one he, two he

Хэ Чэн безразлично мажет взглядом по беснующейся толпе на первом этаже и привычно отпивает виски из бокала с подтаявшим льдом. Из всей недвижимости, что принадлежит семье Хэ, он больше всего не может терпеть ночные клубы. Надёжное место для наркобизнеса, но слишком шумное для всего остального. Такое шумное, как и неугомонный отпрыск господина Цзяня, за которым Чэну приходится присматривать даже здесь. Парень, на его беду, душа компании, поэтому сейчас трясет своими долговязыми конечностями прямо в центре танцпола. Хэ Чэн ожидает неподалеку увидеть Хуа Би, которого отправил вниз, чтобы утихомирить этого недотанцора, но усталые глаза неожиданно натыкаются на выделяющуюся в толпе ярко-рыжую макушку. Вечер не может стать еще хуже. И когда Хэ Чэн на автопилоте идет прямо туда, где находится его самая сильная головная боль, приходится признать, что у дерьма в его жизни просто нет ебаных границ. Рыжий замечает его практически сразу, несмотря на алкоголь, затуманивший голову, и мгновенно ощеривается, показывая острые зубы, которыми когда-то любил разгрызать кожу на шее Чэна в самые грязные моменты их общего прошлого. — Ты здесь че забыл? — Это мой клуб, — у Чэна голос звучит замогильно-ровно даже сквозь долбящую по перепонкам музыку, а лицо неизменно кирпичом. Мо Гуань Шаня тошнит, и чешутся кулаки. — Ну конечно, — морщится, — блядские мажорчики. В этом городе скоро плюнуть негде будет, чтобы не попасть на собственность Хэ. Хэ Чэн демонстративно оглядывает его с головы до ног и соглашается, кивая: — Почти. Он не знает, зачем снова затевает эту игру и провоцирует рвущегося с цепи бешеного пса в глазах напротив. Но вопреки ожиданиям, Мо удается взять себя в руки. Видимо, теперь его самоконтроль лучше, чем когда был младше. — Супер. Значит, сегодня я надрался за счет заведения, — он обходит Чэна по широкой дуге, насколько это возможно в заполненном клубе, на прощание кидая: — Бывай. Рыжий даже не мнит себя победителем, потому что знает, что ему не позволят уйти одному.

***

Чэн затягивается, выдыхая после дым куда-то в серый потолок. Запах сигарет смешивается с другими — отсыревшего бетона, краски, холода. И секса. — Ремонты каждые полгода не делают это место дырой меньше, — замечает он между делом. Гуань Шань раздраженно вздыхает на соседней стороне кровати и отбирает сигарету, не спеша затянуться. — Ну так и твои пожертвования в приюты не делают тебя меньшим ублюдком. — Интересно, — Чэн невесело хмыкает, — а тебя меньшим ублюдком делает тот факт, что ты променял одного Хэ на другого, а не на кого-то третьего? Считай, почти верен одной семье. — Я, блядь, так тебя ненавижу. — А его любишь? — любимая мазохистская игра с Рыжим. После этого вопроса желание сдохнуть всегда становится почти осязаемым, и Чэна кроет от этого покруче, чем от звездной пыли. И накрывает еще сильнее, потому что Мо никогда не отвечает.