Цербер сверху

— Грома ко мне! — рявкнул Прокопенко, хлопнув дверью, и все вокруг зашевелились, но затем кабинет полковника вновь открылся, и тот добавил: — И Хазина сюда! На этот раз, пока Игорь шëл в кабинет Прокопенко, никто не рыпнулся к столу, начиная создавать кассу из ставок. Петя следовал прямо за Громом, посматривая на всех как на дерьмо собачье, и каждый в отделе старался сделать вид божьего агнца. В противном случае жопа ждала всех. Игорь придержал Хазину дверь, и опера удивлëнно зашептались. Петя посмотрел на Грома красноречиво, но молча прошëл внутрь и по-хозяйски раскинулся на удобном диване, закинув ноги на столик. Дядя Федя проворчал себе под нос что-то невразумительное и спихнул конечности Хазина. Тот только фыркнул, всем своим видом показывая степень расхристанности. — Игорëк, отойдëм на пару слов. — Прокопенко вытолкнул Грома обратно в зал общей работы и устремился к допросным, прикрыв дверь и оставляя Петю в изоляции. — Фëдор Иванович… — начал было Игорь, но Прокопенко прижал его к стене в пустом коридоре и погрозил пальцем. — Ты мне не это, не надо. Ты что с Хазиным в кабинете делал, что мебель дрожала и крики весь наркоотдел слышал? Гром покраснел под внимательным взглядом. Он не думал, что так знатно опростоволосился. — Игорëк, ты совсем с дуба рухнул? — громким шëпотом наехал Прокопенко. — Его отец помнишь кто?! Он тебя по стенке размажет, дурья твоя башка. — Дядь Федь… — Не дядькай, — огрызнулся полковник. — Это сейчас Петя смирной, но в парне гонору столько, даром, что сотрудник любо-дорого, тьфу ты, как бы слишком дорого не обошлось. — Да нормально всë, — вздохнул Гром, сунул руки в карманы и качнулся на носках, как в детстве, когда дядя Федя отчитывал его за то, что влез в разборки и вернулся весь в синяках. В этот раз синяки были, но иного толка. — Игорь, Хазин-младший — это одно, а вот Хазин-старший совершенно другое. — Ну так мне и не с ним ебаться, — прорычал Гром, который начал заводиться. Полковник захлебнулся воздухом и закашлялся. — Да, пацан, даëшь… — Даю, — согласился Игорь, уставившись в стену и слегка дëрнув уголком губ с намëком на ухмылку. Дядя Федя помолчал с минуту, но не выдержал и хохотнул. — Ну, Игорëк, ну шельмец. А он что, прямо с порога? — Между прочим, ему на пользу, — доверительно сообщил Гром. — Да, я уж вижу: даже не тявкал, когда я его бутсы со стола смахнул, — хмыкнул Прокопенко. — Но когда я просил успокоить Хазина, я имел в виду несколько… — Он очертил руками куб. — Иной формат. — Но сработало же. — Сработало, никто не спорит, — покачал головой дядя Федя. — Но не в управлении и не так, чтобы узнал его батя. С таким я разобраться не смогу, Игорь. — Да что он, ребëнок что ли? Сам разберëтся, — возмутился Гром. — Вот и я так думаю, — раздался голос Пети, прислонившегося к стене за углом. Полковник аж подпрыгнул от неожиданности. — Петь, иди, а? — миролюбиво попросил Игорь, даже не удивившись. — Ещë чего, — буркнул Хазин. — Так, — начал Прокопенко, — Петя, если с Игорька хоть волос слетит по твоей милости, то не знаю как, но я подниму все связи. Если понадобится, к Разумовскому на поклон пойду, но тебе достанется. — Страсти какие, — уязвлëнно отозвался Хазин, машинально щëлкнув зажигалкой. Пусть он завязал со своим прошлым даже в такой мелочи, но привычка чиркать зажигалкой во время волнения осталась. — Можете не переживать, дядя Федя. У вашего мальчика теперь другая крыша и новый папочка. Игорь сжал кулаки, яростно вскинув подбородок, но Прокопенко хлопнул его ладонью в грудь, призывая к спокойствию. — Я предупредил, — произнëс полковник, фыркая от Петиной реплики. — А теперь пойдëмте-ка в кабинет. — А вы не за этим нас вызывали? — по-деловому уточнил Хазин, зашагав след в след. Игорь возвышающейся каланчой двигался следом. — Не только. — Фёдор Иванович подождал, пока они окажутся в кабинете, и закрыл дверь. — Надо поработать под прикрытием — там есть пара нюансов. — Он хохотнул. — Но в свете сегодняшнего происшествия, возможно, мне не придëтся искать людей по управлению и стоит запрячь именно вас. Гром ожидающе уставился на полковника, присаживаясь рядом с Хазиным. — Дело следующее, — продолжил дядя Федя. — Довольно личное. — Прокопенко помолчал немного, смотря на свои