Так сошлись звёзды

×××

Чжун Ли просыпается от яркого света, бъющего в глаза.

«Я что, проспал, и Ху Тао пришла меня будить?»

Но нет, оказалось парень просто не задёрнул шторы. А за окном удивительно ясно: ни облачка на нежно-голубом полотне неба. Солнце светит, да так ярко, что почти слепит. Моракс даже присвистнул. Давненько Ли Юэ не радовал своих жителей хорошей солнечной погодой, ещё и в конце сентября. Брюнет лениво поднимает с прикроватного столика телефон. Время семь часов утра. По привычке проверяет сообщения и почту. Пусто. Тарталья так и не написал ему за все выходные. Странно, ведь Чжун Ли почему-то казалось, что Чайльду на него совсем не плевать. Однако первым он рыжеволосому не напишет. Слишком много, где тот проебался. Что ждёт их дальше? Моракс вертит в руках плюшевого медведя. Пялится в стеклянные глаза-бусинки невидящим взором. Звать это чудо-юдо Гобой — так решила Сян Лин, когда достала причудливого зверька из автомата с игрушками. Чжун оставил его себе на память. На долгую и горькую память. Парень готовит незамысловатый завтрак из того, что есть в холодильнике. И пока жарится на сковородке бекон, от нечего делать, заглядывает в ту самую группу «Подслушано», пост из которой скидывал Венти на днях. Вообще, это — грязная помойка из сплетен и слухов, созданая непонятно кем ещё множество лет назад. Но одно оставалось в ней неизменно. А именно количество мерзости, что выливалось туда ежедневно, разжигая ссоры, конфликты и, естественно, травлю.

«Дилюк Рагнвиндр и странный новенький — пара, или фэйк?»

«Сангономия Кокоми оказалась той ещё грязной шлюхой. Бывший парень слил её обнажёнку. Строго 18+, смотреть в закреплённом комментарии!»

«Кэйа Альберих — гей? Свидетели подтверждают, что видели его в совсем недружеской компании пятерых мужчин…»

Чжун Ли со скукой листал все эти «ошеломляющие новости», ничуть, вообщем-то, не удивлённый. Эта группа с самого момента её сотворения держалась на трёх монументальных столпах: сплетни, сливы интимных фото и обсуждении «популярных» личностей школы. Ничего нового и интересного не наблюдалось. А что он, собственно, ожидал увидеть? Однако, вопреки обычаю, всё же зацепил взглядом очередной пост, выложенный, судя по всему, ночью.

«Шок. Одинадцатикласница Нин Гуан — стриптизёрша в дешёвом ночном клубе! Смотрите фулл в закреплённом комментарии!»

Моракс удивлённо вскинул бровь. Либо это — гениальный кликбэйт, либо… да нет, другого варианта и быть не может.

«Не моё это дело. Даже если и правда, ничего эта информация не меняет…»

Он держался почти минуту, тупо перечитывая злосчастный пост, сомневаясь. Однако любопытство победило, брюнет кликнул по ссылке. Взору предстало несколько фото, в удивительно хорошем качестве. Клуб. Шест. И непосредственно сама блондинка, танцующая на этом шесте в высоких стрипах и весьма откровенном наряде. В том, что на изображении запечатлена именно Нина, не возникало ни малейших сомнений.

«Оу, я определённо не должен был этого видеть.»

Чжун Ли отложил телефон, задумчиво прикусывая губу.

«Надо будет по дороге в школу купить ей шоколадку, порадовать. Потому что сегодня, уверен, на неё выльется очень много говна всех сортов и вариаций.»

Слатшэйминг — явление в обществе и их школе совсем не новое, да и не то, чтобы такое уж редкое. До других, чужих ему девочек, Ли дела нет. Но вот когда жертвами подобного становятся твои знакомые, хочется набить рожу каждому, кто посмеет доебаться. А поскольку с Нин Гуан они находились в достаточно тёплых отношениях, Моракс посчитал своим долгом поддержать светловолосую. Потому что приятных вещей в свой адрес она в следующие несколько недель будет слышать крайне мало. Чжун Ли мерзко осознавать, что в этом мире всё ещё существуют люди, способные на подобное. Более того, ходят с ним в одну школу.

Память ведь — интересная штука. Плохое про других всегда храним близко, чтобы легче вспомнить, когда нужно подколоть, задеть, унизить, окунуть милой мордочкой в грязь своего, такого несовершенного во всём, оппонента. Но когда тот поднимается, делает ответный удар словом-хлыстом, ты тоже спускаешся с небес на землю. Сам ведь далеко не идеал, просто не помнишь всех проёбов. Хорошо, что собеседник помнит, верно?

