— Сынок? — такой приятный женский голос, что внимал каждой фиброй души маленький мальчик.
— Мамочка! — маленькие ладошки потянулись к девушке, желая объятий. Таких приятных, теплых, нежных. Жаль, что только мама давала мальчику такую нужную заботу. Чжун Ли никогда не видел в этом необходимости, он не видел в сыне ценности, если быть точнее. «Нежеланный ребенок» — кричало каждое действие отца. Сяо даже называть его так боялся. Так обидно, все его друзья бегали в объятья обоих родителей, а он… Хоть каждый раз он прогонял такие мысли, вспоминая мамочку. Она была его самым лучшим человеком и другом.
— Не бегай, сынок, Мистер Ли не может позволить тебе такую роскошь на банкетах, — женщина чуть наклонилась к нему, присев. Её нежные руки потрепали мальчишку по голове, успокаивая.
— Но! Но это мой день рождения! — воспротивился тот и резко замолчал, спрятавшись за ноги мамочки. Мистер Ли грозно смотрел на источник шума. — П-простите, — пролепетал тот и сел в углу зала. Ему строго запретили уходить, ведь он обязан присутствовать на «своем» празднике.
Различные дети подходили к Сяо, желая поговорить и поздравить. Заранее отученные правила общения, вбитые в голову психологическим насилием, не могли не присутствовать в речи, из-за чего он боле походил на подростка, а не шестилетнего ребенка.
«Ах, какое же мерзкое время»
***
Мамочка вовсю старалась угодить мальцу. Подарки, внимание, время. Все что имела, она посвятила ему, но в глубине души прекрасно знала чей это сын. Он бы никогда искренне не полюбил ее, как и его «отец». Даже смешно, помимо общей ДНК считай и нет ничего. Точнее она хотела так думать. С каждым годом он все больше походил на «своего отца».
«Мерзость» — шептала она иногда, видя
сына… Сяо.
— Сяо? Хочешь чего-нибудь? — как всегда приторно-фальшиво,
только чтоб не выставили, спросила девушка.
Как же давно она перестала называть его сыном? Года три назад? Наверно. Секс, наркотики, алкоголь. Успокаивало душу, позволяя ненадолго отвлечься от
изменника-мужа и
«копия своего отца»-сына. А ведь когда-то она думала, что этот малыш поможет ей получить его любовь. Как глупо.
Бедный Сяо.
Хотя они и не жалела его никогда. Даже глубоко в душе. С самого его появления в ее животе, она ненавидела это дитя, но аборт «ухудшит репутацию». Да и черт с ней, с этой репутацией! Кричала себе под нос девушка, размазывая по лицу слезы. Она любила его и хотела его любви. Почему?! Чем те мрази лучше неё?!
— Назови меня «сыном», как раньше, — прохрипел парень, смотря на женщину подбитым взглядом.
Как и ожидалось отказ. Она не может себя заставить это сказать. Раньше могла, теперь нет. Поникнув, парень ушел наверх в свою комнату, желая побыть один.
Она вновь пробыла вне дома более недели…
Сяо ждал ее каждый вечер, искренне не желая сдаваться. Он вновь хотел услышать это простое слово из ее уст. Хоть раз. И он отстанет, навсегда, как она того и хочет. Это не трудно. У него есть «друзья», с которыми он иногда зависает.
Отродье. Милая компания из 7 человек, с учетом Сяо. Четверо мальчиков и трое девочек. Всем им не больше пятнадцати. Сяо там почти самый молодой, совсем недавно двенадцать стукнуло. Банкет был шикарным
для Мистера Ли. Множество людей,
большая часть из которых парню даже не знакома. Алкоголь
от которого воротит за версту из-за этих похабных свиней, так жаждущих женских и не только тел.
Его лучший
нет друг очень помогал ему,
пытаясь споить и выебать, в трудные моменты. Это очень помогало, когда мать отвернулась от него. Одиночество пожирало. Ещё лет в восемь он прекрасно понял, что нежеланный, а родители даже не пытались это скрыть.
Пропадать на недели, не оповещая об этом никого стало нормой для всех: мистера Ли, матери, Сяо. Каждый занимался чем хотел, а после неопределенного срока возвращался домой. Мальчику давно казалось, что его семья какая-то… неправильная
ущербная. Но говорить что-то против он боялся. Хотя скорее он не хотел потерять ещё больше. Мать с ним хотя бы говорит, а Мистер Ли иногда смотрит.
Глаза себе вырви утырок.
В очередной вечер мать куда-то ушла, никому ничего не сказав. Сяо случайно это заметил, читая книгу в гостиной. Ничего удивительного в этом не было, потому парень просто продолжил читать какой-то фэнтези рассказ о каких-то фейри. Или как там они… В общем есть за что зацепится и пойдет.
Тем же вечером ушёл и Мистер Ли. Видимо к очередному любовнику. Засосы бы хоть скрывал. Да, и мать такая же. Ненавидите друг друга, так хотя бы не показывайте это так ярко.
— Идиоты. Педик и наркоманка. Хорошая семейка, — грустно усмехнулся парень, направляясь в свою спальню. Оставаться здесь и дальше невыносимо. По щеке предательски потекла одинокая слеза, как и он сам. Хуже уже просто некуда!
…Есть куда…
Перед летними экзаменами в девятом классе его мать пропала. Он, как обычно, не обратил на это никакого внимания. Хоть в этот раз что-то отличалось, но что именно он сказать не мог. Когда пошла третья неделя ее отсутствия, а все экзамены были сданы конечно же на «отлично», парня начало напрягать такое долгое отсутствие. Раньше она не пропадала более чем на две недели с хвостиком, а тут пару дней и уже месяц. Мистер Ли игнорировал сына, что пытался попросить того ее найти. Как бы она его ненавидела, Сяо в глубине души любил эту женщину. Всеми силами пытался отбросить эту больную привязанность, но выходило скомкано, неприятно, глупо. И вновь возвращался к мысли о том, что вновь хочет ее объятий, добрых слов, поддержки. Как глупо.
Он этого не достоин.
В середине июля она все же вернулась. Некогда прекрасное лицо изуродовали огромные мешки, чуть фиолетовая кожа и глубокие порезы на щеках. Все руки от плеча до кисти были в небольших темных точках, словно что-то множество раз протыкало нежную плоть. Ноги… На ней не было обуви, пару пальцев отсутствовали, голени покрыты мерзкими шрамами, словно ей распороли ноги, а потом пытались это зашить. Но хуже всего была улыбка. Точнее оскал, направленный в сторону Сяо. И этот пронзительный, мерзкий, страшный смех, что Джокер позавидует.
— Мама? — почти шепча спросил парень, подходя к женщине. Ее поддерживали трое слуг, а Мистер Ли ушел обратно к себе в комнату. Вот куда он отходил… Это вряд ли сделал он. Фантазии бы не хватило, да и он не настолько мерзок в своём проявлении «человека».
— Сынок? — девушка смотрела в золотые глаза с нескрываемым отвращением и ненавистью.
«Заставила» — пробежало в голове мальчишки. Не надо его так называть. Не в таком состоянии!
Лицо Сяо перекосило от гнева. Он ушел от женщины, оставив ту на слуг. Они и сами справиться смогут.
Как же он был глуп.
Всего через пару дней, вернувшись домой, он обнаружил в своей комнате свою мать, что смотрела на полыхающий огонь. Парень сильно испугался, осознав, что именно она сожгла. Хоть сначала он пытался ее вытащить из комнаты, игнорируя до ужаса пугающую ухмылку, наполненную каким-то до боли неприятным счастьем, после он просто бросился к огню, доставая свои любимые пластинки и скетчбуки, наполненные небольшими дизайнами одежды.
Как глупо. Только руки обжег и мать повеселил.
