Вариативность отношения

Скексисы — гермафродиты. Их численность слишком мала для того, чтобы была возможность различать самок и самцов, и их природа даровала им определенные… способности организма к размножению. Поэтому скексисы обычно сливали энергию в ругань, а не в секс. Обычно. И подвывающий от боли Охотник теперь понимал, почему они никогда не трахались. Попытка занять более удобное положение не увенчалась успехом — что лежа, что на четвереньках было все еще слишком больно. Думать не получалось, нормально двигаться тоже, и скекМал был рад уже тому, что успел добраться до ближайшего водоема и сбросить доспехи до того, как все началось. С одной стороны, плохо, что помочь ему было некому… «А с другой — хорошо не слышать рядом с собой чужие крики и не чувствовать на себе множество чужих рук» — успел еще подумать скектис, в следующее мгновение взвыв от боли и судорожно выгибаясь, оставляя на земле несколько длинных царапин. О нет. Никакого больше секса. Никогда. Хорошо еще, что яйца, а не живой птенец. Сдохли бы оба — а так еще есть вариант, что из яйца кто-то самостоятельно вылупится, если «отец» тут подохнет от боли. Но второй вариант выживания только одного тоже был неплох. Впервые Охотник подумал о том, что где-то у него мышц все же не достает. СкекМал расслабился слишком рано — и яйцо, уже показавшееся больше, чем наполовину, вернулось в утробу, вызвав разочарованный стон. Сил кричать уже не оставалось, и Охотник ткнулся лбом в землю, едва удержавшись от того, чтобы позорно клекотать от разочарования. Зато это была небольшая пауза. И подумать было над чем. Оставить птенца в замке определенно не было хорошим вариантом. Растить самостоятельно — тоже. — Кажется, по мнению гелфлингов я буду кукушкой, — приглушенно пробормотал скекМал, поделившись мыслями с лесом. Лес в ответ тихо рассмеялся шелестом листвы. Ну хоть кто-то его не осуждал. Охотник снова оперся локтями о землю на тихом выдохе, опустив голову и закрыв глаза. И успел еще подумать о том, что никаких больше скексисов в его жизни не будет. Никогда. — Ну, видимо, кроме тебя, — приглушенно пробормотал он через несколько часов, позволив себе немного отлежаться и неспешно одеться, после некоторого раздумия уложив яйцо в сумку. Но кроме этого маленького еще не появившегося на свет создания — никого. И никогда.