Шахматы

      Куникида спешил со всех ног, мчась меж зданий, периодически бросая взгляд на карту местности в своём телефоне. Она указывала на два объекта, неподвижно застывших в одном из безлюдных переулков.       «Чёрт! Чёрт! Чёрт!»       Поворот, второй. Лёгкие горят, а ноги ноют от долгого бега. В конце концов, последнюю пару шагов Доппо сделал так неуклюже, что чуть не упал. Задыхаясь, облокотился о стену дома.       — Ацуши! Акутагава! Вы здесь?! — крикнул он, обжигая дыханием гортань. В переулке было очень темно, и эта темнота на мгновение ослепила непривыкшие глаза Куникиды. Щурясь, он смог рассмотреть два тела.       Они лежали без движения, но после крика одно из них шевельнулось и застонало, точно проснувшись. Очень отрывисто. Доппо тут же бросился к нему. В тёмном силуэте он узнал Накаджиму.       — Шкет, ты как?       Ацуши вздохнул так, словно делал это в первый раз. Затем открыл глаза, которые тут же в удивлении расширились, превратившись в два жёлтых лунных диска, сверкающих в сумраке переулка.       — Что? — спросил он дрогнувшим голосом, а после скривился так, будто собственный вопрос поразил его ещё сильнее.       Слева от них, кряхтя и тяжело дыша, поднялся на ноги Акутагава. Пошатнулся и рухнул на колени, издав при этом странный вскрик.       — Что произо... Ой! — мафиози обратил на двух детективов рассеянный, туманный взгляд и тут же застыл в немом шоке.       — Как это?.. Я это ты? То есть, ты выглядишь как я... А я... — он посмотрел на свои руки так, словно на их месте были два щупальца осьминога или пара клешней гигантского краба.       — Что у вас здесь случилось?! — не выдержал Куникида, обращаясь к Акутагаве, который так и застыл, рассматривая свои ладони.       — Кажется, мы... — начал он неуверенно и тихо, — Поменялись телами.       Меж ними тремя просвистела неловкая тишина, такая, которой можно заткнуть любого болтуна. Тяжёлая и чуть живая.       — Нет... — наконец прервал её тот, кто сейчас находился в теле Ацуши. Он резко и беспардонно оттолкнул Куникиду от себя и сел. — Этого не может быть!       — Нет! — Рюноске схватился за длинную серебряную прядь волос, которые теперь были на его голове. — Нет! — обхватил другой рукой и потянул за длинный ремень, ранее бывший на поясе Джинко. — Не-е-е-ет!       Ацуши в теле Акутагавы обеспокоенно взглянул на него, перестав разглядывать свои — точнее не свои — руки, и наклонился ближе самому себе:       — Аку, всё в поря... Кхм! Дке? — он остановился и нахмурился, осознав, что его только что перебил собственный кашель. Точнее кашель его нового тела. Тела Рю.       — Я.. Кхм-кхм! Думаю... Кхм! Что... Кхм-кхм! Да как ты так живёшь! Это же... Кхм! Безумно неудобно!       — Просто дыши спокойно, — отозвался Рюноске высоким голосом мальчика-тигра.       — Ты всё это время дышал спокойно? А по тебе и не скажешь, — пробасило в ответ.       — А это что за странное ощущение у тебя в животе? — поинтересовался Акутагава, касаясь рукой в перчатке своего живота, который был животом Накаджимы.       Послышалось тихое урчание.       —Ты голоден? Серьёзно? Но ведь ты ел недавно!       — Мы много бегали...       — Ты неисправим.       — Вас надо отвести в агентство, а там разберёмся, — выдал Куникида, всё ещё находящийся под впечатлением от разыгравшейся перед ним сцены.       Он встал, поправляя свой жилет и оглядывая чёрно-белый дуэт, недавно совершивший рокировку.       — Может быть Дазай сможет отменить действие этой способности, — рассудил он, стараясь держаться за рациональность, как за последний оплот здравого смысла.       — Хорошо, — сказал Акутагава, и тело Накаджимы быстро встало на ноги и вытянулось стрункой, положив руки в карманы.       — Какой ужас, — беспомощно вздохнул Ацуши, перебирая складки чёрного плаща, в которых запутались его — ну, технически не совсем его, но его — очень красивые и длинные ноги.