— Зачем?! Почему? — почти хрипел парень, вырываясь из крепких рук слуг. Черт бы их побрал. Она всегда помогала ему, когда он о чем-то мечтал. Она поддерживала его начинания. Каждую мечту: глупую, слишком громкую, забавную, недостижимую, либо же наоборот такую простую. Она смеялась, выслушивая очередной детский лепет о будущем и мягко теребила его волосы, из раза в раз повторяя, что он способен на всё.
«
Это конец?» — слёзы с новой силой потекли из глаз, стоило увидеть то что осталось от старых, но не менее любимых дизайнов.
Зачем? Зачем?! Зачем!
Ненавижу…
Избегать женщину долго не получалось. Хотелось, но, видимо,
эта мразь она была против. По ночам сначала слышались шорохи рядом с кроватью, а после вечное ощущение, что с него не сводят взгляд.
Жутко… Страшно… Помогите…
Он начал запирать дверь, подставляя к ней также небольшую тяжелую тумбу. Не помогло… Стало только хуже: женщина ломилась в комнату, как сумасшедшая… Почему «как?»… Протыкала дверь ножами, вилками, ручками. Царапала деревянную поверхность, оставляя мерзкие следы.
Слуги не помогали. Не понимали, что не так. В их глазах она была просто уставшей от вечных измен женой, а не женщиной, что всеми силами пыталась что-то сделать родному сыну.
Глупцы.
Глуп он сам.
После очередного вечера с «друзьями» парень вернулся домой и сразу же лег спать. Дверь не запер, тумбу не поставил. Просто уснул, наплевав на собственную безопасность. Все равно больше терять ему нечего. Его мечты сожгли. Такое старомодное, но не менее приятное увлечение разбили о стены. Виниловые пластинки… Самую первую ему подарила та женщина в далеком детстве, когда он ещё от всего сердца звал ее «мамочкой» и боялся Мистера Ли сильнее всего на свете. Как же больно по сердцу резало осознание того, что это более не произойдет вновь. Он не окунется в ее объятья, не потянет в парк прогуляться, не будет вместе с ней готовить какой-то пирог…
— Сынок? — вопрос в пустоту. Он уже давно спал, пока на ресницах поблескивали легкие слезы.
Женщина отгрызла часть своей кожи на кисти левой руки и проглотила, неприятно причмокнув. Кровь потекла на светлый пол, оставляя крупное пятно. Женщина наблюдала за ним всю ночь, пока не наступил рассвет.
Ту ночь Сяо решил просто забыть, а кровь стереть и с пола, и с памяти. Ночные шорохи прекратились, в дверь она также не ломилась. Просто иногда следовала за ним по пятам, но ничего не делала. Только жутко ухмылялась и не менее стремно смеялась.
Помогите…
Сяо всеми силами старался ее игнорировать, пока Мистер Ли отсутствовал дома. Когда она вернулась, он почти перестал появляться, словно само ее нахождение было для него омерзительным. Когда она дышала Сяо в шею, следуя за каждым шагом в точности, парень был готов поверить в любого бога, человека, демона, неважно, только бы он помог.
Чжун Ли не мог позволить своей репутации пошатнуться хоть на сотую часть, вот и держал ее дома, а большую часть слуг уволил, чтоб не сказали ничего лишнего. Сяо мог только наблюдать за этим с далека, каждый день стараясь провести как можно меньше времени в этом доме.
Страшно…
Черт. Почему это случается с ним? Что он сделал в прошлой жизни, что в этой получил мать, что полетела крышей, и отца, которого так даже назвать страшно. Задумавшись о тлене своего бытия, парень не заметил, как женщина со смехом, больше похожим на скрип старой двери, скинула его с лестницы прямо на человека. Это была хрупкая служанка, что довольно сильно нравилась парню. Слишком хрупкая… Парень летел на нее с третьего этажа. Может она и смогла бы выжить, но этому не суждено было случится. Та женщина подбежала к девушке и резким движением ноги ударила по позвоночнику в области груди. Она уже не дышала… Но та все равно продолжала ее бить, заливаясь громким смехом, пока Сяо с сильной болью в позвоночнике и ногах, пытался ее оттянуть.
Прощай, первая любовь… На тот свете она будет счастлива. Там ей подарят то, что он не смог…
Зависать на месте с потерянным видом стало для парня обычным. Он все думал о ней: длинные каштановые локоны, спадающие на плечи, добрая немного игривая улыбка, карие слегка красный глаза, переливающиеся на солнце, звонкий приятный голос. Да, она была значительно старше его, но это не помешало парню найти в двадцатилетней девушке мимолетную любовь. Хоть стоило ему вырасти, осознал, что она скорее была ему заменой матери из детства.
Недолгой заменой. Он часто винил себя в ее смерти, хоть ничего не сделал. Она бы потрепала его по голове с улыбкой, как делала иногда и со смешком пошла бы работать дальше, а Сяо следовал бы за ней весь следующий день, пытаясь помочь, чтоб поговорить с ней.
Телевизор в гостиной ничем не отличался от того, что был в его комнате, но теперь там находится стало как-то душно. Что-то вечно сдавливало горло.
Это не она. Дверь не открывалась ночью, а тумба оставалась всегда на том же месте, что и до этого. Парень перестал ждать чего-то от отца. Да, теперь наглости хватало, чтоб послать к черту всю его глупую «пафосность» и называть того так, как хочет. Он мог решить всё одним щелчком пальцев, но вместо этого игнорировал нежеланного сына и не появлялся дома.
Раздражает.
Грызть ногти стало привычным делом. Раньше, он не мог позволить тебе такой роскоши, сейчас большая часть его принципов сильно притупилась. Он перестал строить из себя хорошего, возвращался домой поздно ночью в ссадинах и синяках, перешёл на довольно большое количество вредных привычек, из которых грызть ногти и кутикулу было самым безобидным. Компания подсадила юношу на алкоголь, сигареты, насвай и травку. Правда, все это, кроме сигарет, употреблял он редко: наркота была чем-то крайним, на что он решился единожды, после чего сильно жалел, алкоголь сильно била по голове по утрам, что было бы опасно для его жизни с той женщиной. В итоге, сигареты стали своеобразной отдушиной. Каждый затяг словно отбирал все то «ненужное», что он копил в себе: ненависть, боль, презрение, обиду. Все это прожигало юную душу сильнее, чем сигареты легкие.
В очередной день этого ужаснейшего месяца, что почти полностью убил психику парня, заставляя с ужасов в глазах оборачиваться на любой шорох, дергаясь, Сяо сидел в гостиной, читая очередную глупую книгу по основам бизнеса. Мысленно он проводил расчеты, что были приведены в ней, стараясь ни на что не отвлекаться. Все-таки, он мог в будущем перенять компанию отца, так что это бы ему помогло, но не этого хотела его душа… Он всегда стремился к творчеству, потому «офисный планктон», явно, не передел его мечтаний.
— Сынок! — вновь протяжный писк, сдавленный мерзким смехом, а после сильнейшая боль в голове. Даже от долгой попойки не было столь невыносимых ощущений.
Что было после он помнил смутно. Вроде, слуги подняли какой-то шум, женщину куда-то увели под ее жуткий смех. «Сдохни!» — кричала она… Вот как… Она хотела все это время его убить. Забавно. А после он отключился.
Темно. Спокойно. Тихо. Давно он такого не чувствовал, да и дыхание рядом не напрягало, а скорее успокаивало. Последний раз такое было с ней.
Скучаю…
Повернув голову, что было несколько трудно из-за сильной пульсации, он заметил отца, что сидел на кресле в комнате Сяо. Это было слишком странно. Парень хотел протереть глаза или ущипнуть себя, чтобы проверить реальность ли это, но его опередил властный голос.
— Жив? Хорошо. Как только боль пройдет, ты уедешь отсюда, — коротко и по делу, как он всегда говорил, хоть что-то отличалось.