пальцы и явно подбирая слова. — Пару дней назад в клубе «Orange» — том, что на Лиговском — состоялась конфиденциальная встреча, курируемая сотрудниками полиции под прикрытием, где произошло подтверждение сделки на перевозку контрабанды. — О чëм идëт речь? — вклинился Петя, уютно устроившийся под боком Игоря. — Органы для пересадки, — прямо ответил Прокопенко. Хазин напрягся, словно гончая, почуявшая след. — Дело, которое я вëл в Москве, где помимо пары пакетов нашли контейнер с печенью. Полковник кивнул и перевëл взгляд на Грома. — Наши бойцы перемудрили с курьером, и тот повесился, предварительно перерезав горло своему сожителю. — Мужчине? — уточнил Игорь. — Да, поэтому нужны двое, — пояснил Прокопенко. — Сначала я собирался впрячь только тебя, Петя, так как ты похож на Титова и уже в курсе всех тонкостей, но на роль второго Игорëк может сойти и внешностью, и ростом, только волосы нужны кудрявые и блондинистые. Хазин ухмыльнулся и прищурился, словно примериваясь к Грому и его причëске. — Кто из нас двоих курьер? — спросил Игорь. — Ты, только загримируем, оденем и сойдëт: ребята редко появлялись на публике вне образов. — Дядя Федя пододвинул папку с делом, и Гром закопался в информацию, быстро изучая суть, пока Прокопенко негромко обсуждал с Хазиным последние перестановки по операции. Из материалов Игорь узнал, что Максим Кольцов, двадцати восьми лет, закончил актëрское училище и участвовал в разных уличных представлениях и перформансах, но два года назад подружился с Денисом Титовым и начал потихоньку входить в мир подполья. Титов был тусовщиком и подрабатывал в стриптиз-клубе в центре, так что дурь, алкоголь и нужные связи у того были под яйцами. Гром покосился на расслабленного Петю и представил его в образе стриптизëра. По груди прошла лëгкая дрожь, и Игорь вернулся к бумагам, чувствуя тлеющее любопытство к предстоящей операции. Судя по характеристике, если Денис отличался эксцентричным характером и был эдаким недотрогой, то Максим был крайне неразборчив в связях. Мужчины или женщины — для того было без разницы, и Титов часто устраивал Максиму зрелищные сцены ревности, зачастую в элитных клубах, куда Денис тащил Макса на буксире, как свою собственность. У Кольцова не было живых родственников, а у Титова лишь мать, но та ещë лет пять-шесть назад отправилась в деревню Топи и обосновалась в монастыре на пмж, так что проблем с личностями возникнуть было не должно. Если, конечно, в месте встречи с контрабандистами не окажется кого-то из любовников Максима. Гром дочитал до конца и поднял голову, уставившись на полковника. — Как вышло, что их смерть не стала известной? Следили? Хазин кивнул и повторил прослушанное Громом, пока тот читал материалы. — Этих нариков пасли по самое не балуйся — им разве только в жопы не залезли, каждый чих фиксировали. Там ещë отчëты должны быть… — Это вам принесут, — отмахнулся Прокопенко. — Но, сами понимаете, там информации много, а времени у нас мало. Передача завтра, и, если не повяжем на горячем, придëтся передать дело в другие структуры, и неизвестно сколько те будут внедряться. — Понял, — кивнул Игорь и вернул документы на стол. — Когда выдвигаемся? — Петь, согласен? — уточнил полковник. — Да, помацаю Игоря за задницу под официальным соусом, — отозвался тот, и Прокопенко бросил на Грома вопросительный взгляд — Игорь только с улыбкой пожал плечами. — Не страшно, попа не отвалится. — Ну, это мы ещë посмотрим, — едва слышно пробормотал Хазин, но Игорь его услышал. — Сейчас вас сопровождение забëрет, и к гримëру, потом на квартиру. Выходить утром будете шумно. Парни никогда не тихорились. — Хорошо, не волнуйтесь, дядя Федя, — сказал Гром. — Да, дядь, в лучшем виде сделаем, — поддакнул Петя, и Прокопенко изумлëнно хмыкнул на такую фривольность. Игорь прикусил губу, чтобы не рассмеяться тому, как Хазин подбивал клинья к его почти что родственнику. Дальше день завертелся по-сумасшедшему. Петя рычал на гримëров и кураторов, Игорь просто таскался следом с каменной рожей для наведения жути. Гром тоже был не в восторге от постоянных поправок и просьб: «Повернитесь, наклонитесь, глаза закройте, руку вытяните, потерпите, надо следы от иголок оставить, а вот тут мы маячок установим, а это микрофон, чтобы не