Чумные псы 🜁

***

☿

      Плеск волн и крики чаек. Небольшой дом на сваях у самой воды, шелест пластиковых занавесок на окнах второго этажа. Вниз, к морю спускается лестница, у стола, рядом с открытым ящиком полным плат и спутанных проводов, лежит собака. На столе — простой квантовый компьютер, всего триста восемьдесят четыре кубита за такт. Он начинает работать. На белом фоне текстового редактора появляются слова.              «Дорогой Стиви,       если ты читаешь это, значит меня увезли. Не волнуйся, больно они мне не делали. Что бы ты ни говорил, они всё-таки мои родители. Но мне что-то вкололи — очень трудно навести зрение и заедает пальцы. А ещё здесь очень темно. Помнишь игру, в которую мы играли? Я настаивал на ней, а ты всегда выигрывал. Надеюсь, в этот раз, у меня получится лучше. Я не знаю, куда меня везут, и сколько на этот раз у меня времени, но мне кажется, что его очень мало. Ты когда-то пообещал, что, если меня увезут, ты найдёшь меня…       Если… спасибо, что дружил со мной — это много для меня значит.       Гвердон Старк»              Далее начинается почти бесконечная строчка кода.       

***

      Фэт Леди — бар, как и мы, работающий на границе двух миров. За день подморозило, всюду под неоном блестит лёд, однако, непогода не помешала горожанам выйти на праздник, и вечером улицы кишат, едва ли не сильнее. Я, запрокинув голову, смотрю, как в чистом морозном небе, чертя следы, сгорает орбитальный мусор. Такое случается раз в пару месяцев, когда особо крупное облако подходит к атмосфере. Редко что долетает до земли.       Охранник-человек, здоровенный детина, пропускает нас, лениво посасывая палочку гвоздики. Она ныряет рыбкой между зубами, и на свет показывается то звёздочка, то веточка. Мартин выписал себя из больницы два дня назад. Отоспался — и не смог больше сидеть без дела. В чём-то, я его понимаю. Но всё равно…       — У тебя в животе три дырки.       — Мозги-то у меня на месте.       Мы сидим за стойкой, передо мной — огромная тарелка шерского салата и крепкий бульвардье на кампари. Вампирам небольшое количество алкоголя подмешивают прямо в стакан с кровью, поэтому в каждом — кровавая Мэри, и эта Мэри — очень кровавая. Не привыкшие пить алкоголь в чистом виде, поэтому большая доза может привести к отравлению. Мартин курит. Как и везде, в зале, в честь праздника, шумно. Акшари и люди знакомятся, общаются — и кто-то впервые понимает, что не очень-то они и различны.       Мозги у Мартина и правда на месте — он хотя бы не пьёт. Пока я изучаю меню, он ковыряет вилкой мой салат.       — Это что?       — Огурцы, — говорю, почти не глядя, запивая слово коктейлем на виски. Потом рука застывает, так и не поставив стакан, и я удивлённо смотрю в его сторону. Мартин задумчиво жуёт.       — А знаешь — неплохо.       — Ты сейчас серьёзно?..       Он с вопросом смотрит на меня. Я, наконец, ставлю стакан.       — Вы — потребляющие кровь хищники — и тебе понравился огурец?       — Ты три месяца пытаешься мне что-то скормить — тебя не устраивает?       Я смеюсь и качаю головой, Мартин выуживает из салата ещё один.       — Ты уверен, что тебе не поплохеет?       — Вот и узнаем.       А глаза смеются.       Я отодвигаю тарелку.       — Ты так и не сказал, как тебе моя кровь?       Он задумчиво смотрит на пустую вилку.       — Скажем так, живи мы лет триста назад — я бы тебя съел.       Наконец, Мартин переводит взгляд и смотрит на меня. Усмешка — и в глазах что-то исчезает. Что-то, похожее на взгляд той ночью, когда в него стреляли, что-то, от чего по спине пробегает холодок.       — Ну или бы ты вытащила меня на солнце и убила.       Он отводит взгляд — а я не могу. Силой отворачиваюсь и начинаю изучать стакан.       — Таких признаний мне ещё не делали.       На сцене за нашими спинами акшара после мелодичного куплета рычит припев, скаля зубы. У неё красивая фигура, которую она только подчёркивает, и изящные черты лица. Мартин наблюдает за ней через зеркальные панели над баром.       — Она ничего.       Он кивает. Уж кто — а она наверняка комплиментов наслушалась. Я наклоняюсь к нему, показывая куда-то в сторону.       — Вон та девушка с тебя глаз не сводит.       Он оборачивается через плечо. За столиком, в компании высокого кровавого бокала сидит девушка с эффектными тёмными волосами и в чёрном платье по фигуре. Она определённо скучает.       Мартин поднимается, я останавливаю его за локоть.       — Помни, у тебя в животе три дыры.       — Я всегда могу просто лежать.       Он подмигивает и уходит, а я возвращаюсь к меню и решаю обдумать свои планы на вечер, как в ухе раздаётся голос Артура.       «Сэм, извини, что беспокою — Мартин с тобой?»       — Он немного занят.       Я кошу глаза в их сторону. Начинается всё явно хорошо.       «Я искал информацию по Алексу Спрингстину, нашёл зашифрованные файлы — на обработку уйдёт время, но я уже могу сказать, что у него были тайные контракты с Гемостадией.»       — Это так ты проводишь свой выходной?       «Я хотел понять, что стало с Генри. Я всё время был рядом — и даже не понял. В наши протоколы поставлен блок, который я не могу обойти, но я нашёл замаскированный файл… в общем, вам, ребята, нужно это увидеть.»       — Завтра.       «Боюсь, даже если я его изолирую, завтра он может уже исчезнуть. Мне очень неприятно это признавать, но те, кто копается у нас в системе, знают её лучше, чем я. Я уже ни в чём не уверен, но вам нужно это увидеть.»       Я медленно выдыхаю. Стучу пальцами по стакану.       — С тебя причитается.       Я плачу за недоеденный салат. Мартин с девушкой о чём-то оживлённо разговаривают, она смеётся. Я беру его за рукав.       — Прошу прощения, он вам позвонит.       — Ты что делаешь?       — Потребуешь её номер с Артура — ему не терпится нас видеть.       

