Так сошлись звёзды

×××

Октябрь в этом году пролетел как-то неожиданно быстро, словно куда-то торопясь. В общем и целом, кардинально ничего в жизни ни одного из ребят он не изменил. Чжун Ли всё так же стабильно виделся с Чайльдом во внеурочное время. Кажется, он начинает действительно сильно к нему привязываться. И это Моракса весьма сильно тревожит. Слишком глубоко парень погрузился в эти «отношения», как-то совсем позабыв о том, что любить человека из мафии — себе дороже. И пока Чжун Ли начинал потихоньку разбираться в своих чувствах, сам же Аякс, кажись, запутался окончательно. Потому что в жизнь Чайльда резко и безцеремонно ворвалась Люмин — девушка, перевернувшая всё вверх дном в его спокойных и размеренных буднях. Она была волшебной, абсолютно великолепной в своей детской непосредственности женщиной. Тарталья почти сразу понял: Люма куда старше своей внешности, возможно лет на пять, а может даже и на десять. Он никогда не спрашивал её о возрасте. Она никогда не говорила о себе сверх положенного. Но и этот расклад Аякса устраивал. Они ходили на свидания. Достаточно часто, чтобы назвать подобные встречи регулярными. И Чайльд не знает, правильно ли всё то, что он чувствует к этой особе. Нет, он всё ещё любит Чжун Ли, однако… Общение с Люмин — словно новая грань человеческих взаимоотношений. Он не чувствует к ней влечения физического. Ни капельки, но… Боги, как хорошо она удовлетворяет его интеллектуальную потребность. Заполняет каждую свободную клеточку души собой, не оставляя другим и шанса. Сходясь с ней в одной точке пространства, Тарталья, каждой клеточкой тела, ощущает удивительную лёгкость, ясность ума. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько собой, как в компании Люмы. И это Аякса пугает. Новое и неизведанное всегда настораживает. Да и Чайльд был уверен, что его в этой жизни уже ничем не удивить. Что ж, жизнь полна неожиданных сюрпризов. А приятных, или неприятных, там дальше видно будет.

×××

Венти же весь этот месяц активно избегал Дилюка. Да, словом, и Кэйю заодно. У него было достаточно времени для того, чтобы всё хорошенько обдумать. И пришёл парень к крайне неутешительному выводу: к Рагнвиндру у него и впрямь есть некие чувства, стоит отметить, совсем не дружеские. Подобное умозаключение радостнее его жизнь не делало, как, впрочем, и жизнь Кэйи. Альберих совсем не понимал, почему лучший друг так внезапно отстранился. И одному лишь Дилюку, кажется, было на эту ситуацию абсолютно плевать. Он всецело и полностью переключил своё внимание на Кэйю, чему тот был несомненно рад. Рагнвиндр постоянно звал его на свидания и прочие мило-романтичные встречи, так что практически ни один вечер Альберих не проводил в одиночку. Люк стал более внимательным, чутким, осторожным в своих словах и действиях. Было прекрасно видно, как сильно он старается стать лучше, прыгнуть выше своей головы ради Кэйи. Да только, что именно им двигало, так до конца и не ясно. В какой момент Дилюка столь внезапно перемкнуло? А главное — что стало этому причиной? Неужто парень, впрямь, почувствовал на себе некий груз ответственности за свои поступки в целом, и то, как они влияли на его отношения в частности. Ну, а вот Кэйа же, как и всегда, имел заморочки более приземлённого характера. И даже их с Дилюком ссоры как-то отошли на второй план, позорно отступив, в силу превосходства другой его проблемы. А именно того факта, что за весь октябрь отец парня так и не смог смириться со смертью супруги. А что лучше «поможет» горю, как не алкоголь, верно? Вот и мистер Альберих, не найдя варианта оптимальнее, ушёл в долгий безпробудный запой. И всё бы ничего, да только пьяным он был страшнее самого разрушительного и смертоносного стихийного бедствия. Кэйа всё чаще стал ловить себя на мысли, что временами действительно до дрожи боится за свою жизнь, да и жизнь младшей сестрёнки в том числе. А потому, когда отец вновь напивался до состояния слепой агрессии, хватал рюкзак и Чичи подмышку и пулей вылетал из квартиры, паралельно набирая номер Дилюка. И когда в очередной из таких вечеров, подняв трубку, Рагнвиндр первым делом спросил: — Опять батя? — Кэйа понял, что дело дрянь и пора бы уже с этим что-то решать. Жаль только, парень совершенно не знал, как это сделать. Словом, октябрь у Альбериха кончался не самым приятным образом. Однако ему не привыкать…