заметили, — сюда говорите…» Хазин орал, Гром ворчал, окружающие планомерно седели. В какой-то момент молодой стилист, который дошëл до ручки обоснованными придирками, полез наращивать Игорю волосы и неосторожно толкнул чашку с красителем ему на джинсы. Гром тихо выругался, но остался сидеть на месте. Вонючая жижа мазнула по ткани, стекая вдоль ширинки на стул. Игорь бросил взгляд на Петю, тот стукнул девушку по ладоням и теперь рассматривал результат трудов. Леопардовая шуба смотрелась так эффектно, что Гром залип, не слушая сбивчивые извинения стилиста. — Что тут у тебя? — Хазин приблизился к Игорю и придирчиво зыркнул на удлинëнные волосы, светлеющие к кончикам. — Осталась завивка, — подрагивающим голосом вклинился стилист. Петя опустил взгляд на его форменный передник и прочитал «Евгений». — Женечка, если он потом останется лысым, — мрачно пояснил Хазин, — я приду к тебе домой и проведу депиляцию половых органов. Всë понял? — Д-да, — загнанно выдохнул стилист и принялся с величайшей осторожностью завивать каждую прядку под наблюдением Пети, забравшегося пятой точкой на стол. — Долго ещë? — устало уточнил Игорь. Он не понимал, как можно сидеть спокойно на одном месте и ничего не делать. Грому казалось, что он устал сильнее, чем в обычный рабочий день. Евгений глянул на Хазина и под его выжигающим взглядом пролепетал, что примерно около получаса. — Ещë немного, дядь, — перевëл Петя и вздрогнул, когда Гром положил руку ему на острое колено в кожаных штанах, поглаживая подушечками пальцев. — Может, в кино сходим? — тихо спросил Игорь, — пошатаемся в этом маскараде по городу и в злачных местах, чтобы поддержать легенду? — Не, домой и пожрать закажем. — Хазин улыбнулся и положил свою руку поверх руки Грома с такой распирающей гордостью, словно всем своим видом говорил: «Видели? Мой мужик, сам руку положил». У Грома от его вида в груди жар крови растекался. «Какой же он маленький в этой огромной леопардовой шубе», — подумал Игорь и залип на драной майке Пети, через которую в разрезе виднелся сосок. Хазин смотрел на него прищурившись, словно знал, о чëм думал Гром, но Петя всегда знал себе цену, и это было одним из того, что так влекло к нему Игоря. Хазин тоже был белой вороной, но проявлял это по-особенному — так, что это обществу приходилось подстраиваться под его загоны, а не наоборот. Это восхищало. — Ты помнишь, что должен мне? — с нежной улыбкой спросил Петя, наклоняясь и позволяя Грому заглянуть в вырез майки. Породистое лицо с острыми скулами оказалось буквально на расстоянии ладони от него. — Интересно, если драть тебя, придерживая за волосы, они оторвутся? Гром сдержал эмоции и чуть наклонил голову по просьбе заикающегося стилиста. — Петенька? — Аиньки? — мурлыкнул Хазин, предчувствуя что-то интересное от такого нежного обращения. Игорь понизил голос до шëпота и поманил Петю пальцем. Тот приблизил ухо к его губам, и Гром произнëс:  — Завтра, после того, как арестуем бандитский выводок, можешь драть сколько захочешь. У Хазина дëрнулся кадык и покраснели уши, но хищная улыбка, которую Игорь разглядел, чуть отстранившись, выглядела многообещающе. — У тебя много мест, за которые я могу подержаться, — тихо поведал Петя, и краснеть настал черëд Грома. — Любопытно, — пробормотал Игорь. — Что? — Насколько у тебя богатая фантазия? — Вечером проверишь, — хмыкнул Хазин и рявкнул на стилиста: — Ты ему глаз выколоть решил? Осторожнее со своей тыкалкой, иначе закрою вашу конторку. Евгений дëрнул руками с утюжком для волос и отошëл подальше. — Всë готово. — Одуванчик, — умилился Петя, потянув за кудряшки. — Ужас, — констатировал Гром, рассматривая получившееся в зеркало. — Ладно, два дня не страшно. — У тебя хотя бы прикид нормальный. — Хазин указал на свою шубу, драную майку и штаны в облипку. — Титов явно был ку-ку на голову. — А мне кажется, тебе идëт, — искренне заметил Игорь, желая подбодрить, но, глядя на изогнутую бровь, поползшую вверх, понял, что брякнул что-то не то. — Интересные у тебя кинки, дядя. — Чего у меня интересное? Петя закатил глаза и спрыгнул со стола, отчего работники шарахнулись в стороны. — Пойдём, надо ещë шороху на районе Титова навести. Интересно, кто кого трахал? — Понятия не имею, — вздохнул Гром и пошёл