***

      — Какая неприятность! — возмутился Дазай тоном, который больше подходил фразе «Какая прелесть». — Мне кажется, ребятки, что вы немного не в себе.       — Дазай-сан! — хором ответили ему Ацуши и Рюноске.       — Да ладно вам, уже и посмеяться нельзя. Сейчас всё исправим! Ну что, обнимашки? — обнимать его никто не спешил, но Ацуши в теле Акутагавы сделал просто очаровательно-милое выражение лица, которое всей своей добротой просило Осаму прекратить дурачиться.       Так что Дазай сжалился и с видом великого мага погладил обоих парней по лохматым головам. И ничего не произошло.       — Ой, кажется, эспера всё-таки придётся поймать, — почти пропел он, делая невинный вид.       — Черт! — раздражённо отозвался из тела Ацуши голосом Ацуши Акутагава.       — А вы забавно смотритесь, — добавила масла в огонь Йосано, до сих пор молча наблюдающая за происходящим.       Танидзаки и Наоми пришлось временно выгнать в другую комнату. За тем, чтобы они благополучно просмеялись, следил Кенджи, который изначально ничего не понял.       Кёка тем временем смотрела на Акутагаву, точнее на Ацуши, который вжался, как мог, в чёрный плащ и очень нервно следил за своими руками, перебирая пальцами.       — Эм, Аку, — сказал он через некоторое время. — А ты не мог бы отдать мне их? — и он указал на перчатки без пальцев. Тело Ацуши раздражённо дёрнулось, выражение не его лица превратилось из очень нейтрального в очень сердитое.       — Отлично, забирай их! И это недоразумение тоже! — сказал Накаджима-Акутагава, стягивая с себя длинный ремень-хвост.       Рюноске-Ацуши же, получив перчатки, сразу их надел и просиял от облегчения и счастья. Акутагава же протянул ему руку, уже без митенки, молча прося отдать плащ.       — Ой, точно...       Надев его за пару движений и поправив галстук, словно это вообще было нужно, Акутагава развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Он явно был очень зол, но весь свирепый вид разбивался о слишком милую внешность Накаджимы.       — Аку, ты куда?       — Искать этого придурка! Я из него оригами сделаю, как только найду!       — Подожди! — крикнул Дазай, и Рюноске резко затормозил. Ему в глаза прилетела длинная белая прядь волос, которую он тут же скинул, мотнув головой.       — Есть вероятность, что в теле Ацуши-куна твоя способность будет действовать по-другому, так что сначала это нужно проверить. Вам обоим, — объяснил Дазай.       Накаджима кивнул, и тут же из плаща на его плечах появилась клыкастая морда Расёмона. Акутагава пару раз моргнул, а потом из всполоха голубых искр на его голове появились два чёрных кошачьих уха. Они пошевелились.       — Нет. Нет. Не-е-е-е-ет! — взвыл Рюноске в теле Ацуши непривычно тонким для себя голосом. — Джинко, убери их с моей головы!       — Как забавно, — пропел Дазай, доставая из кармана телефон. Послышался звук камеры фотоаппарата.       — Дазай-сан! — хором возмутились Ацуши и Рюноске.       — Прошу вас, немедленно удалите это фото! — прокричал Акутагава, и из не его аметриновых глаз посыпались искры.       — Но сначала скиньте его мне на почту! — вставил своё Накаджима, пытающийся разобраться с нашейным платком на не своей шее.       — Джинко!       — Рю-чан!       — Балаган какой-то, — пробурчал из-за своего стола Куникида. — Ладно, с этим пора заканчивать... Эй! Вы двое, что вы здесь устроили?! Никуда вы больше не пойдёте, сидите смирно! Дазай, Кёка, собирайтесь! Чем быстрее мы это решим, тем быстрее у нас в офисе снова станет тихо.       — Но!.. — было запротестовал Акутагава, хмуря ацушино лицо.       — У вас не получится действовать так же слаженно, как обычно, потому что вы не привыкли к телам друг друга... В таком смысле, — отозвалась Йосано. Её улыбка при этом могла напугать кого угодно. — А можно мне немного поизучать?..       — Нет, но большое спасибо за предложение! Мы с Аку уже идём домой!

Позже ночью.

      —Как же всё-таки странно, — сказал Ацуши, всматриваясь в своё собственное лицо напротив.       Они лежали в одной кровати, в квартире Акутагавы и, по идее, уже должны были спать, но день выдался слишком полным впечатлений.       — Пожалуйста, Ацуши, не начинай.       — Рю, знаешь...       — Нет.       — Если мы сейчас...       — Джинко, нет!       — Займёмся сексом, то это будет похоже на мастурбацию перед зеркалом.       — Извращенец! Идиот! Ты просто...       — Ты говоришь это мне или самому себе?       — Заткнись, придурок! Я и без тебя уже наслушался шуток на эту тему на месяцы вперёд...       Помолчали. Акутагава даже немного и очень тихо посмеялся, что очень успокоило Ацуши, и он потянулся к нему за объятиями. Акутагава ему ответил. Устроились поудобнее.       — Рю?       — Спи, — пробурчал Акутагава, поглаживая Ацуши по спине.       — Спокойной ночи, Рю.       — Спокойной.       Ещё помолчали.       — Я люблю тебя, Рю.       — Я тоже тебя люблю.