***

      — Генри Монаган. Странный парень — не акшар и не человек, который сам не понимает, кем себя чувствовать. Непонятно, как получившийся. Совершенно случайно он появляется в поле нашего зрения, в связи с убийством Алекса Спрингстина — конгрессмена муниципального собрания. Генри утверждает, что он и Спрингстин служили вместе, но это не так…       — Ты ради этого меня дёрнул?       Артур не обращает на реплику никакого внимания.       — Я просто хочу разложить всё по порядку. Спрингстин курировал особые разработки Гемостадии, связанные с их объединением со Ступенью 6.       Пожимаю плечами.       — Да, они улучшают медицинскую аппаратуру или типа того.       Я всё ещё не могу понять, куда он клонит.       — Я… не уверен, что всё так просто.       Артур выводит картинку. Вид из верхнего угла, небольшой кабинет, по виду – одна из наших допросных.       — Качество такое себе.       — Запись была склеена с другой — это лучшее, что я смог сделать. Главное, я вычленил звук.       Он нервно поправляет очки на носу, а я смотрю на картинку. Спиной к нам сидит шеф. Напротив –…       — Его зовут Шерос Шеркот,..       — Глупое имя.       — Не я придумал, — Артур разводит руками. — На данный момент занимает пост секретаря одного из председателей Гемостадии.       Я вспоминаю, что на той встрече он сидел рядом с Маруничем. Артур включает запись.        «Шеркот выкладывает на стол несколько фотографий. — Для нашего следующего проекта необходимо провести эксперимент, и ваша организация — лучший вариант. Акшар, мужчина, молодой. Мы отобрали кандидатов. В напарницы ему необходимо подобрать человеческую девушку субтильного телосложения — кандидатки также у вас на столе. Мы выбирали не только по фенотипическим, но и по психологическим признакам: они в общей степени привлекательны, гетеросексуальны, дружелюбно относятся к акшари в окружении. Плюсом к этому, каждая из них в приемлемой форме подвержена неврозам… — Это не помешает работе? — У них хороший послужной список. Нестабильность в поведении важна: из-за того, что девушка будет слабее физически и эмоционально, у мужчины возникнет инстинктивная потребность её защищать. В случае успеха, если ребёнок будет жизнеспособным, мы начнём следующую стадию эксперимента…»       Дальше я ничего не слышу, кроме шума крови в ушах. За секунду иллюзия безопасности собственной жизни рушится. На её место приходит тяжёлый липкий страх. Первое желание шагнуть ближе к Мартину обрывается почти брезгливой дрожью в теле, сопровождаемой мыслями, что меня лишили моей жизни. Но ведь… мы ведь только друзья! Он всё ещё мой напарник, у нас сложились отношения — ничего не поменяется! Ведь… И, в то же время, изменилось всё.       Вампир с глупым именем продолжает что-то говорить шефу, но я его уже не слушаю. С первым шоком уходит оцепенение. Гибрид человека и акшара. Генри Монаган — над ним явно проводили какие-то эксперименты. Если бы не случайная смерть Алекса Спрингстина, мы бы никогда ничего не узнали.       Мы с Филипом расстались очень глупо: он просто резко перестал писать и отвечать на звонки, не подходил на улице… А потом меня перевели сюда.       Я поднимаю взгляд и вижу на лице Мартина свои эмоции. Страх, растерянность. Недоумение. Они всё просчитали за нас.       Подобных нам может быть много.       — Мартин…       Он смотрит на меня. В голову приходит безумная идея.       — … давай сделаем вид, что у них получилось?..