следом за Хазиным, который целенаправленно топал к выходу, где их уже должен был ждать навороченный ягуар Титова. — Что, даже предположений нет? — Петя запрыгнул в авто и наблюдал, как Гром заползает на пассажирское с видимым трепетом. — Судя по досье, — пояснил Игорь, пока Хазин плавно выезжал на дорогу, — Денис был очень эксцентричным человеком, и если ты не допускаешь и мысли о том, чтобы быть снизу, то у него могли быть иные взгляды. — С чего ты взял? — нервно потеребив руль, уточнил Петя. Захотелось пощëлкать зажигалкой. — Я с самого начала понял, что ты топ. Это чувствуется. Не низ, не универсал, а только верх. Хазин не стал отрицать или подтверждать это заявления, но руки на руле расслабились под цепким взглядом Грома. Большую часть дороги они ехали молча или обсуждая детали дела. Было удивительно комфортно, Петя водил уверенно, и машина ехала плавно, мягко. Хотя по взрывному характеру Хазина можно было предположить, что и машину он водит быстро, резко, так что внутренности начинают танцевать джигу. Впрочем, вполне могло оказаться, что тот просто сдерживался. Игорь залюбовался точëным профилем, носом с горбинкой, на который, если смотреть в анфас, можно было понять, что когда-то его сильно искривили, наверное в драке. Грому стало интересно, каким подростком был Петя. Таким же ярким и кусачим, или характер заматерел с возрастом из-за жизненных обстоятельств. — А ты всегда низ? — неожиданно спросил Хазин. Игорь хмыкнул, видимо, теперь был черёд Пети поднимать неловкие темы. — Не многим хочется меня нагнуть, — выкрутился он, не желая рассказывать про недавний первый неудачный опыт в позиции снизу. Тогда он выбрал похожего на Хазина парня, но тот совсем не думал об удовольствии принимающей стороны. — Мне хочется, — припечатал Петя. — С какого момента? — Гром поднял на него любопытный взгляд. Хазин что-то неопределëнно хмыкнул и отвлëкся на то, чтобы посигналить подрезавшему их камикадзе. — Вот падаль. Игорь посмотрел вслед удаляющейся машине и достал свою нокию. — Я срисовал номер, сейчас знакомым смс чиркну, — успокоил Игорь, забивая в телефон цифры и буквы. — Мне, после того, как с наркоты слез, — продолжил прерванный разговор Петя, — всë время хочется или ебаться, или лизаться, хоть давись, — признался он и остановил машину под окнами отреставрированного жилого дома. Титов умел выбирать райончик из фешенебельных. — Ну, как-то не заметно, чтобы ты кого из своих нагнул, — с нотками подозрительной ревности отозвался Гром, но Хазин их не заметил, пока нервно щëлкал зажигалкой. — Этих придурков даже ебать не хочется, только драть, но иными методами. А вот тебя хочется. — Петя обернулся к Игорю. — Вряд ли Денис и Максим так просто вылезали из тачки. — Что ты имеешь в виду? Хазин облизнулся и похлопал себя по ширинке. — Отсоси. — Ты понимаешь, что я не вещь? — внезапно обидевшись, уточнил Гром. Приказ резанул по ушам, как тогда в управлении, когда Петя сказал про крышу и «папочку». Тема отца для Игоря была болезненной. — Не хочешь, так и скажи. — Хазин пожал плечами и вылез из машины, поправив шубу. Снаружи было прохладно и леопард оказался кстати. На улице можно было не держать лицо, и он рассерженно свëл брови. Было неприятно натыкаться на стену тогда, когда ожидал принятия. Игорь сидел в автомобиле, насупившись и сжав кулаки. За внезапный выброс стало неприятно, но вместе с тем он почувствовал, что Петя не собирался рвать на части его границы. «Нет» в их странных взаимоотношениях означало безоговорочное нет, если только они не были в кровати, где правила могли меняться ради обоюдного удовольствия. Хазин дождался, когда Игорь выйдет из машины, и поставил тачку на сигнализацию. — Давай, пойдём. — Прости, — буркнул Гром, но Петя отвернулся и пошёл к подъезду. Незнакомая бабка, при виде Хазина в образе Титова, перекрестилась и сплюнула под ноги, ворча под нос про наркоманов-педерастов. Надеяться на то, чтобы Петька смолчал, было заведомо глупой идеей. — Слышь, бабка, — резко тормознул Хазин. — Челюсть закрой, пока зубы не пересчитал. — Петь, — Игорь положил руку на его плечо, пока пенсионерка мелкими шажочками пятилась к лавке. — Меня обижают, Максимушка, — ехидно отозвался Петя. — И ты либо со мной, либо против меня. — Она просто