Так сошлись звёзды

×××

Бэй Доу была лучшей. Всегда и во всём, с самого детства. Самой красивой в школе, самой умной на параллели, самой смешной и компанейской. С девочкой все хотели дружить, а кто и встречаться, потому что та была идеальной от слова совсем. Ни одного прокола, ни изьяна, ни единой оплошности, что могла бы низвергнуть её кристально чистую репутацию до уровня остальных «простых смертных». Неподражаемая, интелегентная, тактичная и очень дружелюбная. Её юмор был тонок, словно первый лёд ранней зимой, а красоту не сравнить ни с чем, ведь вряд ли найдётся подходящий для её описания эпитет. Бэй была гордостью семьи, незыблемым примером для сестёр, да в целом и других детей. Та самая «дочь маминой подруги», которая и учится на отлично, и готовит после школы на всю семью, встаёт раньше первых петухов, а ложится не позже девяти вечера. Некоторые завистники шутили, будто брюнетка в свободное от забот время едет в Фонтейн и чистит его весь до блеска, просто потому что выдалось десять минут, выпавших из графика обязаностей. И к превеликой злости этих самых «шутников», даже пубертат, что по их словам «не щадит никого», не испортил красоты и характера девушки. Всё такая же спокойная, рассудительная, обворожительно прекрасная дама. Казалось, стала лишь только краше. Но, разумеется, нет в мире людей совершенных, и как не старайся, понравится всем не выйдет. Люди всегда найдут к чему прикопаться, за что осудить. И даже Бэй Доу исключением не стала… Всё тайное когда-то становится явным, вот и окружение девушки однажды узнало о том, что та — лесбиянка. Кто-то слил фото её, целующейся с девочкой, что была на год старше и училась в одинадцатом. Тогда то вся жизнь брюнетки и покатилась к ебеням…

×××

— Ой ой, а вот и наша «любительница отлизать». Доу фыркнула, стараясь не обращать на едкую фразу особого внимания. Стервы класса, всё ждавшие возможности за что-то её подколоть, опустить лицом в грязь, сейчас буквально ликовали, отрываясь за все десять лет, что не могли подступиться к идеальной однокласснице. — Ну что, как скоро пойдёшь волосы свои длинные обрезать под мальчика, а то что-то ты внешне на лесбуху не смахиваешь. И снова полный игнор. Хотя, учитывая, что подобное преследовало Доу каждый день, на протяжении уже целого месяца, чаша терпения скоро должна была переполниться. — Или ты из этих, как их там, бисексуальных. Ну, которые: и рыбку съесть и на хуй сесть. Не лишаешь себя возможности переспать с парнем? Компания девчонок с задних парт противно захохотала. Но Бэй Доу на них было, в принципе, кристалически поебать. Слова дам с низкой самооценкой, так рьяно пытавшихся повысить её за счёт оскорблений кого-то более уверенного в себе, брюнетку ни капли не задевали, хоть и слегка подбешивали. — Это у неё просто мужика нормального не было, вот и мечется по бабам. Крикнул местный задира, закрывая форточку, в которую до этого курил. Его звали Тома и уж кому-кому, а этому блондину палец в рот не клади. — Нет, просто мужской член настолько мерзкий, что мне противно его даже видеть. Выплюнула Доу зло, испепеляя парня взглядом. Он её откровенно выводил из себя. И это учитывая то, что по характеру своему брюнетка отличалась спокойствием и крайней уравновешенностью. — Оу, у кого это голосок прорезался? Неужели сама великая Бэй Доу снизошла до ответа на оскорбление?! Как низко для столь интелегентной особы. Заебал. Да, у Томы определённо получилось довести брюнетку до белого каления. Она ещё никогда прежде так не злилась. Всё, что копилось в ней весь месяц наконец переполнило чашу терпения и вылилось наружу. А учитывая, что ранее такого не происходило, никто не лицезрел истинного гнева Бэй Доу. А в гневе она была страшна… Девушка буквально накинулась на блондина с кулаками, мигом повалив на пол. — Ещё. Раз. Ты. Ублюдок. Посмеешь. Хотя-бы. Слово. В. Мою. Сторону. Вякнуть. Я. Тебя. Нахуй. Убью. Каждое слово сопровождалось краткой паузой, а каждая из пауз, в свою очередь, смачным ударом по лицу Томы. Уже после четвёртого попадания, из носа хлынула кровь, а к концу драки симпатичная мордашка юноши и вовсе походила на гнилой помидор. Синяки, гематомы, разбитая в трёх местах губа, шишка на лбу, вероятно сломаный нос и огромный фингал под левым глазом. Поднявшись с тела поверженого противника, на котором она ранее восседала, Доу пнула Тому ногой на прощание и вышла из кабинета. А в классе воцарилась мёртвая тишина. Ученики ошарашенно переглядывались, крутили пальцем у виска. И даже агрессивные девочки с последних парт позакрывали рты. Что ж, на наглядном примере Бэй Доу показала всем, что шутки с ней плохи и заканчиваются разбитым лицом. — Больная нахуй. — Ругнулся Тома, поднимаясь с пола. Разумеется, девушке ой как прилетело после за сею эксцентричную выходку, однако она ни секунды не сожалела о содеянном. Разумеется, задиристый блондин в случившемся был не виноват: просто попался под руку в не самый лучший момент, став для Бэй эдакой «последней каплей». И как следует врезав по самодовольному еблу обидчика, брюнетка поняла… как же это, блядь, круто! Она никогда прежде не позволяла себе выпускать эмоции, давать им волю, ведь это сделало бы её отнюдь не «идеальной» в глазах общества. Доу всегда стремилась быть лучшей, быть номером один, нравится всем вокруг, но теперь поняла, что всё это ей больше не нужно. Она хочет попробовать быть просто счастливой: есть то, что нравится, плевать как оно влияет на фигуру; любить того, к кому лежит сердце, всё равно, что скажут там люди. Пить вино, если того хочется, кричать матом, коль того пожелает, получать плохие оценки, если вдруг лень слушать учителя и быть той, кого в себе всегда прятала: живой, настоящей, искренней Бэй Доу, которая не держит себя в рамках. Она устала от оков общества, желая лишь быть свободной. Больше брюнетка не стремиться к преславутому «совершенству» и, знаете, совсем о решении этом не жалеет.

«Детство — это когда ты можешь быть тем, кем хочешь сам.»