Так сошлись звёзды

×××

— Жена? Чжун Ли настолько удивлён, что, кажись, забыл отобразить это на своём лице. Либо это — самая идиотская отмазка за все столетия существования рода людского, и Моракс влюблён в придурка; либо — правда. В случае последнего варианта, брюнет был уверен, что семья у Тартальи не самая счастливая из возможных. — Да, понимаю твой скепсис. Но я не вру, да и к чему мне? Ли был настолько шокирован, что даже не заметил, как машина стартанула вперёд. Лишь спустя несколько минут, словно очнувшись ото сна, понял, что они движутся вдоль центральной улицы Ли Юэ. Мимо проплывали высотные дома, окутанные мглой. Они проехали уже с полмили, а Чайльд всё никак не решался хоть что-то объяснить. — Знаю, я — не особо гетеросексуальный муж, да и не самый верный, к тому же. — Чжун заметил на губах Аякса очень горькую улыбку. — И она тоже это прекрасно знает. Очень гнетущая пауза. Видно, дальше Тарт желал бы не продолжать. — Брак ради брака? Когда оба друг другу настолько осточертели, что даже не скрываете измен? — Тарталья скривился. Видно, этими словами Моракс попал в точку. — Брак по расчёту. Абсолютно типичный: без любви и всего такого. Не сказать, что мы друг друга терпеть не могли, но и особых чувств тоже не было. Это многое объясняло. Чжун Ли уже даже был не столь удивлён. Подобное явление в их стране не редко, как впрочем и во всём Тэйвате. Но Чайльд явно хотел сказать что-то ещё… — Ей осталось пара месяцев. — выпалил резко, упираясь невидящим взглядом в лобовое стекло. Брюнет прикусил губу. Он понял всё и без дальнейших объяснений, испытывая невероятно смешанные чувства. — Рак лёгких. Ситуация очень хреновая и уже непоправимая. Они немного помолчали. — Так что давай вернёмся к этому разговору чуть позже, когда я более или менее приду в себя. Чжун Ли кивнул, судорожно ища новую, менее болезненную тему для разговора. — Как вы узнали, что я попал именно в этот участок? — Первый пришедший в голову, словом довольно интересный, вопрос. — Скажем так, я неким образом связан с теми людьми, на которых ты работал. И вытаскивать таких вот дурачков из тюряги — часть моей работы. Тарталья говорил открыто и без утайки, потому что знал: Чжун Ли непременно задаст этот вопрос. А удивлению брюнета, казалось, предела уже не было. Итак, Тарталья женат, работает с русской мафией… Интересно, что ещё он узнает о рыжеволосом за время их поездки? — Неужели Фатуи так рьяно спасают своих? — Протянул больше издевательски, нежели чем серьёзно. — Нет. Они просто не любят оставлять следы своей причастности к криминалу. Запомни: в Снежной мы можем позволять себе что угодно, там мы — закон, но в других странах работаем чисто и без осечек, потому что светиться подобным образом тут не желательно. Ах, да, больше ты с нами не работаешь, уж об этом то я позабочусь. Последняя фраза была произнесена не терпящим возражения тоном. Так что даже если бы Моракс пожелал вдруг спорить с Тартальей, явно на это не решился бы. — Спасибо. — Просто сказал Чжун Ли и отвернулся к окну. Сегодня у юноши явно произошёл передоз информацией. Теперь всё полученное нужно осмыслить дома, к которому они, словом, уже подъезжали.

«Хорошо работает русская мафия. Привёз меня куда надо, а я ведь даже адреса не назвал. Вот что значит информирование на высшем уровне.»

×××

Кэйа не знает, сколько проспал. Ни часов, ни будильника в комнате не было. Дилюк, видно, решил не будить Альбериха, дав тому выспаться в волю. Не то, чтобы это сильно помогло — Кэйа чувствовал себя столь же измотанно и устало. Однако всё же изволил подняться с кровати. Потому что милость Рагвиндра, очевидно, не бесконечна, и парень уверен, что по хорошему, ему стоит отсюда уматывать и решать свои проблемы самостоятельно. Он постарался выскользнуть из комнаты незамеченным, но гениальный план пошёл гениально не по плану. Кэйа буквально врезался в Дилюка, видимо как раз решившего зайти в комнату. — Ёб твою мать, ну ты хоть бы сигнализировал о своём приближении! До инсульта скоро доведёшь. Альберих смущённо отводит взгляд. Слишком агрессивно он начал их диалог. — В следующий раз меня обязательно будет сопровождать колонка с песней «Иди за Иисусом прямо сейчас», на максимальной громкости. Эти двое определённо не умели разговаривать серьёзно. Всё время нужно было язвить и саркастично подкалывать — по другому никак. Кэйа усмехнулся. Вот он — старый добрый Дилюк, который за словом в карман не полезет. — Есть хочешь? А нет, не он. Рагнвиндр в жизни бы не нашёлся предложить что-то подобное. Максимум оперативно вызвал бы Кэйе такси. — Нет, спасибо. Сыт по горло всем произошедшим вчера. По щеке вдруг скатилась непрошенная слеза. Альберих не стал её вытирать, посчитав, что так Люк ничего не заметит. Но фиг от красноволосого вообще что скроешь. Тёплая ладонь легла на плечо парня, словно бы преободряя. — Всё это тяжело, понимаю, что ты чувствуешь. Эта короткая фраза словно переключила что-то в Кэйе, и он сделал то, что так усиленно запрещал себе вчера ночью. Порывисто обнял Дилюка, утыкаясь носом тому в голый участок шеи, который не прикрывала футболка, и заплакал. От него пахло неизменным уже на протяжении многих лет парфюмом от Версаче, кофе, немного сигаретами. Альберих вдыхал эти запахи, вперемешку с запахом кожи, желая лишь одного — чтобы его не оттолкнули. Хоть один раз в жизни, пусть Люк будет к нему снисходителен, большего Кэйа и не просит. Единожды почувствовать поддержку от самого дорогого человека, для юноши всегда звучало словно невыполнимая миссия. И видимо, сегодня небеса были к нему благосклонны, ведь Рагвиндр, парой томительных мгновений спустя, всё же неловко и медленно обнял синеволосого в ответ. И Кэйа зарыдал пуще прежнего, осознавая, насколько он счастлив и несчастлив одновременно. Удивительно, какие однако противоречивые чувства могут наполнять человеческую душу. И наверное, всё же не зря говорят, что теряя что-то важное, часто обретаешь нечто столь же, или даже куда более ценное. Жаль только эти объятия достались Альбериху такой ценой.