человек старой закалки. — Дьявол кроется в деталях, — парировал Хазин и нырнул в подъезд. Грому пришлось метнуться следом, так как он не знал кода от двери. — Петь, ты по ерунде грузишься. — Игорь нагнал московского майора, когда тот с остервенением поворачивал ключ в замочной скважине. Тот не отреагировал и ворвался в квартиру маленьким ураганом. Конечно, дело было не в бабке. Та была лишь катализатором зарождающейся бури, и Гром прикрыл за собой дверь, закрыв на задвижку. Тут было чисто, но пахло хлоркой и чистящими средствами. Так себе уютное гнëздышко, из которого накануне вынесли пару трупов. — Петь, — позвал Игорь и нашëл парня на кухне. Тот осматривал ящики и холодильник. — Шаром покати. Выбирай: пицца, суши или доставка обедов из этого, как его, гроу фуд или типа того? — Петь. — Гром перехватил его смартфон и навис над насупленным Хазиным. — Скажи, ты бы хотел, чтобы вне постели к тебе обращались, как к ребëнку? Решали за тебя, как тебе себя вести, или говорили, что у тебя новый папочка? При друзьях, семье? Если я скажу в приказном порядке: «отсоси». Тебе понравится? Судя по изменившемуся взгляду Пети, он бы за такое убил. — Я тоже так не могу, — пояснил Игорь. — Но когда я брал тебя на столе, тебе понравилось. Ты закрыл дверь, послушался. — Тогда было иначе, Петь. — Гром положил смартфон на стол и обхватил лицо Хазина, поглаживая выразительные скулы. — Петенька. — Он зарылся носом в волосы и оставил на его виске тëплый поцелуй. Тот посмотрел на Игоря загнанно и начал кусать потрескавшиеся губы. — Петечка, — Гром поцеловал его в уголок губ, словно напрашиваясь на ответную ласку. — Игорь, что ты делаешь? — Шёпот вышел свистящим. — Давай ты просто расслабишься, и я сделаю тебе массаж? Я тоже устал, мне не понравилась вся эта свистопляска с внешностью и пролитая на штаны краска. У меня свои загоны по поводу можно и нельзя, у тебя свои с маниакальным желанием подчинять и властвовать. Мне нравится, что ты такой самостоятельный, нравится твой характер и умение всех скрутить в бараний рог. Я восхищëн, правда, но мне нужно больше человечности в свою сторону, Петь. От тебя нужно. — Лять, ты же вообще не по адресу, дядь, — зашипел Хазин рассерженным котом. — Выебать могу. Хочешь, прям сейчас? А с человечностью. — Он сглотнул горький ком. — Это ты к кому-нибудь другому. — Да кому ты втираешь? — возмутился Гром. — Хотел бы, с папочкой своим наехал, запер бы в камере и там повеселился. Что, нет что ли? Сам подойти не решался, ходил орал на всех и вот теперь рычишь. — Я хочу тебя трахнуть, Игорь, — мрачно выпалил Петя. — Хочу, чтобы ты отсасывал мне с похабными стонами, а затем кричал, пока я в тебя вбиваюсь, и чтобы никто никогда не смел даже близко подходить к твоей заднице. Андестенд ми? — Зрачки Хазина расплывались тëмными омутами. — Андестенд, — ухмыльнулся Гром, отпуская его щëки. — Смазку закажи вместе со своим гроу фуд. Петя проводил Игоря взглядом и схватился за телефон, не спеша, впрочем, разблокировать экран. Получалось, что с Громом можно жëстко и прямо, но только если предупреждать заранее. Мол, сейчас мы ебëмся, а сейчас мы работаем. Шутить можно жëстко, но осторожно. Никогда не знаешь, где рванëт. Хазин простонал в потолок и услышал шум воды в ванной. Ладно, они разберутся, зря что ли его так коротнуло на Игоре? Ну нет, он был не таким, как все, с кем он вертелся в Москве. Гром был монолитный, честный, надëжный и упрямый, как бык. С таким приходилось считаться, и «нет» значило, что дальше определëнной границы можно получить в глаз. Игорь встал под душ таким образом, чтобы не замочить нарощенные волосы, и задумчиво водил по телу массажной мочалкой. Он бегло осмотрел пространство, заметил пачку витаминов для инъекций и осмотрел тюбики в ванной. Интересно, кому принадлежал гель для душа «Клубника со сливками»? Гром взял бутылочку и потряс в руках, прикидывая остаток. Чуть меньше половины. Откупорив крышку, он поводил упаковкой перед носом и прикрыл глаза, наслаждаясь приятным запахом. Гель полился на мочалку, и Игорь как следует намылил всë тело, уделяя внимание месту между ягодиц. После утреннего взаимодействия с Хазиным, пальцы вошли легче обычного. Он шумно выдохнул, фантомно вспоминая касания Пети: как тот кусал