Потому что такой же жалкий уёбок, зацикленый на недостатках других, как и ты, как и любой на вас похожий. Плохое о себе хранить в мозгу не хочется. Извечно загоняешь стыд, вину и омерзение к собственной личности глубоко в черепную коробку. С глаз долой, из сердца вон. Но нужно быть клиническим идиотом, чтобы не понять со временем, что в какой бы далёкий и тёмный угол ты всю ту жесть не запихнул, всё это великолепие, один хрен, вылезет, потревожит малясь грешную душёнку и обратно, в чулан сознания. К чему рефлексия? Пусть сидит там твой маленький монстр — комок гнили, приправленный горсткой омерзения и всего самого отвратительного, что в тебе есть. Жить ведь не мешает, так к чему избавляться? Давай, вырасти из себя эмоционального кастрата, которому от чего-то так не похуй, что там делают другие, циничная ты мразь

*Из размышлений Чжун Ли о социуме и отдельных его индивидах*

Моракс таких на дух не переносит. Сам плохого в людях старается не замечать, а если так уж случилось, то внимания на этом акцентировать не смеет. И его бесит буквально каждый уёбок в комментариях под постом о Нин Гуан, дёрнул таки чёрт его туда зайти. Честно, любому из них Моракс с чистой совестью дал бы по еблу. Сраная свалка псевдо-моралистов и мамкиных сексистов.

×××

Кэйа же, в отличии от брюнета, просыпается не один. И не от ослепительного света солнца — шторы плотно задёрнуты, а от лёгкого и горячего поцелуя в шею. Дилюк лежит рядом, приобнимая Альбериха за талию. Вчера он так и не уехал домой. Предпочёл компанию своего молодого человека. И как чувствовал, ведь Кэйа действительно боялся остаться на ночь в одиночку. Все выходные парня сковывал холод паники и дрожи, спать было почти нереально, а если и удавалось таки заставить тревожное сознание немного передохнуть, то оно платило за подобное принуждение сполна, сопровождая пробуждение синеволосого очередным сонным параличом. Страшно. Однако этой ночью Кэйа был не один. И снился ему отнюдь не очередной кошмар…

Громкий стон. Альберих выгибается под чужим телом, отдаёт всего себя, ластится, словно кот. Внизу живота приятно тянет.

Чужая ладонь сжимает возбуждённый член, двигаясь вдоль плавно и размеренно. Непозволительно медленно.

Дилюк дразняще ему улыбается, изредка касаясь головки языком. Издевается. Кэйа гнёт спину сильнее, невербально умоляя Рагвиндра ускорить темп. Тот лишь тихо хмыкает. И, Господь, его голос — густой сладкий мёд, льётся в уши Альбериха, возбуждая ещё сильнее. Низкий, с едва уловимой хрипотцой и до жути влекущий — под стать хозяину.

— Прошу, быстрее…

Шепчет задыхаясь, когда Дилюк вновь накрывает губами чувствительную головку. Кэйа безумно хочет кончить, но красноволосый словно бы специально отдаляет оргазм, двигая ладонью нарочито медленно. Грубо целует внутреннюю сторону бедра, оставляя на нежной смуглой коже едва заметный засос. Следующий приходится на ярко выпирающую тазовую косточку. Этот след куда ярче предыдущего, краснее. Кэйа сладко стонет, извиваясь под движениями горячих губ и языка. Дилюк чуть приподнимает его за бедра, оглаживая руками ягодицы, слегка надавливая подушечками пальцев: грамотно и приятно, без ногтей, до лёгкой боли. Альбериха возбуждают подобные ощущения. И красноволосый это прекрасно замечает, отвешивая слабенький, едва ощутимый шлепок. У Кэйи рвёт крышу, он почти забылся в этом порочном наслаждении.

— Сильнее, Люк, молю…

И тот, всё так же хитро и соблазнительно улыбаясь, повинуется. На сей раз боль не фантомная — отлично чувствуется саднящей отметиной на коже. И доставляет парню невероятное удовольствие. Кэйа кончает в тот же миг, до крови закусывая губу. И ему безумно хорошо.

