Так сошлись звёзды

×××

— Эй, братец, не упрямься, обними меня! Итэр не любит, когда она приезжает в город. Недовольно кривится, позволяя таки тонким и холодным женским рукам обвить свою шею. Короткие блондинистые волосы щекочут лицо. — Как же я скучала. Люмин оставляет короткий поцелуй на щеке брата, но тот отскакивает в сторону, словно от огня. Девушка не удивлена, всё так же улыбается ему пухлыми розовыми губами. Но только лишь ими. Глазами, как и телом, она до безумия холодна. Словно прекрасный камень янтарь — радужки её такие же стеклянные и искусственные, кем-то мастерски вставленные вместо настоящих: живых, ярких, тёплых и искристых. На лице Люмин они смотрятся крайне изоблечающе, прекрасно показывая, кто она есть на самом деле. — Надолго к нам? — Интересуется скорее для приличия. Прекрасно ведь знает: сестра не уедет, пока не достигнет желаемого. А что нужно Люмин в этот раз, не знает даже сам Господь Бог. Она достаточно хитра и изворотлива для того, чтобы держать свои маленькие женские секретики при себе. — А что, хочешь, чтобы я погостила подольше? Дразнит Итэра словами — точно издевается. — Мне как-то всё равно. Я должен сосредоточиться на учёбе. Люмин хмыкает, упирая руки в боки. Изучающе пробегается взглядом по лицу братца и, словно сделав некое важное умозаключение, одобрительно кивает. — Правильно, учись, тебе же во благо будет. И Итэр знает: что-то тут не так. Понять бы только, что именно.

×××

— Блять, где ты? Люк, пожалуйста, ответь мне. Сука, блять, умоляю. Ну Дилюк, ну солнышко, прошу тебя. Боже, блять, пусть с тобой всё будет нормально, я же пиздец волнуюсь нахуй… Кэйа оставил много голосовых сообщений в их личке. Все они были в основном бессвязны и часто прерывались всхлипами Альбериха. Он стоял на мосту уже около часа, прекрасно обнаружив припаркованную машину. Но Дилюка рядом всё как-то не наблюдалось. Кэйе хотелось рыдать, что есть мочи. Потому что правда страшно. Впервые страшно за жизнь дорогого ему человека. Ведь если так подумать, он же толком ничего о Рагнвиндре и не знал… Люк никогда особо о себе не распространялся, предпочитая держать рот на замке, когда разговор заходил о чём-то личном. Чем он живёт, что творится у него в голове? Альберих почему-то совсем об этом не размышлял. Проблемы собственной рутины всегда волновали сильнее и казались куда более насущными, нежели те, что касались непосредственно любимого человека. Кэйа никогда не спрашивал Дилюка о матери, об отношениях минувших, о его личных заморочках и тараканах в голове. Вспоминая Рагнвиндра, мысленно рисовался лишь образ красноволосого паренька, ничего более. Кайа помнил абсолютно каждую черту его лица, но… Что там у Люка за душой — загадка. И Альбериху впервые пришла в голову простая, как всё гениальное, мысль:

«Не только ведь я способен свести счёты с жизнью.»

Теперь он понимал Венти и Розарию. То, как страшно и больно им было видеть друга, из которого, капля за каплей, вдоль вскрытых вен утекает жизнь.

«Я ведь не переживу его смерть.»

Кэйе нестерпимо хочется сигануть туда, вниз, в холодные воды реки, отражающей чёрное ночное небо и россыпь звёзд. Лишь бы не чувствовать этой жгучей боли и отчаяния каждой клеточкой тела. — Не нужно себя накручивать. Возможно всё не так, как кажется на первый взгляд. — Говорит вслух, словно бы эта фраза станет убедительнее хоть на грамм, если будет озвученна. Да только душу всё равно острыми коготками-лезвиями царапают неугомонные кошки тревоги и липкого страха. Кэйа не привык верить в лучшее. Хотя бы потому что Дилюк всегда казался ему похожим на свою сестру Лизи. А Альберих слишком хорошо помнил, как кончила эта девушка…

×××

— Я вас люблю. Звучит коротко и звонко, разнося эхом по кухне взволнованный девичьий голос. Бэй Доу смотрит удивлённо. Даже сейчас, к концу дня, когда её ресурс полностью исчерпан и хочется просто завалиться спать, откуда-то появляется та самая странная эмоция, какую невозможно описать ни одним из существующих слов. Брюнетка слишком устала, чтобы думать. Шестерёнки мыслей крутятся вяло, словно из последних сил, категорически отказываясь воспринимать что-либо. — Можете мне не отвечать, я прекрасно пойму и лезть больше не стану. Нин Гуан кажется, будто учительница смотрит не на неё, а как-то сквозь. Словно сознанием сейчас где-то очень далеко. — Спасибо. Доброй ночи. Бэй Доу хватается за возможность не копаться сейчас в их взаимоотношениях, как за спасательный круг. Потому что у неё вряд ли получится сказать что-то хотя бы малость связное. — Давай обсудим утром. Бросает на прощание, а дверь в её спальню с хлопком закрывается. И Нин Гуан понимает, что инцидент, вообщем-то, исчерпан, да только легче от этого не становится.