— Что произошло? — прохрипел парень, попытавшись приподняться на локтях, что вышло не очень хорошо.
— Не помнишь? Тебя ударили по голове вазой, — ответил мужчина и ушел из комнаты, оставив парня одного.
Тишина начала сдавливать горло, дышать становилось все труднее, как и воспринимать реальность. Его пытались убить… Уже дважды. И оба раза она выбирала для него медленную смерть.
Жестоко…
Шорохи за дверью не могли не пугать. Видимо, отец решил приставить к нему охрану. Не поздно ли? Он уже грезил о побеге, да психиатре. К черту эту «охрану». Все равно рано или поздно эти людишки как-нибудь да напортачат. Доверять им — головы лишиться.
Сон к нему не шёл. Совсем. Ночь и день сплелись в одну медленную тянущуюся, как черепаха, нить. Перед глазами уже плыло, недосып давал о себе знать болью в висках, галлюцинациями и жуткой усталостью. Напади на него кто-нибудь в тот миг, он даже не поймет. Но спать не получалось. Как бы он не хотел, без снотворного больше часа в день не выходило. Хоть даже эти чертовы лекарства не особо помогали. С часа до четырех. Прогресс.
Бред…
Снотворное пить было страшно. Ещё одной зависимости не хотелось. Вся его комната и так провонялась запахом табака. Эти недолгие моменты между затяжкой и выдохом, когда весь дым тонкой струйкой попадал в организм, был для него самым лучшим успокоительным. В этом тепле, разливающимся по всей полости рта, он искал то, что так давно потерял, то, что более никогда и не получит.
До того дня…
Весь последующий месяц перед десятым классом он помнил, как в тумане. Бессонница, сигареты, дым, телефон, сайт знакомств… Он давно там сидел. Случайные встречи. Парни, девушки, все это так глупо. Мимолетные часы вне дома с абсолютно незнакомыми людьми. Хоть один парень вовсю ему написывал. Хоть потом оказалось, что это не он, а его двоюродная сестренка. Хоть мог и не говорить. Все же текст с морей ошибок и голосовые сообщения с детским смехом сказали все за него. Позже он отправил ее фото. Он говорил, что она нечасто бывает у него, а телефон без блокировки очень и очень привлекает ее внимание и только так можно ненадолго окунуться в тишину. Ее вроде зовут Кли, а его Кэйа. К сожалению, они жили довольно далеко от Сяо и просто приехать к ним ему мешала головная боль.
Кэйа часто говорил про трех людей: Дилюк, Кли и Итэр, и если первых двух он смог отправить фото с забавной подписью внизу, то третий остался для парня загадкой. Только длинные сообщения о том, какой он забавный и милый ребенок их соседей. В некоторых голосовых слышался его тихий голос. У него вроде была сестра, но про нее почему-то молчали. Кэйа сказал, что они просто не сошлись характерами, а Сяо только удивлялся как можно не поладить с такой открытой для знакомств личностью.
Новые знакомые смогли ему помочь продолжить жить, сами того не осознавая. Кли, что часто в шутку кричала о том, что такой красивый мальчик обязан стать ее женой, Дилюк, что говорил очень мало и строго по делу, но все равно был очень добр и старался хоть как-то помочь, Кэйа, что мог заговорить почти до смерти, что уже и умирать не хотелось, только слабо улыбаться и Итэр, в нем было что-то другое. Он был до безумия мил, а его голос тихий и бархатный. То как он нечаянно залезал в голосовое, а после смеялся с шутки Кэйи заставляло Сяо умиляться, сопровождая это нежной улыбкой. Он был таким милым, что было бы странно не питать к нему хоть что-то, так однажды сказал Кэйа. И Сяо был с ним полностью согласен.
После их знакомства, спать стало проще, а комната начала медленно выветриваться.
В очередную ночь после их видео-звонка скорее с Кли, нежели с Кэйей, парень спокойно лег спать, укутавшись в плед зеленого цвета с листьями клена. Эта малышка на удивление часто спрашивала у парня, может ли он стать ее женой. В самый первый раз он несколько опешил. Кэйа даже поправлять ее не стал, только сказал Сяо: «Восемь лет всего лишь цифра, тюрьма всего лишь комната. Что ты, соглашайся». И такая довольная ухмылка на всё лицо, что убить мало будет. После стольких ее «признаний» парень уже и не обращал на это никакого внимания, хоть и отвечал девочке, что в случае чего он посоветует ей хорошую жену. Хоть она и возмущалась, все равно продолжала после улыбаться и с недетским восторгом смотреть в экран телефона. Порой Сяо казалось, что она пытается найти в нем что-то, но что он понятия не имел.
В ту ночь он последний раз позвонил им по видео-звонку. После стало
страшно, неуютно… они его осудят… времени не хватать.
Да, и как тут время найдешь…
— Сынок? — тихий вопрос в пустоту. Сяо не спал, но отвечать той женщине было жуть как страшно. — Почему ты не отвечаешь?!
И в тот же миг она накинулась на парня, сев тому на руки, принявшись душить. Было такое ощущение, что делала она это не впервые. Женщина четко понимала куда давить, чтобы тот мучился подольше, но при этом не мог сказать ни слова.
— Почему ты игнорируешь мамочку, а, сынок? — это слово словно проклятье звучало из ее уст. Такое приятное нежное обращение из детства стало для парня величайшим наказанием.
До чего же обидно. Он любил ее всей душой, а она… только делала вид.
Стало уже все равно на руки на шее, ноги, что довольно сильно сдавливали его грудь. Он медленно погружался в пучину отчаяния и смерти. Ему не нужна жизнь. В ней нет того, кто мог бы его понять,
спасти, успокоить,
полюбить, просто побыть рядом.
Что случилось после он не помнил, да и не пытался вспомнить. Вроде ее оттянули, а его в больницу. Ран было мало — он не сопротивлялся,
не видел смысла.
— Что за неудачливый ребенок, — недовольно говорил Чжун Ли, сидя у больничной койки. Он был рассержен, вроде. Если брови сведены, значит человек зол, наверно.
— Домой… Хочу домой, — только прошептал парень, проснувшись. Его сознание медленно вытекало из тела. Он потерял все краски своих глаз — из приятного янтаря они превратились в сгоревший лес, заполненный только пеплом и пылью.
С той женщиной наконец начали хоть что-то делать. К ней звали психиатров, давали таблетки, вкалывали успокоительные. В общем, все как у всех. Парень игнорировал всех, даже достаточно частые уведомления на телефоне, пока тот совсем не разрядился, после чего Сяо про него забыл. Стало как-то все равно на ее махинации, да и что она делала, юноша вспомнить не мог. Хоть что-то он понимал. Она мешала ему учиться, тем что сожгла ему тетради.
С воображением у нее было туго. Телефон его она вроде тоже куда-то дела, хоть ему не было до этого никакого дела. Пусть делает, что хочет, только его напрямую не касается. Тоже самое относилось и к отцу, который в последнее время только и делал, что вечно его проведывает.
Раздражает… Не мог быть таким раньше?
Лицемерный ублюдок…
В один из вечеров, когда парень в очередной раз вышел из комнаты на кухню сделать уже сотый кофе за день без сахара и молока, Сяо наткнулся на свою мать, что что-то шептала в пустоту, устремив свой взгляд на него. Он только фыркнул и ушел обратно в комнату. Все желание почувствовать бодрящий напиток на языке пропало, вместо этого хотелось просто уснуть
и не проснуться.
Ну, вроде, глаза закрыть вышло и подремать тоже, но не более. Очередные шорохи под боком разбудили его. Женщина стояла прямо над ним. Кровь капала с ее лица ему на одежду. Она вырвала себе глаз и держала его в руке, слабо сжимая. Голова была неестественно опущена вправо, касаясь плеча.