Альберих резко подрывается на постели, широко распахнув глаза. Чувствует, как чужая рука чинно-мирно оглаживает рёбра и впалый живот, приятным теплом щекоча чувствительную кожу. Дилюк лежит рядом, приобняв его за пояс и… улыбается? Однако совсем не так пошло и возбуждающе, как во сне. Очень расслаблено, спокойно и умиротворённо. — Напугал? Приподнимается на локтях и мягко целует синеволосого в губы. Кэйа недоуменно моргает, сбрасывал с себя остатки весьма постыдной фантазии. — Нет, всё в норме. Хорошо, что ты меня разбудил, а то бы и дальше смотрел эту… кхм, бредятину. Альберих решил, что лучше ему не посвещать Дилюка в подробности своей сновиденческой порнографии. — Кошмары? — Участливо спросил тот, чуть склонив голову. Кэйа же неловко заёрзал на месте. Его похабный сон может и закончился, однако стояк то никуда не делся, нескромно напоминая о себе неприятной тяжестью. — Д-да, типо того. — Альберих резво плюхнулся обратно на кровать, моля всех богов о том, чтобы Рагнвиндр ничего не заметил. — Ну, судя по звукам, это был ужастик в стиле бдсм порно. — Хохотнул Люк, не представляя, насколько близок был к правде.

«Ещё и ржёт, юморист хренов!

Ладно, сам я не лучше. Конченный извращенец. Нет, серьёзно, ну какой нормальный человек будет просить отпиздить его в собственном эротическом сне? Только такой же ёбнутый, как я, видимо…»

Рагнвиндр ушёл на кухню, химичить что-нибудь съестное им на завтрак, а Кэйа, в свою очередь, постыдно дрочить в душ. На самом деле, его действительно несколько беспокоил факт того, что даже в своей бурной юношеской фантазии, Альберих получал удовлетворение только через боль… Как и в жизни. Пугающее совпадение, если так задуматься.

«Интересно, если я его по настоящему доведу, буквально выбешу… Дилюк сможет меня пиздануть? И не в контексте поучительного подзатыльника, а по настоящему.»

И насколько бы странным Кэйа ни был в свои «предпочтениях», всей душой надеялся, что красноволосый на подобное не способен. Потому что хочется научиться любить не через боль и страдания…

×××

У школы как всегда толпится много народу. Кто только приехал, кто ждёт своих друзей, а кто просто подольше желает насладиться приятной погодой. Солнышко нежно щекочет, порозовевшие от лёгкого холодка, щёчки учеников. Чжун Ли стоит, опёршись о стену чуть поодаль, дабы не попадаться под ноги бесчисленным младшеклассникам, что во всю носятся по двору, играя то ли в догонялки, то ли ещё в какую затейливую их придумку. Брюнет ждёт Нин Гуан. Хочется встретить её первым, чтобы, если что вдруг, защитить от едких фраз и подколок. Девушка появляется почти к звонку. Идёт нарочито медленно, неспеша, чуть опустив голову. — Привет, Нин. Я как раз тебя ждал… — Улыбается приветливо, помахав блондинке ладонью. Та настороженно вздёрнула бровь, словно ища в этих словах подвох, загвоздку. — Если ты вдруг решил меня просвятить, можешь не стараться, я уже видела пост. — Она сглатывает ком в горле. — Да я и не сомневался, что ты в курсе… вот, — парень протягивает Нине большую плитку молочного шоколада. Та смотрит на презент с недоверием и очень хмуро, словно видит тут некое двойное дно. — Если это вдруг какой-то ебанутый намёк, сразу скажу: я стрипуха, да, но не шлюха. Так что за шоколадку спать с тобой не буду. — Выплёвывает ядовито, поджав губы и скрестив руки на груди. После раскрытия тайны она, разумеется, ничего приятного в свою сторону не ждёт, а потому видит в поступке Моракса совсем не то, что тот в него вкладывал. Чжун Ли впал в ступор. Неужели он действительно выглядел так, будто ему от блондинки действительно нужно было нечто подобное? Собравшись с мыслями, брюнет издал короткий смешок, весьма спокойно поясняя: — Прости, но ты немного не в моём вкусе. Видишь ли, я — гей и девушками не интересуюсь. Нин Гуан столбенеет, удивлённо воззрившись на одноклассника. — А это, — краткий кивок в сторону сладости, — просто попытка тебя приободрить. Видно, не особо удачная. На лице появляется виноватая улыбка. А блондинка всё так же стоит в немом ступоре, и двух слов не способная связать. Перед ней впервые вот так прямо и без раздумий делают каминг-аут.