто, вспыхивала, словно пламя в сухой поленнице, но тухла также быстро. Не зря Милена называла ее отходчивой. Не сказать, что Нефриту были неприятны её прикосновения. Наоборот. Но вот сейчас, когда его обнимала прекрасная обнаженная девушка, Нефрит чувствовал себя не в своей тарелке. Еще десять часов назад его голова покоилась на коленях Литавры, она гладила его пальцами по лицу. И это невинное занятие, эта крошечная нежность чужого человека казалась Нефриту сейчас ужасным предательством. Ему было мерзко от самого себя. Быть может именно потому, что прикосновения Литавры влекли его больше, чем ласка Хауры. Он затушил сигарету в пепельнице, выдохнул последний дым в легких, повернулся к Хауре и обнял её. - Я люблю тебя, ты же знаешь? - спросил будто на всякий случай. - Люблю тебя, конечно, глупый, - засмеялась Хаура грудным смехом, прижалась к нему теснее. - Мне нужно навестить сегодня Джедайта, - добавил Нефрит, касаясь лбом её разгоряченного лба. - Что-то случилось? - спросила Хаура напряженно, отодвигаясь от жениха, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Нет, но в четверг королевский совет, нам нужно обсудить наш доклад, - Нефрит врал сейчас ей, но рассказывать о своем видении и об угрозе, скрывающейся под толстым панцирем озера Арг, он не хотел. Пока все это было лишь на уровне предчувствий, он не хотел пугать Хауру, заставлять ее мучиться неизвестностью и страхами. - Конечно, иди, - Хаура ласково прикоснулась к его виску. Статическое электричество резко кольнуло, за глазами снова зародилась боль, - жаль, что мне нечего делать в Дальневосточном Регионе, Милена, к сожалению, отбыла на Нептун пару дней назад. Кажется, они с Третьим Лордом вновь разругались. - Я постараюсь что-то узнать, - рассеянно заметил Нефрит. Целуя Хауру в губы на прощание, он думал совсем о другом. Дело в том, что Нефрит желал встретиться вовсе не с Джедайтом, а с Рейаной Марсианской. Он слышал, что принцесса умела предсказывать будущее. *** Джедайт ходил мрачнее тучи. Он встретил Нефрита с обычным радушием, но без былого энтузиазма. Выглядел он устало и как-то даже расстроенно. На лице его застыла печать какого-то разочарования, смешанного с раздражением и страхом. Нефрит пожал названому брату руку, поприветствовал, Джедайт в ответ оставался холоден и собран, полностью в своих мыслях. - Что случилось, Джед? Хаура сказала, что ты вновь разругался с Миленой, - Нефрит не терпел долгих прелюдий, а потому сразу приступил к выяснению причин плохого настроения Третьего Лорда. - Уже успели обменяться впечатлениями наши невесты, - раздраженно заметил Джедайт, посмотрел на друга, сразу же чуть остыл. Нефрит, честно говоря, выглядел неважно. - У тебя что-то случилось, Неф? - спросил осторожно. - Ничего особенного, - пожал плечами Нефрит, - нездоровится пару дней, вот и все, - он не был готов делиться своими подозрениями с остальными лордами до того, как поговорил бы с Марс. - Ладно, - согласился нехотя Джедайт, - вот, что стряслось у нас — подслушал я случайно разговор драгоценной Милены с Рейаной. Ничего особенного, конечно, так, бабские сплетни. Но Марс зачем-то призналась Милене, что неровно дышит ко мне, представь? - Джедайта всего аж передернуло. Нефрит даже присвистнул. Не в традициях гордых марсиан было признаваться хоть в чем-то, а особенно, в сердечных делах. Крутой нрав и жесткий, упрямый характер не позволял им ждать чьей-то эмпатии. Нефрит несколько раз был в составе дипломатических визитов на Марс, он знал, какой нрав у Рейаны, потому сейчас был сильно удивлен. - И Милена, конечно, устроила мне допрос с пристрастием, - невесело рассмеялся Джедайт, - обвинила меня во всех грехах, в тайном сговоре с Рей, в желании жениться на ней, а Милену, представь, сделать своей любовницей. В общем, сцена была просто отвратительной. Потом отбыла на Нептун, не слушая моих объяснений. Самое смешное, что Рей, заявив о своих чувствах, не стремится мне их показать, все время проводит в одиночестве, даже не разговаривает со мной. Нефрит на секунду остановился, внимательнее посмотрел на Джедайта. Его друг был всегда немного замкнутым и строгим, не слишком любил проявления чувств, то ли стесняясь их, то ли вообще не считая нужными. И сейчас было странно слышать от него эти слова — его задевало, что марсианка Рей, хоть и обмолвилась о влечении к нему, никак не пыталась раскрыть ему свои чувства. На минуту Нефриту показалось, что это Джедайта волнует гораздо больше, чем спешный отъезд Милены. - Хочешь, я поговорю с ней? - не преминул воспользоваться шансом Нефрит. Конечно, любовный треугольник Джедайт-Рейана-Милена его мало волновал, он сам погряз в подобных отношениях, хоть и не желал признаваться себя в этом. Но возможность поговорить с Рей упускать было нельзя. - Давай, - внезапно согласился Джедайт, - у этой дерзкой девчонки такой ужасный характер, что я даже