Так сошлись звёзды

×××

Лёгким поцелуем приветствует появившегося на пороге Кэйю и пропускает в дом. За ним, недовольно пыхтя, топает младшая сестрёнка Ци Ци. Дилюк уже даже не удивляется растрёпанной причёске и мятой домашней футболке, в которой заявился к нему гость. На плече, как всегда, рюкзак с предметами первой необходимости. И сам факт существования подобного «экстренного комплекта» уже говорит о многом. — Почему мы опять ушли? — Чичи сердито воззрилась на брата, скрестив крохотные ручки на груди. — Я хочу праздновать Страшную пятницу вместе с тобой, папой и мамой! — Топает ножкой, хмурясь пуще прежнего. — И вообще, где мама?! Почему она так надолго уехала? И почему папа постоянно злится? Дилюк по одному лишь растерянному взгляду Кэйи понимает, что у того вот-вот сдадут нервы. Альберих действительно выглядит устало. — Да не знаю я где мама! Не знаю. И батя не знает, вот и бухает, как не в себя. Отстаньте от меня уже, вы оба! — Взрывается таки парень. Его переполняют обида и ужасное бессилие. И если Дилюк всё это прекрасно понимает, то Ци Ци в упор не видит причины внезапного всплеска агрессии брата. Глаза девочки наполняются слезами. Кэйа фыркает и уходит в соседнюю комнату, громко хлопнув дверью. Рагнвиндр же, вздохнув, присаживается на корточки рядом с Чичи, пытаясь успокоить. — Прости его. Он это не со зла. Кэйа правда не знает, где мама и его это тоже очень сильно беспокоит. Сейчас он остынет и сам перед тобой извинится, хорошо? Девочка вытирает слёзы тыльной стороной ладошки и кивает. — А мы пойдём за конфетами, дядя Дилюк? Сегодня же Страшная пятница! — Смотрит на него требовательно, чем вызывает у Рагнвиндра лёгкую полуулыбку. — А если я просто куплю тебе конфет? — Нет! Я хочу сама их собирать, как все дети! — Робкое предложение Люка было нещадно отвергнуто категоричной Ци Ци. — Ладненько, тогда давай я поговорю с твоим братом, а там уже и решим вопрос с конфетами, хорошо? И получив одобрительный кивок, Дилюк уходит в соседнюю комнату, вразумлять эмоционального придурка, именуемого его парнем. — Кэйа, брэйк. Остынь. — Укладывает руку на плечо, получая лишь неодобрительный фырк в ответ. Однако Люк куда более терпелив, чем кажется. — Так, давай сейчас без твоих этих выебонов. Ты зачем на ребёнка накричал, а? Она же тебе при любом раскладе ответить не сможет. Со мной можешь и поорать, я посмотрю, как быстро ты засунешь язык обратно в жопу. А вот с сестрой такую хуйню творить не надо. — Говорит спокойно, но достаточно серьёзно, скрестив руки на груди. Кэйа прикусывает губу. Видно, злость сходит на нет, уступая место здравому рассудку. — Она сильно обиделась? — Спрашивает, опустив взгляд в пол. — Не особо. Если честно, она просто ничего не поняла. Но точно обидется, если ты не пойдёшь с ней клянчить конфеты на Страшную пятницу. Кэйа хлопнул себя по лбу, словно вспомнив что-то важное. — Точно. То-то я думаю, что же сегодня за день, раз я даже в календаре его отметил. Шик, тогда пойдём за сладостями? Дилюк поморщился. — Идите. Я не особо люблю этот праздник, так что на этот раз пас, извини. Однако Кэйа и слушать его не желал. — Не будь душнилой хотябы раз в году и погнали с нами. Будет весело, это же Страшная пятница! И не дожидаясь, пока Дилюк придумает отговорку, Альберих схватил его за руку и потащил прочь из комнаты.

×××

Тарталья просыпается под вечер, держась за раскалывающуюся от боли голову. Да уж, весело он провёл этот праздник, ничего не скажешь. Вспомнить бы только, как… Напиток из Снежной, звучно прозваный её жителями «водкой», отлично чистил все воспоминания о минувшем вечере. Однако, пожалуй, лежащая рядом Люмин могла бы помочь парню вспомнить… Только вот, пусть вначале оденется… наверное…

«Бля-я-я-я-я-ять!»

Сознание Чайльда, словно молнией, прошибло вдруг осознанием одного простого факта: голая девушка, лежащая с тобой рядом, обычно свидетельствует о неком произошедшем акте…

«До связи, но не половой…»