Жуть…
— Ты меня не любишь, сынок? Что-то случилось? Я что-то сделала? — вроде она говорила как-то сожалеюще, но мерзкая улыбка с приторным смехом портил все впечатление.
Мерзость… — Ты меня полюбишь, как в детстве, — угрожающе прорычала та, пока улыбка падала с ее лица.
К сожалению, ненадолго…
Женщина резким движением засунула свой глаз Сяо в рот и закрыла его двумя руками, чтобы тот ни в коем случае не выплюнул его. Почувствовав во рту неприятный привкус металла, парень всеми силами пытался вырваться из ее хватки. Он не слабый, наоборот, но сильный недосып и переутомление из кого угодно сделают слабого человека, вот и он, несмотря на все свои силы, не мог оказать ей должного сопротивления.
От очередного рывка, с попыткой выбраться из цепкой хватки, парень случайно проглотил то, что та долго для него держалась во рту. От осознания, произошедшего по щеке покатилась одинокая слеза. Это был так мерзко, противно…
больно…
— Теперь мне надо сделать тоже самое, — милая улыбка…
совсем как в детстве… озарила ее лицо, пока она тянулась своими пальцами с истерзанной кожей у ногтей к глазам парня. Он, совсем завороженный этой ностальгической ноткой своего сознания, не видел ничего кроме этой улыбки. — Мы будем вместе, как когда-то раньше.
«Мамочка?» — предательски кричало в его сознание, игнорируя все остальное.
Холодные, шершавые пальцы гладили кожу подвижного века, попутно стирая одинокие слезы. Это было так нежно, что ничего другого, парень и не замечал, хоть и стоило бы…
Мамочка?
— Сяо? Завтра первый учебный день, ты уже собрал вещи на переезд? — Чжун Ли как обычно вошел в комнату не постучав, смотря в телефон.
Стоило ему поднять свой взор, карие глаза округлились. Бросив все вещи из рук на пол, мужчина оттянул женщину от парня и одним движением вырубил ее. Охрана быстро забрала ее из комнаты, а отец медленно подошел к сыну и визуально осмотрел его на повреждения. Вроде, пусто.
— Все в порядке? — Чжун Ли сел рядом, подняв того с лежачего положения в сидячее. Парень был будто под трансом.
Нахмурившись, мужчина позвал психиатра и врача, и, если второй сказал, что ничего серьезного нет, то второй сильно напрягся и написал список временных средств, которые могут слегка все притупить, но тому стоит сходить на настоящий осмотр и провести полный курс лечения. Также ни в коем случае не оставлять надолго одного и всеми силами оставаться спокойными и терпимыми к нему.
Переезд прошел достаточно удачно. Они жили втроем. Сяо и не заметил присутствия какого-то мужчины в доме, да и тот был без особых достаточно ярких отличительных черт, чтоб его запомнить. Чжун Ли подолгу был вне дома. Работа, если верить его словам. А тот человек часто сидел с ним, следил за приемом лекарств и в принципе был очень мил и добр. Он помогал парню с домашними заданиями, спасал от селфхарма, иногда напевал что-то очень милое и нежное.
«Попробуй стать актером или моделью» — сказал он как-то невзначай. Так это и запало ему в голову.
Эта небольшая мечта стала для парня всем. Он вновь зашел на давно забытый сайт, где было просто море сообщений от давно знакомого человека и его милой сестренки. Сердце плавилось от этих коротких милых текстов с ошибками или же без. Почти два месяца он не отвечал им. Скоро уже и зима, а они продолжали ждать его сообщения. Приятно…
Сяо:
Привет?
Кэйа:
Что за люди в Голливуде? Где был? Что делал? Неужели отношения? Он или она? Горячий? Уже успели?
Сяо:
Просто переезд. Ничего такого.
Как только Кэйа по одному только сообщению понимал, когда Сяо плохо и ему срочно требуется утешение, было загадкой. Даже в тот миг, он сразу же позвонил по видео звонку, который парень сбросил, перезвонив чисто аудио. К счастью, Кэйа поверил, хоть если быть точнее сделал вид, что дома грязно, потому никак, да и переезд из него все силы выжал.
Разговор был коротким, видимо, Дилюк решил устроить тому неделю учебы, потому тот быстро откланялся, получив все ответы на интересующие его вопросы. С ним продолжила говорить Кли, что так удачно к ним пришла. Сяо впервые за эти месяцы позволил себе улыбнуться и это было так непривычно, что скулы свело. Говорили они так вчетвером до самой поздней ночи, после чего все разошлись спать.
В ту ночь парень пообещал себе, что обязан будет с ними увидится. К счастью, с отцом не без помощи его любовника отношения явно улучшились. Они могли поговорить за одним столом, вместе поесть и изредка поговорить по душам. Так Сяо узнал, что отец никогда не хотел ни той свадьбы, ни детей, а так как та женщина воспользовалась его пьяным состоянием, он не возлюбил и ее и ее дитя. После он долго извинялся, а также сказал, что ещё лет шесть назад пытался с ним поговорить и поладить, но боялся, что ни черта не выйдет, потому помогал только издалека. Репетиторами, новой техникой и подобным. Сяо был удивлен. Он считал, что отец его ненавидит всем сердцем и ни за что не позволит говорить с собой в неформальной форме, а тут оказалось, что и Nintendo, и PlayStation 5, и новые складные телефоны от Samsung, и вся его коллекция книг была подарена ему Чжун Ли. После того разговора все между ними наладилось. Хоть с тем мужчиной все стало становиться только хуже, пока окончательно не дошло до крупной ссоры, которая закончилась криками и хлопком двери. Отец не грустил, видимо, ожидал этого, только вздыхал иногда.
— Чжун Ли, можно съездить в соседний город? К хорошим друзьям? Мы познакомились в сети. Всего на неделю, — просил парень, выжидающе смотря на мужчину.
— Чжун Ли не отпустит, — хмыкнул он. Все же его раздражало, как его называл его единственный сын.
— Отец…
— Хммм, неделя много, не думаешь?
— … Пап, пожалуйста, — не выдержал парень. Он очень хотел их увидеть, да и шрам на шее был уже не столь ярок.
— Хорошо, но, если хоть раз не ответишь на звонок, за тобой тут же явятся. У меня там есть люди, — забавно оскалился, как довольный кот, мужчина, чем вызвал у юноши только смех, нежели страх или угрозу.
— Вас понял, Чжун Ли, — хмыкнул парень и быстро удалился, пока отец не успел что-то возразить. Сумка давно была собрана, а билет куплен, все же он прекрасно осознавал, что его отпустят. Мужчина давно перестал ему в чем-либо отказывать, а Сяо этим не особо пользовался.
Десятый класс утекал сквозь пальцы. Парень и не заметил, как наступили зимние каникулы, а это значит, что парень поедет к своим друзьям. Гостиницу он давно заприметил и уже выделил для этого всю нужную сумму. Для Кэйи и остальных это будет большим сюрпризом. Может он им и расскажет, но только когда будет уже в городе. Да, и он спросил у них до этого будут ли они куда-то уезжать или проведут все время на родине. К счастью, большая часть никуда не собиралась. Только Итэр со своей сестрой уезжали куда-то за город. Обидно, он хотел наконец увидеть того мальчишку.
Этот город был меньше его раза в два, если не больше, воздух чище и приятнее. Вдохнув полной грудью холодный, но не менее приятный кислород, парень пошел по адресу, что некогда Кэйа случайно ему написал. По его словам, там всегда много народа, начиная с неутихающей Кли, заканчивая молчаливым Дилюком, что по возможности старался к ним заскочить, когда не учился. Только потом он узнал, что все это время был недалеко от своего хорошего знакомого, ведь поступил он в престижный музыкальный университет неподалеку от его квартиры.