ему загривок и плечо. Как мял бëдра и как скользнул языком там… По двери шарахнули кулаком, и Гром дëрнулся, вытаскивая пальцы. — Максим, на выход, у нас проблемы, — рявкнул Хазин, и обращение заставило напрячься. Игорь споро закончил с водными процедурами, вылетая из ванны в одном полотенце. — В чëм дело? — Передача не завтра, а сегодня. — Он продемонстрировал смартфон Титова, на который пришла смс. Гром взял его в руки и прочитал: «Фонтанка, через час». Отправителем значился Виталий Алябьев, и Игорь сжал челюсти. Времени было очень мало. — Сообщу нашим, а ты пока коробку проверь. Блин, я даже записи с коридорных камер не посмотрел — вообще не знаю, как Макс двигается. — Иди одевайся, — сказал Петя. — В машине посмотришь, пока ехать будем. — Может мне одному поехать? — Гром замер в проходе. — Вряд ли он таскал Дениса с собой на дело. — Наши сказали, что Титов никого не спрашивал и сам лез к Алябьеву, точно мëдом намазано. Есть у этого дядьки что-то на Дениса, только вот никто так и не понял, что именно. — Ладно. — Игорь скрылся в комнате, чтобы одеться. Шмотки Максима сели словно влитые, даже удивительно. Интересно было бы увидеть ребят вживую, поговорить, узнать, почему они вообще вместе были, почему так получилось, что Кольцов зарезал Дениса, а потом и сам. В крови, судя по всему, чего-то критического не было. Критического не было… Они наркоманы, должно было быть. Думай, думай. Ломка. Она бы многое объяснила. Внезапная вспышка, доведëнный до ручки Титов, у которого сил не хватало терпеть и дальше и приставленный к горлу нож. Им самим приставленный, потому что невозможно, потому что больно до жути и страшно до чëртиков. — Ты чего застрял? — раздался рядом голос Хазина, и тот тронул Грома за плечо. — Максим с горя повесился, — пробормотал Игорь. — Он не убивал Дениса, я думаю, Титов сам себя порезал. — Что? Почему ты так решил? — нахмурился Петя. — Данные вскрытия показали, что кровь оказалась очень чистой, а штаны Кольцова были все кровью заляпаны. Криминалисты решили, что он ногами шею зажал и перерезал, но это шито белыми нитками. Он его потом держал, убаюкивал, потому что не хотел. У Максима и следов от иголок почти нет, а в ванной витамины в капсулах. Он, видимо, даже не кололся никогда, в отличие от Титова. — Круто, — мрачно похвалил Петя. — Но сейчас ты берëшь ящик и топаешь со мной к машине. Пофиг на жмуриков, самим бы не накосячить. Другого шанса не будет. — Угу. — Игорь вышел в коридор и поднял контейнер, который подготовили коллеги. Внутри должно было находиться сердце, которое было привезено вчера Кольцовым из соседнего города, где у него был знакомый доктор. Но на деле, то сердце вчера погибло, разнесëнное ударом контейнера о стену. Операм пришлось спешно искать новое, естественно, не из донорских. К машине спускались шустро, и Петя дал по газам, как только Гром пристегнулся. — Видео у меня в телефоне, — пояснил Хазин, пихая в руки Игоря разблокированный смартфон. Салон наполнился звуками из клуба, в котором добыли видео, вот только там была не только походка. Там были Максим и Денис, сначала о чëм-то спорящие, такие живые, а затем Титов шлëпнул Кольцова по щеке и попытался уйти, но тот поймал его и прижал к стене, что-то жарко шепча в шею, взлохмачивая волосы Дениса. Музыка стала тише, и Игорь разобрал отчëтливое: «Ну же, команданте, ещë немножко осталось, потерпи, сладенький». Гром сглотнул неприятный комок в горле. Парни явно что-то придумали, чтобы выбраться из заколдованного круга, в котором оказались. Только Денис сдавал, видимо, совсем туго было. — Не принимай так близко к сердцу, — попросил Хазин, опуская руку на бедро Грома. — Они слезть хотели, — глухо отозвался Игорь. — Наверное, давно планировали, может быть даже билеты куда-нибудь купить успели под чужими именами. А потом вот так вот всë сложилось. — Жизнь такая штука, — невесело ухмыльнулся Петя. — Никогда не знаешь, где встретишь стояк, а где столбняк. Они затормозили на светофоре, и Хазин продолжил: — С наркотиков просто так не слезть, особенно самостоятельно. Нужна закрытая клиника, много бабок и искреннее желание. По-другому никак. Дичь полнейшая самому слезать, и ладно бы Максим с ним сидел день и ночь, так у того дел выше крыши, мотался по