×××

Что до Нин Гуан и Бэй Доу: эти две прекрасные дамы сейчас, смеясь и бросаясь разноцветной мишурой, украшали дом к празднику. — Ну и почему у тебя получаются нормальные светильники, а у меня какие-то обосрыши! Блондинка отбрасывает очередной искромсанный закатник. Доу же в ответ лишь тихо посмеивается, продолжая медленно и методично вырезать из фрукта подобие страшной рожици. — Зато, с твоими покалеченными закатниками, эта Страшная пятница станет по настоящему страшной. — Бэй захохотала, откладывая очередную удачно изготовленную мордашку. Нина ухмыльнулась, принимаясь за работу над новым «подопытным» плодом. За пару часов девушки настрогали порядка двадцати фигурок и уже изрядно утомились. Впрочем, основная масса более или менее симпатичных принадлежала, всё-таки, именно Бэй Доу. Нин Гуан же, как заявляла она сама, родилась, похоже, с руками не из того места, так что с неё взятки гладки. Страшная пятница — самый главный, яркий и, пожалуй, самый весёлый праздник осени в Ли Юэ. Припадал он на последнюю пятницу октября, ведь издавна именно в этот день их дальние предки собирали урожай с полей. Празднецтво же это — символ благодарности богам за плодородие и просьба их дальнейшего благословения, сохранившееся и до сих пор. Чем-то атрибутика сего торжества напоминала Мондштадскую, однако вместо тыкв местные использовали большие спелые закатники. В остальном же, всё те же фонарики, походы детишек за конфетами и извечное их: «сладость, или гадость?» Хэллоуин во всей своей красе, но с поправкой на Ли Юэйский колорит. И раз уж пошла такая пляска, наши девчонки во всю включились в подготовку к празднованию. Оказались ли чувства Нин Гуан взаимны? Что ж, учитывая то, что сейчас они вместе с Бэй Доу остервенело соревновались в колличестве вырезанных закатниковых рожиц, ответ очевиден. За весь прошедший месяц родители Нины так и не сменили гнев на милость, даже не пустив дочь на порог. Блондинка немного погоревала, но достаточно быстро забылась. Да и как тут не позабудешь обо всём на свете, когда рядом такая восхитительная женщина. Доу была совсем не против, чтобы Нина жила вместе с ней. Напротив, ей такой расклад вещей даже нравился. Они подходили друг другу настолько хорошо, что любой сказал бы: «эти двое — идеальная пара». Нин Гуан любила готовку, прекрасно справлялась со всеми делами по дому. Бэй Доу же, в свою очередь, чудно обеспечивала их обеих благодаря своим многочисленным репетиторствам. И в доме этом наконец воцарилась гармония двух любящих и во всём прекрасно дополняющих друг друга людей. Блондинка бросила танцы. Не сразу, правда, опасаясь, что станет для своей возлюбленной сплошной финансовой обузой, как было в случае с родителями. Однако, немного погодя, Доу вселила в неё железобетонную уверенность в том, что о деньгах Нина может совсем не переживать. И наконец она была свободна. Ещё никогда прежде Гуан не чувствовала себя вольной делать то, что ей самой нравится и хочется. Иногда девушка невольно вспоминала предсказание Моны:

«Но вскоре появится человек, что способен решить твои проблемы, даже если ты того не попросишь. Он будет для тебя каменной стеной, за которой ты, впервые в жизни, почувствуешь себя в безопасности.»

И это определённо было сказано о Бэй Доу. Она появилась в жизни Нины внезапно, перевернув вверх дном всё, что только могла. И об их встрече блондинка не жалеет от слова совсем. Впервые, пожалуй, за долгое время. Это ли не есть счастье?