— Ну, вроде бы тот дом, — прошептал парень, выдыхая пар из-за рта. Погода здесь была явно холоднее, потому ноги уже успели окоченеть, а нос с щеками сильно покраснеть. — Холодно, — промямлил тот и постучался в дверь. Более находится на улице в такой мороз он не хотел, а гостиница оказалась дальше чем их дом.
— Кто там? — детский голосок послышался из-за двери. Парень узнал бы его из тысячи. Это была его малышка-солнышко Кли.
— Это Сяо. Впустишь? — сквозь легкую хрипотцу от холода ответил парень, отметив, что она могла не узнать его голос.
Девочка громко запищала и резко открыла дверь, слегка задевая Сяо, что успел отскочить в сторону. Кли бросилась ему на руки, крепко обнимая за шею. В коридоре появился Кэйа, явно обеспокоенный звонким криком сестренки. Увидев человека, к которому тянулись детские ручки, парень случайно уронил телефон и в домашних тапочках в легкой майке и объемных штанах также крепко обнял их незваного, но очень даже желанного гостя.
— Что вы делаете? — холодный голос Дилюка отрезвил парочку, что почти задушила пришедшего к ним человека. — Сяо? — парень был сильно удивлен, но старался этого не сильно показывать. — Давно не виделись, — хмыкнул он, вспоминая парня, что часто ходил вокруг университета. Дилюк ещё тогда хотел его позвать, но был не уверен он ли это, а когда точно убедился, Сяо, как назло, более не попадался на глаза.
— Здравствуйте, можно войти ненадолго? На улице холодно, а гостиница далеко, — честно сказал парень, всеми силами пытаясь избавиться от чужих рук, что насильно приклеились к нему.
Приятно…
— Гостиница?! — крикнул Кэйа. Его не особо радовало, что его очень даже хороший друг приехал к нему, но при этом собирался жить черт пойми где. Нет, так не пойдет!
Сяо кивнул. Все же жить у них казалось ему слишком большой наглостью, хоть Кэйа и настаивал на обратном. Кли во всю умоляла его остаться у них хоть на одну ночь, и парень сдался. Как можно отказать такой милой крохе? А после началась подготовка. На удивление, влился он быстро. Альбедо был не таким злым, как казался вначале. Их родители достаточно просто приняли нового гостя и согласились выделить ему комнату, чтобы тот погостил у ним сколько тому угодно. Это…семья? Он пришел вовремя. Они все вместе украшали дом и елку. Хоть большую часть времени он просто тягал Кли на плечах, чтоб та вешала мишуру и различные игрушки. Давно он так не смеялся.
— Сяо, ты выйдешь за меня замуж? — вновь спросила девочка, сидя у него на коленях, когда тот присел отдохнуть от беготни по дому.
— Ха-ха, соглашайся, Сяо. Восемь лет всего лишь цифра, тюрьма всего лишь комната. Да и я не против такой невестки, — хихикал Кэйа, повторяя свою любимую фразу.
— Прости, конечно, но я не могу согласится, — парень потрепал малышку по голове с легкой улыбкой, а после перевел взгляд на Кэйю. — Что ты вечно со своей тюрьмой? Отсидеть охота? Так, удачи. Меня не приплетай в свои махинации, — хмыкнул тот, распустив волосы малышки, что довольно сильно растрепались. Если он мог сделать прическу себе, то и ей сможет. Верно?
Неверно…
Какой активный ребенок… Сяо очень старался сделать ей один небольшой хвостик, но та только дергала головой, рассказывая какие мальчики и девочки водятся у нее в садике, добавляя, что никто из них не сравнится с гостем и красивым мальчиком из соседнего дома. После он узнал, что говорит она про Итэра. Сам он уехал, а фото ни Кэйа, ни кто-то другой не имел. В соц. сети парень также ничего не выкладывал.
Парень и не заметил, как промчалась целая неделя. Каждый вечер они смотрели какой-нибудь фильм. Кли, словно так и надо, устраивалась у него на ногах, засыпая в конце фильма, свернувшись в клубочек. После он пытался уложить ее у нее в комнате, но малышка все равно приходила к нему и ложилась рядышком в его объятья, тихо посапывая. Сяо старался как-нибудь ей объяснить, что спать с ним не очень хорошее решение, но после первых же ее слез прекратил попытки образумить ребенка.
Днем они выбирались на улицу. Несколько раз сыграли в снежки и слепили снеговиков. Над «снежным Сяо» девочка старалась больше всего, говоря, что она хочет его запомнить, ведь он может больше не приехать к ней. Тогда она сильно разревелась, хватаясь за одежду парня, как за спасательный круг. Сяо долго успокаивал ее, тихо покачивая на руках. Она, видимо, слишком сильно привязалась к нему. С каждым разом отказывать ее «предложению» становилось все труднее.
Парочку раз они гуляли чисто с Кэйей по городу с самого утра и до позднего вечера. Кли была оба раза очень недовольна, после чего не позволяла Сяо отпустить ее. Ела она у него на ногах, фильм смотрела также и спала только с ним, а весь следующий день не отходила от парня, следуя за ним, как маленький миленький хвостик. Было видно, как Кэйа ревновал, ведь с ним сестренка не была столь мила, а Сяо столь добр. Как-то он даже в шутку обиженно «пел» гостю, что тот очень жесток, ведь приехал к нему, но при этом проводит все свое время с Кли.
Дилюк не был слишком активен. Часто он сидел у себя в комнате, готовя различные работы, доклады и подобное для учебы, тренировал голос и навыки на скрипке. Иногда Сяо сидел у него. Молча. Просто наблюдал скорее ушами, нежели глазами за действиями приятеля. Наслаждаясь покоем. Это было самое спокойное и нежное время, проведенное у них. На одной из мелодий парень случайно расплакался, вызывая у Дилюка панику. Так странно видеть у него эмоции, хоть он всегда был очень добр и заботлив. Несмотря на все дела, студент всегда спускался вниз на ночной просмотр фильма. После он рассказал Сяо, что живет в этом доме на этих зимних каникулах из-за слишком уж активного Кэйи, который считай принудил его к этому.
Альбедо появлялся редко, даже на вечерних сеансах. Он «творил» что-то у себя в комнате, не желая это показывать другим, потому Сяо как-то не успел с ним хорошо пообщаться. Единственное что он узнал, это то что у него есть невеста. На этом все.
Дни проходили слишком быстро в компании стольких людей, что искренне любили друг друга. И даже Дилюк, что был не прочь как-нибудь упрекнуть Кэйю, искренне любил того, хоть Сяо так и не понял какого рода та любовь. Вскоре до рождества оставалось совсем ничего, а значит скоро Сяо нужно было уехать. Парочка дней — именно столько он смог выпросить у отца. Все же насильного возвращения не хотелось, но и побыть здесь ещё хоть денек было его самым большим желанием. «Ровно до рождества» — сказал мужчина и на этом конец. На большее он договориться уже не мог. Кли, узнав об этом, заплакала и заперлась у себя в комнате. Сяо попытался ее успокоить через дверь. Она вышла спустя минут десять и прилипла к нему, не желая отпускать. Шептала, шмыгая носом, что будет скучать очень-очень, и он обязан будет приехать вновь, иначе приедет она!
— Скоро уедешь? Как Кли теперь спать заставлять, скажи? — хмыкнул Кэйа вспоминая ночи, когда она пробиралась к Сяо в комнату и спала с ним. Это были считай единственные дни, когда она не бегала по дому в полумраке с криками и громким топотом, ведь ей скучно. Сначала парень сильно удивлялся тельцу, что пробиралась ему в кровать и пытался ее отправить к себе, но стоило ей пару раз шмыгнуть носом или посмотреть на него таким милым умоляющим взглядом, как парень уже не мог ей отказать и заботливо укрывал ее одеялом, обнимая малышку, поглаживая по голове.
— Хм, может через десяток лет я и стану твой невесткой, раз так хочешь спокойные ночки, — хмыкнул Сяо, уводя взгляд в небо. На балконе было довольно холодно из-за открытых окон, но закрывать их ни один из парней не желал.