не знаю, как к ней подступиться. - Нефрит усмехнулся, теперь он знал, что Джедайт в отчаянии, раз согласился на помощь постороннего человека в делах сердечных. Рейана жила в спальне покойной матери Джедайта. И это было странно. Джедайт не был щепетильным в таких вещах, не очень заботился о памяти мертвых. Но спальню матери он всегда держал нетронутой. Там даже все вещи оставались на своих местах. Прошло десять лет, порядок переменился, Джедайт поселил Рей именно здесь, хотя недостатка в свободных покоях не было. Рей сидела у окна и смотрела на сад. Её лицо было белым, почти мраморным. Она была красива той жгучей болезненной красотой умирающего цветка в выжженном поле. Нефрит понимал, что влекло и что отталкивало в ней Джедайта. Она вся была комком нервов и противоречий, буквально ходила по краю. Нефрит прокашлялся, известив о своем присутствии. Рейана повернулась, ожидая, судя по всему, увидеть кого-то другого. Удивленно воззрилась на Нефрита. - Что Вы здесь делаете, милорд? Что-то не так с Литаврой? - севшим голосом, чуть-чуть испуганно спросила Рей. Руки сжались в кулаки, скулы лезвиями прочертили щеки. - Нет-нет, с ней все хорошо, я не из-за этого здесь, миледи, - Нефрит поспешил успокоить Рей, - я хотел поговорить с Вами. - О чем? - Рей смотрела на него большими темными глазами, и казалось, будто она знает что-то очень и очень плохое. Нефрит присел в кресло, вытянул ноги. Рей осталась сидеть на подоконнике. Её красное шелковое платье волной стекало по стене, будто кровавый поток. Нефрит бездумно заметил, что таких женщин, как Рей, называли роковыми не зря. В нее невозможно было не влюбиться. Женщина-трагедия. У Джедайта не было шансов. - Вы знаете, где находится озеро Арг? - спросил Нефрит. Рей нахмурилась, удивленная такому странному вопросу. - Да, конечно, - пожала она плечами, - в Северном Регионе. Это то самое озеро, поверхность которого всегда покрыта льдом, никогда не тает. - Именно, - ответил Нефрит утвердительно. - Вы знаете, что я могу предсказывать будущее, как и Вы? - спросил напрямик Второй Лорд. У него не было ни времени, ни желания юлить. - Я не предсказываю будущее, - нехотя, раздраженно поправила Рей, - я его просто вижу в огне. - Что Вы увидели в последний раз? - серьезно спросил Нефрит. Поглядел вновь в ее затягивающие черные глаза. И ответа, в общем-то, ему было не нужно. Ответ читался во взгляде - ужас, смерть, разрушение. Вот, что она увидела. Ничего хорошего будущее им не несло. Рей молчала. Не подтверждала и не опровергала его слова. Заламывала пальцы, скручивала болезненно-тонкими белыми руками красную материю в жгуты. Нефрит прокашлялся, улыбнулся печально. - В озере Арг покоится древнее зло. Очень старое и очень сильное. Я видел, как оно пробудилось. Я шел по этой нерушимой нетающей глади и видел, как по льду бегут трещины. Скоро зло пробудится, времени почти нет, - Нефрит сказал все это на одном дыхании. Раз уж он пришёл к Рей, за ее помощью, скрывать правду смысла не было. Рей смотрела на него долго, молчала. Её черные удивительные глаза светлели, впитывали в себя отблески кроваво-красного, глубокого оттенка, пока не превратились в бордовый неон. Они горели, словно у кошки, прожигали. Нефрит смотрел в эти глаза и боялся шелохнуться. Белый лоб Рейаны взрезал планетарный знак Марса, проявился, словно шрам на нежной коже. - В озере Арг покоится Металлия, - заговорила, наконец, Рей. Голос ее стал более глубоким, а интонации внезапно более спокойными, тугими, - лунная королева Хризолит заточила ее в нем столетия назад при помощи Серебряного Кристалла. Скоро Металлия вновь пробудится, и тогда десять королевств падут. Вот, что я видела. Нефрит с трудом протолкнул тугой комок в горле. Кончики пальцев похолодели, а во рту пересохло. Он верил Рей, о таком она соврать не могла. Её красные нечеловеческие глаза выжигали в нем саму душу, будто пытались за что-то зацепиться, а потом также внезапно, как и зажглись, погасли. Рей снова стала похожа на саму себя. - Как ты думаешь, миледи, у нас есть хоть какие-то шансы? - спросил Нефрит севшим голосом. От переизбытка чувств он даже перешел на ты. Рей соскочила с подоконника, подошла к нему мягкой кошачьей походкой, остановилась на расстоянии протянутой руки. - Мне нужен Джедайт, прямо сейчас, - совершенно серьезно сказала она. - Ты любишь его? - не удержался Нефрит. - Полюблю, - улыбнулась невесело Рейана. И внезапно Нефрит понял ее, понял, что это и есть ответ на все вопросы. Любовь. По очень веским причинам королева Серенити считала, что любовь сенши и шитенну сможет изменить судьбу галактики. Поэтому и только поэтому она навязала им эти казалось бы глупые и ненужные браки. Рейана вышла из комнаты, закрыла за собой дверь. Нефрит остался сидеть в кресле. Он вспомнил Литавру, ее нежные руки с длинными прохладными пальцами. Наверное, он смог бы ее полюбить. Может.