городам, Алябьеву пёр каждый раз всë, что только мог. — Зачем ему это? Алябьев, курьерство? Нормально, вроде, зарабатывал, пока халтурку брал на актëрском поприще. — Понятия не имею, — пожал плечами Петя. — Мне кажется, он Дениса вытащить хотел, — предположил Гром. — А ты бы так и поступил, да? — Да, — без задней мысли выпалил Игорь и прикусил губу, отворачиваясь к окну. Он смутился от собственных искренних слов. — По тебе и видно, — тихо произнëс Хазин, успокаивающе поглаживая по бедру. — Накроем Виталия, отомстим за парней посмертно, если тебе так легче. Гром положил свою ладонь поверх Петиной и с благодарностью сжал пальцы. Казалось, он даже чувствовал, как то же самое в своë время говорил Денис Максиму прямо в этой машине. Жутко. Петя ведь тоже кололся, потом слезал, даже не курил, хотя зажигалку таскал постоянно. Нервы. Как сложилась их жизнь, если бы они познакомились раньше? Может быть Игорь поехал бы в командировку или за сбежавшим подозреваемым, а там Хазин во всëм своëм сучьем очаровании. Колющийся, наверное нюхающий, курящий как паровоз и чëрт его знает что ещë. К такому Пете он наверное бы не полез ни под каким соусом. Гром глянул на Хазина и сглотнул. Хотя кого он пытается обмануть? Игорь и к его «папочкиным» замашкам скоро привыкнет, отзываясь на каждое слово, жест и взгляд. — Фонтанка, — пояснил Хазин, съезжая на обочину. — И ни шагу назад, — добавил Гром, поудобнее перехватывая ящик с контрабандой. — Прослушку в клипсе врубил? — Да, сразу как оделся. А ты? — Вот теперь врубил. — Петя потеребил кулон на шее. — Помнишь, как договорились? Что-то идëт не так — говоришь «хороший день» и сваливаешь с линии огня, пока спецназ работает. Мне уже пиликнули все, кто только мог. — Петя указал глазами на неподалëку стоящий грузовик и прогуливающуюся парочку. — Все на стрëме. — Помню. — Тогда пойдём. — Останься тут, а? — Игоря не покидало чувство иррационального волнения. — В жопу, Максимка, пойдём, — отбрыкнулся Хазин и выпорхнул из ягуара. Им просигналил чёрный джип с тонированными стëклами, притаившийся в подворотне. — По наши души, — пробормотал Петя. — Изначально должны были в здании пересечься, или я чего-то не понимаю? — тихо спросил Игорь, загораживая собой Хазина и шагая на встречу с Алябьевым. — Плевать, так даже проще. Со стороны водителя вышел амбалоподобный тип и прощупал сначала Игоря, а затем и Петю. — Может мне ещë штаны снять? — рыкнул Хазин. Из заднего окна пассажира послышался противный хохот. — Не мявкай, киса, — елейно пропел Алябьев. — Давай-ка сюда, расскажи папочке, что в коробочке твой хахаль принëс. Всë, как договаривались? Игорь заставил себя стоять на месте и чувствовал кожей, сколько труда Пете стоило изобразить на лице озорную улыбку и запрыгнуть в загребущие руки. — Ну? — грозно рыкнул Виталий, сдавливая, как он думал, шею Титова. Петя зашипел, но дëргаться не стал. — Всë в лучшем виде, только недавно билось. — О, вот это хорошо, вот это правильно, — осклабился Алябьев. — Куда же ты, заинька, от меня смыться хочешь, а? Да и зачем, тебе же тут и платят хорошо, и на любовника твоего глаза закрывают. Ты даже как-то изменился: без броского макияжа, но шубу исправно носишь… Нос когда успел сломать? Хазин внутренне чертыхнулся. Как слежка умудрилась прошляпить тот факт, что Титов был любовником Алябьева? — Под дурью был, сам не заметил, на кого наехал, — фыркнул Петя. — На тебя похоже, — хмыкнул Виталий, поглаживая его по подбородку. — Ладно, тащи, что там у Кольцова, сам гляну. — А деньги? — взрыкнул Хазин, стараясь соответствовать роли. — Когда я тебя обижал, ну? Всë тут. — Он похлопал по чëрному чемодану рядом с собой и прищурился. — Точно последняя ходка? — Договаривались же, — сориентировался Хазин. — Ну да, ну да, — покивал Алябьев. — Давай, тащи. Петя выскочил из машины, как ошпаренный, и забрал контейнер из рук обеспокоенного Грома. — Ден? — Вопросительная интонация смешалась со взволнованной. — Путëм всë, — отозвался Петя. — Это была последняя ходка, и дальше хоть в Италию. Игорь кивнул, что всë понял, и остался стоять рядом с телохранителем Виталия. — Получите, распишитесь, — пробормотал Хазин, передавая контрабанду Алябьеву. — Так-с, так-с, ага. — Тот довольно разулыбался, рассматривая орган