— Пф, жду не дождусь, — посмеялся парень. Улыбка спала с его лица. Он смотрел туда же, куда и его собеседник, а рука покоилась на чужом плече. За эту короткую неделю он заметил в поведении гостя много странного: его легкие дерганные движения и испуги от резких звуков и шорохов, шрам на шее, тихие редкие всхлипы по ночам, видимо, от кошмаров, иногда тот хватался за голову в одном и том же месте, слабо шипя, словно оно сильно болело, а стоило ему увидеть кровь, когда Кэйа по неосторожности порезался, нарезая салат, он бросился в ванну, где, судя по звукам, его желудок выплюнул все то, что он до этого ел. Парень не хотел давить на друга, потому просто ждал, пока тот сам скажет, но он не давал ни на что даже намека. А ещё… Кэйа видел, как больно ему было смотреть на рисунки Альбедо, что ему показала Кли. Сяо тогда словно сдерживал слезы. Даже малышка это заметила и принесла ему шоколадку, говоря, что ей это помогает быть веселой, когда грустно. Парень мило улыбнулся, принимая подарок, но на рисунки больше не смотрел, попросив убрать их на место. — У тебя что-то произошло? — наконец задал этот чертов вопрос Кэйа, чуть сжав руку на чужом плече.
— Заметно? — Сяо выглядел расстроенным. Он пытался скрыть все, что с ним творится, но всеведущий Кэйа, конечно же, все заметил.
— Расскажешь? — нежно улыбнулся парень, стараясь поддержать хоть так онлайн-друга. Он и сам знал, что ему ничего не скажут, но попытаться стоит. Верно же?
А Сяо… Он молчал, вдыхая и выдыхая морозный воздух, что неприятно обжигал легкие и слизистую носа. Парень посмотрел на Кэйю с легкой улыбкой. Нет, он ничего не расскажет.
Кэйа все понимал. Со вздохом, он оставил Сяо одного на балконе. Что-то ему подсказывало, что тому надо ненадолго побыть одному.
Уезжать перед самым рождеством ему не хотелось, но выбора как такового у него и не было. Вся семья, даже Альбедо, пошли его провожать. Стоя на станции, Сяо потянулся к своей сумки, доставая каждому из них подарки. Кли он подарил маленькую плюшевую игрушку, что была довольно странной формы, отдаленно напоминая белочку, Дилюку эксклюзивные шахматы из хрусталя, их родителям хрустальную статуэтку, которая изображала их момент со свадьбы, на котором они целовали друг друга с легкими улыбками, Альбедо набор масляных красок, вроде бы там было больше ста цветов, а также холсты для них, Итэру декоративные часы-гитару. Над Кэйей он думал дольше всех. У него не было бы чего-то определенного, что было бы очень близко сердцу. Пришлось импровизировать, потому тот получил памятный фотоальбом с общими моментами за эту неделю и фотографиями самого Сяо, их переписок и тех, что скидывал Кэйа, но это было только бонусом. Основным подарком была серьга в самом конце фотоальбома, сделанная на заказ из белого золота с топазом синего цвета.
Кэйа расплакался, обнимая дорогого друга. Это было чем-то большим, нежели просто альбомчик, это их память. Кли вцепилась парню в ногу, шмыгая носом.
— Кли не хочет, чтобы Сяо уезжал! Останься! Я… Я буду хорошей девочкой! Буду много-много работать, чтобы ты искренне улыбался и не плакал больше! Останься, — хныкала малышка, не желая отпускать парня.
Альбедо был тронут, хоть старался не показать вида. Он старался отцепить девчонку от гостя, попутно успокаивая ее. Дилюк также чудом сдерживался, чтоб не обнять Сяо, ставшего им всем таким близким человеком. Родители только расплакались, обнимая юношу, что заставил их вспомнить то, что медленно стиралось из памяти под тяжестью серых будней. Они были ему безмерно благодарны. Уезжать хотелось все меньше, но надо было. Кто вообще придумал это «надо»? В их объятьях так тепло. Даже слишком…
— Поезд приехал, — грустно сказал парень, нехотя выпутываясь из объятий. — Приезжайте ко мне в гости. Обещаю вас всех хорошо встретить, — нежно на прощание улыбнулся парень и сел в поезд, помахав им напоследок.
Он же не последний раз их видит, так что плакать не за чем, кричал разум, но что-то все равно заставило его проронить одинокую слезу, садясь в поезд.
Уже дома он встретил рождество вместе с Чжун Ли. Это было первое рождество на его памяти, которое тот провел не на очередном банкете, а чисто в кругу семьи. Они ничего не дарили друг другу, смысла не было, все же каждый из них имел все, что можно было купить. Хоть Сяо воспользовался этим и попросил у отца отправить его на курсы для моделей и на актерское мастерство.
***
Последние годы в школе прошли слишком уж быстро: курсы, репетиторы, экзамены, общение с Кэйей, редкие поезди с отцом по работе заграницу. Хоть ничего из этого не смогло выдавить из парня хоть какую-то эмоцию. Долгие курсы терапии и таблеток убили в нем человека. Он уже так привык улыбаться и делать вид, что все хорошо, что большая часть людей, помимо Кэйи, не видели ничего, а значит, что парень был хорошим актером и курсы не прошли даром. Несмотря на это, все шло слишком гладко, прошлое потихоньку стиралось, откликаясь очень редко в дождливые осенние дни тянущей болью в голове и кошмарами, когда тот оставался один дома, что было очень редко из-за появившегося в доме питомца. Чжун Ли, заметив, что сыну трудно спится дома по ночам, подарил тому Канорского дога. Сначала она была совсем маленький, а после вырос в большую и красивую Ви-ви. Когда Сяо переехал, ему пришлось оставить её у отца, но он часто забегал к ним проведать, скорее свою девочку, нежели мужчину.
Они с Кэйей хоть и были в одном университете, виделись до ужаса редко. У него была мечта стать хореографом, с которой ему очень помогал его парень, Дилюк. Когда они стали встречаться, Сяо пропустил, но удивлен не был. Все же это было столь очевидно, что и упоминания не стоит.
В один из дней у них проводился музыкальный конкурс среди первогодок. Сяо ни капли этим заинтересован не был, потому, как положено четверокурснику, собирался слинять, правда, Кэйа разрушил его планы, потащив за собой, забавно ухмыляясь. Он что-то говорил о том, что у него там будет выступать какой-то друг, которых у него очень много. Даже слишком. Более ста контактов…
И там он увидел
его… Сердце предательски затрепетало, вспоминая былые дни, когда он мог что-то чувствовать. А ведь и правда, таблетки убили в нем все эмоции, все чувства, все то что тяготило, но и радовало сердце. Он вдохнул побольше воздуха, чуть приподнимаясь на носочки, смотря на маленькое солнышко.
Уже тогда он прозвал его так и более не мог звать как-то иначе.
Словно тысячи огней решили резко заиграть перед глазами. Его голос. Чуть дрожащий вначале и крайне самоуверенный в конце. Такая по-детски яркая мимика. Длинные светлые волосы, заплетенную в легкую косу, что дергались вместе с каждым его движением рук или головы. Он видит его в первый раз. Иначе он бы никогда не забыл такое… солнце. Именно, солнце! Такой же теплый и приятный, но в тот же миг обжигающе горяч. Особенно эти брюки… И о чем он только думает? От собственных мыслей стало как-то неловко…
— Итэр хорошо поёт, не так ли? — прошептал в ухо Кэйа, сразу же отстраняясь от Сяо.
— Итэр? — тихо прошипел парень, удивленно смотря на юношу, с которым по неведомым обстоятельствам ему хотелось пообщаться, но всё постоянно сходило на «нет».