×××

— Почему ты сказал, что понимаешь? Этот вопрос сорвался с губ Кэйи неожиданно для него самого. Он сидел на кухне, всё ещё ошарашенный тем фактом, что Дилюк действительно принялся готовить завтрак после их трогательного тактильного момента. Все слёзы были уже благополучно выплаканы и вытерты салфетками, а мозг, кажется начинал потихоньку восстанавливать работу. — Ты о чём? Рагвиндр удивлённо обернулся и тут же ойкнув, отскочил к раковине. Горячее масло брызнуло со сковородки прямо на руку неосторожного куховара. Кэйа прыснул смехом. — Ха, ну и рукожоп. — Иди в пень, я к этой шайтан-машине подходил, дай вспомнить, приблизительно… никогда. Готовлю обычно, как ты понимаешь, с такой же периодичностью. Так что не ёрничай, для тебя вообще-то стараюсь. У Кэйи внутри внезапно так потеплело. До жути приятно осознавать, что объект воздыханий делает что-то ради него. — Ладно, так что там на счёт твоего «понимаю»? Перед тем, как у меня из глаз извергся Ниагарский водопад, ты ляпнул что-то типо: «понимаю, что ты чувствуешь». Это был какой-то мгновенный пиздёжь во благо, или нет? — Ну допустим нет… Неловкая пауза. И Альберих, как истинно гениальный юморист, вынес в свет поразительную, высокоинтелектуальную (нет, нихуя, ужасно чёрнушную) шутку. — Как думаете, у нас рил мать сдохла, или мы просто хайпим на смерти? Дилюк с секунду стоял неподвижно, словно громом поражённый, а затем согнулся пополам от смеха вместе с Кэйей, до которого внезапно дошло, «что» он только что породил. — Я буду гореть в аду за то, что смеюсь над этой хуйнёй. — Прохрипел Рагвиндр, задыхаясь от хохота. — В твоём котле будет ещё одно место для меня. Что ж, вполне в стиле Альбериха — всячески обшучивать своё горе. Так всегда было куда легче справиться со всем навалившимся. — Ну а если серьёзно, что ты имел ввиду? Отсмеявшись, Кэйа всё же хотел продолжить расспрос. — Ну, в моём случае это был самовыпил сестры полтора года назад. Так что, в каком-то смысле… Синеволосый поперхнулся чаем, пожалев о том, что вообще начал этот разговор. — Чёрт, прости, я не хотел напоминать! — Ничего. Меня то давно уже отпустило. И тут мозг Кэйи, хоть и запоздало, но таки довёл до центрального отделения ещё одну важную мысль:

«Сестра…»

— Блять! Точно, сестра! Ци-ци же так никто и не забрал из садика. Отец в командировке, и домой её должна была отвезти мама… Дилюк отвлёкся от приготовления еды, вновь удивлённо оборачиваясь к вопящему Альбериху. И кое-что до него явно дошло раньше, чем до синеволосого. — Да, точно, когда я приехал, её в квартире не было. И надеюсь, твоя мать действительно её не забирала, потому что если это не так, то у меня для тебя ещё одна плохая новость… Кэйа вдруг похолодел.

«Блять»

Пронеслось в мыслях. — Сука! Вскрикнул он и пулей понёсся в прихожую. Дилюк лишь раздражённо закатил глаза. — Вот же несчастье на мою голову. Кэйа, ты куда попиздел? Пешком до туда идти настолько дохуя, что ты даже не представляешь. Стой, кому сказал! Только у выхода ему удалось нагнать неугомонного Альбериха. — Блять, у меня сестра возможно пропала, не буду я тут стоять! На лице Рагнвиндра было буквально написано: «Боже, дай сил стерпеть тупость этого придурка. Аминь.» — Во-первых, до туда пешком часа два, да и то в темпе бега, причём марафонского. Во-вторых на улице минус два, хотя так и не скажешь, а ты, если не забыл, приебашил сюда без куртки. Так что стоять, пока я найду тебе верхнюю одежду, а потом мы вместе поедем, куда скажешь. Кэйа судорожно выдохнул, быстро кивнув. Дилюк был прав, он поступил бы глупо и импульсивно, сорвавшись на улицу, в незнакомый квартал, в одной футболке. — И снова спасибо тебе за помощь. Ответом на благодарность послужила джинсовая куртка, пущеная в Альбериха от шкафа с одеждой. И сердце синеволосого юноши вновь колотится, как бешеное.