в растворе. — Свежак, несмотря на перевозку, быстро справились, молодцы. Даже отпускать не хочется, ты уверен? — Но если что, я же смогу вновь побатрачить? — решил уточнить Хазин, чтобы немного успокоить Виталия. — Если что, это, конечно, да, — задумчиво пробормотал Алябьев, вперив свои рыбьи глаза Пете за спину, где стоял Гром в образе Кольцова. — Ты мне больно дорог, мальчик. — Он изобразил рукой отрезающий жест через окно с опущенным стеклом, и Петя похолодел. Он резко развернулся и рявкнул: «Хороший день». Из грузовика выскочила группа захвата, но Игорь уже сам скрутил водителя, стоило тому достать пистолет. Алябьев попытался схватить Хазина за шубу, но тот заехал ему кулаком с разворота, потом ещë и ещë. — Тварь, — рычал Петя, пачкая кровью лицо и мех. — Петь, Петь, он живым нужен, — крикнул Гром, вытаскивая Хазина из автомобиля и спелëнывая собственной шубой. — Он бы тебя убил нафиг! — К чëртовой матери, Петь, поехали домой. — Куда домой? — расхохотался Хазин, начиная дрожать от вспышки адреналина. — Какое домой? Нет у меня тут дома, только хата съëмная. — Ко мне домой, Петь, поехали, а? — Гром бормотал ему в волосы, оттаскивая подальше от разворачивающейся операции. — И чего он только с одним охранником припëрся? Планировал, зараза, с самого начала не собирался Титова отпускать, сука. — Дениска! — разорался прижатый к парапету Алябьев. — Я тебя, дрянь такую, из-под земли достану! Ты думаешь, сухим из воды выйти? Не-а, нетушки, нетушки, котик, не выйдет. Петя оскалился в такой маньячной улыбке, что даже Виталий понял, что запахло жареным. Его вместе с телохранителем погрузили в подъехавший гражданский уазик, а личную машину завозили в грузовик, из которого выпорхнула группа захвата. — Ему не выкрутиться, — хмыкнул Гром. — Если попытается, быстро на тот свет отправится, я устрою, и даже не спорь. Какая мразота, бр-р, руками своими… — Поэтому я хочу, чтобы он жил, — пояснил Игорь с оттенком металла в голосе. Он прекрасно видел происходящее в машине и лишь силой воли держал себя на месте, а не отрывал Алябьеву его мерзкие ручонки. — Давай, домой. Петя глубоко вздохнул и обмяк. — Ко мне поедем, слышал, что у тебя даже двери в туалет нету. — Где это ты такое слышал? — удивился Гром. — Дубин как-то брякнул. — Ты его точно не допрашивал? — подозрительно уточнил Игорь. — Да расслабься, дядь, — закатил глаза Хазин, позволяя утереть себе с лица кровь. — В туалете услышал. — Ну, хочешь, я дверь куплю, тогда поедешь? — Я подумаю, — хмыкнул Петя и вдохнул запах клубничного геля для душа. — Это ты чего такой ароматный? — В ванной нашёл, — улыбнулся Игорь. — Нравится? Хазин принюхался. — Конфетами пахнешь. Так бы и съел. Гром осмотрелся, чтобы понять, смотрит ли на них кто-нибудь, но спецназ никак не мог загнать тачку в кузов, так что Игорь осмелился поцеловать Петю в губы, массируя затылок. Тот ответил с жадной нежностью и, оторвавшись, потащил Грома к ягуару, попутно рявкнув начальнику группы, чтобы забрал прослушку и подготовил все документы по операции к завтрашнему утру. До съëмной квартиры Хазина добирались в молчании. Каждый думал о произошедшем и о Денисе с Максимом, которые, по-видимому, сделали всë, чтобы уйти от Алябьева, но не смогли бы в любом случае. Если бы не померли сами, то Кольцова пристрелили бы на следующий день, а с Титовым могли сотворить что угодно. Но неужели они этого не понимали? «Понимали», — внезапно осенило Грома. — Слушай, — произнëс Игорь. — А у трупов Дениса и Максима ДНК брали? — Зачем? — не понял Петя, но потом до него начало доходить, и он остановился на обочине, как только смог, и позвонил в управление. — Алë, дядь Федь, это Хазин, да, нормально всë. Уже к вам везут, там чемодан денег и сердечко. Всё записали, так что гу-уд и никто не придерëтся. Тут такая тема нарисовалась, а впрочем нет, уже не надо… — Он сбросил вызов и покрутил в пальцах. — Петь, ты чего? — Ничего, а ты бы хотел, чтобы после стольких трудов их прибрали за контрабанду? Игорь не ответил, смотря вдаль перед собой, а затем произнëс: — Поехали, а то мы так и не поели. Закажешь смазку и гроу фуд? Хазин ухмыльнулся и бросил смартфон Грому. — Сам заказывай, только смазку со вкусом клубники со сливками и скорым курьером. Адрес продиктую.