В тот вечер он пообещал сам себе, что во чтобы то не стало, этот парнишка станет его хорошим другом, как минимум.
«Мечтать не вредно» — гадко ухмылялся Кэйа, приговаривая, что помогать не собирается, ведь за то время, что они были врозь, Итэр и так отдалился, потому наступать на его комфорт ради какого-то там Сяо он не собирается.
Вредно…
Сам мир будто был за их знакомство. Пары необязательных предметов иногда совпадали, ещё он вступил в тот же драмкружок, в котором числился Сяо. А это не могло ничего не значить.
Парень аккуратно пытался сблизится с парнем, иногда после тяжелого дня приглашая в ближайшее кафе выпить чай с тортиком (спустя сотню уговоров, Кэйа все же поделился о некоторых интересах Итэра). В начале он отказывал, но после схожий круг интересов и настойчивость со стороны заставили его согласится. В тот вечер Сяо впервые улыбнулся от всего сердца с момента появления Ви-ви.
Самая первая встреча прошла столь глупо и неловко, что даже сам Сяо как-то сильно краснел и уводил взгляд куда-то вниз, стараясь скрыть волну стыда. Он от волнения уронил на себя кружку горячего кофе, после чего случайно зацепил тарелку локтем и разбил. После долгих извинений перед персоналом и выплаты за порчу с некоторой накруткой за их спокойствие, Сяо вышел из кафе вместе с Итэром, который явно хотел не смеяться, но легкая улыбка и чуть дрожащие плечи выдавали его.
— Да что уж там, смейся, — грустно сказал парень, ведя солнышко за собой в магазин одежды за новыми штанами и майкой.
В тот же миг, стоило ему услышать тот нежный, считай, ангельский смех, вся злость растворилась в подкорках сознания, взывая только к тем чувствам, что он старался подавить. Симпатия, любовь, страсть — называйте, как хотите. Ему уже все равно. Главное, он счастлив, а убитые кофе обтягивающие серые джинсы и черная майка уже и не доставляли какие-либо неудобства.
Чуть позже Итэр извинился за свой смех, приговаривая, что это грубо и так нельзя, но Сяо перебил его ещё где-то в начале, мило (по мнению Итэра) хмыкнув. Новая одежда смотрелась не так приятно глазу, ведь все рельефы тела более не были обтянуты, но не менее красиво, нежели раньше. Солнышко давно заметил, что его новый приятель всегда одет с иголочки, а лицо с легким макияжем, как правило, только выравненный тон и без того идеальной бледной кожи и скрытые темные круги под глазами, но иногда он, когда в хорошем настроении, рисовал тонкие утонченные красные стрелки под глазами от чего становился похож на демонов-соблазнителей из древних легенд. Не сказать, что Итэру не нравилось, просто порой казалось, что он слишком красив для общения с ему подобными. Сяо в его глазах ещё тогда на фотографии из далекого детства выглядел просто демонически прекрасным. Иногда даже сам Кэйа выражался подобным образом, шутя что тот с такой внешностью и любого инкуба соблазнит. Тогда он даже не знал, кто это. Стоило вырасти и узнать, как вся шутка стала несколько более развратной, чем тот думал в начале. Хоть с другом он был согласен. С таким человеком он не достоин общаться.
Когда Сяо пошел впервые на контакт, его резко отшили, приговаривая что-то про то, что кто-то там что-то там не достоин чего-то там. Он не понял из-за слишком быстрой речи, в последствии решив, что говорили про него. Это сильно задело его гордость, потому он и начал поправлять свой макияж на ежедневной основе, иногда подкрашивая и глаза, что было очень редко. Стоило красным теням оказаться на веке, как весь последующий день все, словно заранее сговорившись, вечно его дергали, что не могло не раздражать, но стоило увидеть чуть смущенное лицо Итера, что отводил взгляд в сторону, когда на него смотрели, и пялился на Сяо, стоило ему отвернуться. От этого становилось так приятно на душе. Парень бы с радостью красил свои глаза ради этих взглядов, но, вспоминая, что переживал до этого, полностью терял желание и бросал эту затею.
Вечерние чаепития в итоге стали чем-то совершенно обычным, просто так срослось, что им было комфортно в компании друг друга и прерывать это как-то не хотелось. Легкие поглаживания по блондинистым волосам, светлой коже, усыпанной легкими веснушками, заставляли Сяо каждый раз тянуться к чему-то большему, но все прерывалось парой медовых глаз, что смотрели в его собственные с такой нежностью, что сердце лопалось на маленькие комочки.
Черт, какой же он милый… Это должно быть противозаконно! Чужой голос, словно нежная мелодия, накрывал разум Сяо, изгоняя оттуда все плохое и лишнее. Прошлое в миг забывалось, стоило только услышать этот нежный тембр и довольно редкие напевки мелодий, когда тот задумывался. Парень оказался очень разговорчивым, просто в начале ему надо было привыкнуть. По словам Кэйи, к Сяо он даже слишком быстро приспособился.
Вот как… Забавно…
Все встречи проходили в состоянии тумана для сердца парня. Оно словно, наконец переставало искать ото всех людей и не только рядом с собой какой-либо подвох и просто медленно, размеренно билось. Было не так страшно дышать, что-то сказать, как-то странно посмеяться. Итэр принимал его любого, всегда поддерживал.
— Сяо, всё хорошо. Я рядом сейчас и всегда буду, — прошептал он ему однажды в самое ухо, крепко обняв, когда Сяо готов был взвыть от боли в голове во время дождя. По щекам в тот день без остановки шли слезы, так долго сдерживаемые упрямой личностью. Как после дождя выходит солнце, так и в побитой душе раскрылось что-то хорошее. Парень крепко-крепко держал Итэра в своих объятьях, вдыхая легкий аромат ванили.
Черт, как же он прекрасен… Каждая частичка его тела, души и сердца поистине волшебна. Как бы хотелось, чтоб всё это было только Сяо. Только его маленький солнечный мальчик, что будет будить его по утрам легкими поцелуями с милой улыбкой. Даже от этих мыслей Сяо становилось лучше даже в ужасный, мерзкий дождь с грозой.
— Сяо? Все в порядке? Дождь скоро закончится. Может к тебе заехать? Мне не сложно, — каждый раз, стоило небу нахмурится, Итэр обязательно звонил, заезжал, приводил мысли в порядок, слабо нежно обнимал, поглаживая спину, готовил на следующее утро легкий завтрак, мило смеялся, поправляя гнездо на голове Сяо, а после с явной неохотой уезжал домой. Парень любил и всем сердцем ненавидел такие вечера. Он всегда мало что мог вспомнить, но утро всегда было теплое, нежное, легкое, приятное, как его солнечный мальчик. Его персональное солнышко.
— Сяо… доброе утро, — в те редкие дни, когда Итэр звонил ему утром таким чудным слегка хриплым, заспанным голосом, Сяо был готов отдать все что только имел и может только иметь, чтоб этот миг длился вечно или хотя бы повторился вновь. Хоть один раз. Он будет доволен и этим. Просто почувствовать себя нужным именно ему. Только ему. Самому светлому. Самому прекрасному. Самому-самому.