От чего-то проносится вдруг в голове фирменная фразочка, что уже не кажется Аяксу такой уж юморной. Мерзко. И как-то до безумия отвратительно и гадко от того, что он — самый гейский гей из всех геев, изменил своему молодому человеку с девушкой… Даже звучит унизительно! — У тебя глаза такие перепуганные, словно покойника увидел. Тарталья дёргается, чертыхаясь у себя в мыслях, но таки поворачивает голову к Люмин. Как давно она вообще проснулась? И будто хочется что-то сказать блондинке, как-то завязать разговор, но слова плотным комом застревают в горле. Благо, Люма достаточно спокойна и расслаблена, чтобы начать сею неловкую беседу самостоятельно. — Не парься, ничего у нас не было. Вернее, я надеялась, но у тебя даже не встал. Закатывает глаза, сладко потягиваясь на постели, разминая затёкшие суставы, ни капли не стесняясь своего нагого тела. — Я просто… — Чайльд до сих пор настолько пьян, что и пары слов связать не в состоянии. Зато Люма, видно, ещё как трезва. — Не оправдывайся, мне абсолютно не интересно знать, почему всё произошло именно так. Оставь эту маленькую тайну при себе и позволь моей скромной персоне и дальше винить во всём водку. Так будет проще для нас обоих. Аякс лишь коротко кивает в ответ. Блондинку и впрямь совсем не обязательно посвящать в таинства его ориентации. Люма собралась абсолютно молча, в тишине покинула квартиру и была такова. Тарталья ей, в каком-то смысле, даже благодарен. Провожает удаляющуюся фигуру долгим взглядом, в очередной раз убеждаясь, что девушка эта — совсем не молоденькая практикантка, хоть и выглядит не старше двадцати. Всё это время Люмин была достаточно хитра и сообразительна для того, чтобы не показывать этого другим. Мужчин пугают умные женщины, ведь в компании с ними легко потерять тот самый пресловутый «контроль». Аякса, словом, эта участь почти постигла. Или не «почти»… Кто знает, сказала ли Люмин правду о том, что случилось этим вечером? Ведь водка из Снежной славится тем, что украденные воспоминания не возвращает…

×××

Дилюк пытается откреститься, но Кэйа жесток и неумолим. Натягивает на него какую-то пластиковую страшную маску и, вместе с довольной как слон Цици, ребята отправляются клянчить конфеты. Вообще, Рагнвиндр всё это празднество в рот ебал. Он ненавидит этот день. Желает иголок под ногти тому, кто придумал Мондштадский Хэллоуин и Ли Юэйскую Страшную пятницу. Потому что это, блядь, не честно. Потому что именно в тридцать первое число… Они возвращаются домой глубокой ночью. И если Кэйа с сестрой сияют широкими улыбками, то Люк радует мир лишь кислой миной. Боже, как же он хочет, чтобы этот день уже поскорее закончился! И парень даже почти проваливается в сон, но по квартире вдруг разносится дребезжащий звук дверного звонка. — Блять, да когда же эти дети уже успокоятся со своими конфетами? И Дилюк, закатив глаза, уныло плетётся встречать незваных гостей. Однако за дверью его ожидают совсем не надоевшие парню мини-человечки в страшных костюмах. — Дотторе? Сказать, что Люк удивлён — ничего не сказать. — Приветик. — Тот неловко поднимает руку, слегка ею помахивая. Другую же держит за спиной, словно что-то пряча. — Тебя выписали? — Ну, типо. Воцаряется секундная пауза. Дилюк не совсем понимает, что именно Иль забыл тут, так ещё и в Страшную пятницу. — Чем обязан? — Осведомляется, недоверчиво прищурившись и отступив на шаг назад. Дотторе моргает и наконец отрывает зачарованный взгляд от парня напротив. — Знаю, я поздновато, но всё же хотел тебя поздравить. — Протягивает Рагнвиндру небольшой чёрный пакет, ранее спрятанный за спиной и робко улыбается. — С днём рождения тебя, Люк. — Короткий взгляд на часы, — Вернее, с прошедшим, уже час ночи. Ну, в общем, думаю ты и так… Он не договаривает. Дилюк одним порывистым движением обнимает Дотторе, крепко прижимая его к себе. — Какого блядского хуя вы тут творите?! Кэйа, как всегда, появляется в самый неподходящий момент. И его, очевидно, совсем не устраивает тот факт, что его бойфренд обжимается со своим бывшим. — Оу, и тебе приветик, Альберих. Полагаю, я помешал. Улыбка моментально слетает с лица Дотторе, сменяясь недовольством. Не удивительно: Кэйа испортил ему милый и трогательный момент. — Что ты тут вообще забыл, а? Лицо его холодно, словно ледяная глыба. Дилюк буквально чувствует исходящую от парня ревность и злость. Ух, что-то сегодня будет… — Ничего особенного, просто поздравил Люка с днём рождения. Но не волнуйся, я уже ухожу. И легко чмокнув оторопевшего Рагнвиндра в щёку, Дотторе развернулся, направившись к лифту. А с Кэйи словно разом сбили всю спесь. Он выглядел растерянно и будто бы даже немного испуганно. — Твою мать… — Протянул срывающимся в хрип голосом, сползая по стенке вниз. Дилюку хватило одного лишь взгляда, чтобы понять: Альбериху сейчас пиздецки стыдно. — Не думал, что он вспомнит. — Ухмыльнулся красноволосый, закрывая дверь. — Хули расселся то, давай поднимай жопу с пола и пиздуй спать, распаковку «birthday present» устроим завтра. Люк сейчас, без всяких сомнений, издевался. Эдакая «маленькая месть» чувством вины за все проёбы сегодняшнего дня, на которую, Рагнвиндр уверен, он имел полное право. Слишком долго Дилюк был «хорошим парнем»…