Черт… Слишком быстро упал в это чувство…
Сяо все больше тонул в омуте чудесных чувств, что становилось скрывать все труднее и труднее. Он спрашивал себя зачем молчит, почему не скажет? Но ответа не было. Наверное, он боялся отказа или ранить свои же чувства, а, может, просто не хотел прекращение этого общения. Тысяча и одно «Может…» и ещё больше таких же «Наверно…», «А если…». Сердце предательски билось рядом с ним, а голова кричало о неправильности этих чувств. В этих отношениях он будет тянуть их вниз своим прошлым, болью, переживаниями, комплексами, кошмарами. Итэр спасал его каждый чертов раз, но рано или поздно это кончится. Он его личный, персональный, нужный, любимый герой. Правда, даже герои умирают, остывают, становятся злодеями, забывают истины, тонут в отчаянии, загоняются тоской, уходят. Как же Сяо боялся, что Итэр просто уйдет… Без слов, без эмоций, чувств. Просто уйдет, даже не объяснив почему. Тогда это бедное сердце не выдержит и просто утонет в собственной крови на старом асфальте. Сожрет себя само, погрузившись в тоску и одиночество. Он так долго ждал того самого тепла, что уже и забыл, как жил раньше без него… А он и не жил никогда, просто был, существовал в поисках смысла, погружаясь в пучину всё больше, задерживаясь там все дольше…
«Итэр, я люблю тебя всей своей прогнившей душой» — каждый раз хотел сказать парень, но так не смог и слова промолвить, меняя тему разговора или вовсе сбегая, прикрываясь работой или учебой.
Слабак. Как же глупо вечно бегать. Он и сам знал, понимал, что Итэр не осудит. Его солнышко никого никогда не осуждало. Ко всем был безмерно добр, хоть и несколько закрыт. Только Сяо видел всю его душу, что тот ему каждый раз показывал, не ожидая ответа. Долго бы бегать не получилось, но он как-то смог
чертовы полгода избегать этой темы, добираясь уже почти к окончанию учебного года. Работы у парня и правда прибавилось. Отец немного помог ему. Если быть совсем точным, познакомил с тремя достаточно влиятельными людьми в этой сфере, а дальше Сяо все сделал сам. Навыки помогли ему добиться расположения, а внешность почти мгновенного предложения о сотрудничестве.
Пока он строил свою карьеру, общение с его солнышком медленно сходило на «нет», заставляя Сяо чувствовать себя не в своей тарелке, ощущая вечную вину. Он сам заставил Итэра общаться с ним, и сам же отдалился от него, хоть и сам того не желал. В университете он не появлялся, из кружка пришлось уйти из-за слишком большой нагрузки на тело. Он днями и ночами бегал по студиям, съемкам, паркам, магазинам одежды и подобным местам. Везде, где мог пригодится его талант или внешность, он был всегда, стараясь опередить любого соперника.
Итер снился ему часто. Слишком много ночей он провел в думах о нем, самом-самом важном сердцу человеке. Сколько бессонных ночей он желал всей душой позвонить, поговорить хоть о погоде, мелочах, уроках, кружке, кино, о чем-нибудь. Главное с ним, его персональном любимом солнышком.
— Итэр, прости, обещаю, когда всё закончится, я приду за тобой и подарю тебе все, что ты только захочешь, если ты сам будешь не против, — шептал в ночное небо парень в очередной день без своего солнышка. Без него стало так плохо, так больно, так темно, так мрачно, так сыро… Он скучает. Очень сильно, но не позволяет себе позвонить ему в третьем часу ночи, когда наконец становится свободен. Итэр должен спать, видеть самые сладкие сны, тихо посапывая. Сяо в глубине души надеялся, что в этих самых снах он тоже будет. Обнимет своё солнышко, прошепчет на ушко, что любит и никогда больше не отпустит, прижмет к самому сердцу. — Я скучаю, —билось в мыслях, заставляя парня чувствовать себя более паршиво нежели раньше.
Все его дни с редкими выходными в основном проходили по одному сценарию: проснуться в шесть, собраться, на съемки до семи, вернуться домой, умыться, лечь спать. Порой, сил не хватало даже поесть. Если бы не временный менеджер, приставленный ему Чжун Ли, парень бы забыл и про сон, и про еду, и про воду. Все его внимание: репетиции, съемки, сценарии, знакомства с нужными людьми. И все это каждый чертов день, начиная с конца января и заканчивая серединой июля. Полгода тянулись столь медленно и невыносимо, при этом время неслось даже слишком быстро. Парень не заметил, как прошла зима. Следом за ней и весна. Семнадцатого числа в самый разгар съемок ему приходило много сообщений. Даже слишком много. Пришлось выключить телефон, а после он не включался до его выходного двадцатого числа. Море писем с поздравлениями он пропускал мимо. Все равно большая часть этих людей не являлись ему близкими. Кэйа, как и раньше скинул ему видео открытку, посмотрев которую только дурак хотя бы не улыбнется. Кли отправила множество сердечек, как обычно. От Дилюка и Альбедо короткие пожелания здоровья и поменьше работы, чтоб переутомление не получить. Самым долгожданным оказалось сообщение от Итэра. Оно были ни длинным, ни коротким. Просто и по делу, вроде, или нет? Там было много не нужных, но таких приятных слов, что Сяо почти расчувствовался, но смог сдержаться. Им всем он отправил слова благодарности и извинился за задержку. Они все все понимали, кроме Кли, которая устроила ему небольшую истерику.
День рождения Итэра он также пропустил. В тот день он летел заграницу. Его пригласили ни эксклюзивные съемки в одном очень популярном журнале. Это был его шанс стать известной моделью, а после фильмы сами будут его искать. Можно будет уменьшить количество сил и времени, которое потребуется для достижения его целей, а значит он вновь наконец сможет проводить время с Итэром, его солнышком, что иногда ему писал короткие сообщения с пожеланиями удачи. Ему отвечали всегда, но, к сожалению, не всегда вовремя.
Вспомнил про день рождения «друга» Сяо только спустя неделю. Долго извинялся, привез подарок из заграницы, выкроив целых два часа из графика, чтоб провести их с парнем, но тот заболел.
Как же черт возьми обидно!
— Прости, прости, прости, прости, — словно мантру, повторял Сяо в трубку телефона, сдерживая влагу у глаз. Майский легкий ветерок делал только хуже, напоминая, что парень пропустил всё то время, что мог провести со своим ненаглядным. Он выбрал карьеру, чтоб солнышко ни в чем не нуждалось. Он подарит ему все, стоит тому только пожелать: украшения, здания, звезды, планеты, вселенную. Сяо сделает все, чтоб тот не болел и был счастлив.
Сяо уже сомневался на счет планов судьбы на их счет. Если раньше он думал, что они предназначены друг другу и любое препятствие смогут пережить, то теперь его сил не хватало ни на мысли о нем, ни на мечтания о чем-то большем. Жизнь жестока, однажды сказал Итэр, грустно вздохнув. Сяо уже и не помнил, как начался тот разговор, но его солнышко весь оставшийся вечер просидел в теплых объятьях в квартирке парня.
— Кофе? Чай? — тогда он спросил на что получил легкий кивок. Его не отпустили. Сильнее сжали руки на шее и прижались всем телом. Сяо достаточно силен, чтоб поднять Итэра и приготовить ему чай, но от этих действий хотелось надеяться на что-то большее. Солнышко что-то бурчал себе под нос, уткнувшись в чужое плечо, что вскоре слегка намокло. Так он и уснул, в чужих объятьях на мягком диване в гостиной под легкие мелодии без слов. Всем бывает порой грустно, ответил Итэр на утро на обеспокоенный взгляд Сяо.
В середине июля это кончилось. Он смог добиться того, что ему надо было. Снялся в тройке довольно популярных полнометражных фильмах, стал популярной моделью, которой раз в пару дней приходи запросы. Он имел хороший достаток. Достаточный, чтоб приобрести себе новый автомобиль и взять все то, чего бы ему хотелось. Переехал в другую квартиру, забрав Ви-ви с собой. Нанял домработницу, что помогала следить за собакой и домом. Последний курс не радовал. Что-то в сердце подсказывало, что это его последний шанс. Если он его упустит, то может навсегда потерять свое солнышко, что грело его душу добрые и радостные пять месяцев. Нет, он ни за что не потеряет его. Итэр его и только его! Более ни одна душа не посмеет на него посмотреть! Но только в случае, если сам Итэр этого захочет.
Он же захочет? Да? Только, спустя целое лето молчания с обеих сторон было страшно.
