Мидория Инко. Трагедия матери и интернет-решения посредством полезных знакомств и дружеских советов

— Мицуки… Скажи мне… Назови хотя бы одну причину, почему я должна молчать? — тихим, сорванным голосом спросила Инко. Её глаза были опухшими, а лицо мертвенно бледным. — Инко… — только и смогла прошептать в ответ её подруга, опускаясь на корточки и накрывая руками голову.

***

Около двух недель их район наблюдал прекрасное затишье — всех из шайки юного подрывника держали под домашним арестом. Потом детишек выпустили, и те уже какое-то время, запуганные своими родителями, ходили тихо и ничего плохого не делали. Инко выдохнула с облегчением. Мицуки всё же смогла перевоспитать своего сына! Дело казалось оконченным, пора начать потихоньку забывать всё и возвращаться к старой доброй соседской дружбе! Инко, включив классику современной поп музыки на телефоне, убиралась в квартире. И опять не могла нарадоваться своему сыну. Никаких разбросанных носков или игрушек под диваном не нашлось. Домашние тапочки стояли на своём законном месте. В корзине для белья обнаружились аккуратно сложенные шорты и футболки. Комната, как всегда, заставлена фигурками Всемогущего и обвешана плакатами с героем №1 почти что в полный рост. Ничего нового… «Человек, любящий весну, Имеет чистое сердце. Как цветок фиалки, Мой друг. Человек, любящий лето, Имеет сильное сердце. Как волна, разбивающаяся о скалы, Мой отец…» Инко подпевала, в такт песенке притягивая к себе очередную статуэтку с полочки, чтобы тщательно её вытереть и поставить на место. Едва слышно щёлкнула входная дверь. Инко, неспеша поставив статуэтку на место, начала притягивать к себе следующую фигурку. Когда в дверном проёме мелькнул силуэт пробегающего сына, Инко растерялась. Изуку вернулся домой и даже не поздоровался?! Контроль над причудой был утрачен, статуэтка негромко шмякнулась об ковёр. Инко, даже не обратив на это внимания, направилась в комнату сына. Сердце начало биться сильнее, женщину одолевало волнение. — Изуку? — немного взволнованно позвала Инко. В ответ послышался только тихий щелчок закрывшейся двери в ванную. Женщина поспешила спуститься обратно на первый этаж и подбежала к нужной двери. — Изуку, солнышко, привет! — пытаясь унять дрожь в голосе, позвала она опять. — Как прошёл день? Ты так тихо вошёл, что я тебя почти не заметила… — в ответ послышался шум воды из крана. — Изуку, почему ты молчишь? Что-то случилось? Сынок, ответь маме. Я волнуюсь… Шум воды затих, через мгновение что-то грохнуло, послышалось тихое «Ая-яй», потом несколько мгновений тишины. Ещё несколько непонятных шорохов, что-то стукнуло, опять затишье… А потом дверной замок опять щёлкнул — и Изуку наконец-то вышел из ванной. Волосы с одной стороны сухие, с другой — влажные. Щёки у мальчика были неестественно красные. Инко с подозрением покосилась на немного помятую футболку, которую явно ещё с утра видела в грязных вещах… — Изуку? — настороженно позвала она сына. Мальчик выдавил вымученную улыбку, которая уж никак не сочеталась с покрасневшим лицом и тусклыми глазами. — Привет, мама, — быстро и немного невнятно прошептал Изуку, тут же рванув к лестнице на второй этаж. Инко только и смогла, что стоять и смотреть, как её ребёнок запинается уже об третью ступеньку, сдавленно кряхит, падает лицом вниз и больше не подаёт признаков жизни. — Изуку! — ещё более взволнованно закричала женщина, наконец-то срываясь с места и подбегая к сыну.

***

— Ожог второй степени, почти третьей… — констатировал врач, делая снимок поражённого места на старенький фотоаппарат. — И не в самом удачном месте, — вынимая флеш-карту, продолжил он. — Маи, займись нашим маленьким пациентом, — отдал он приказ и быстро ушёл из приёмного покоя. — Что с моим сыном? — взволнованно переспросила Инко, с надеждой глядя на медсестру. «Фукадо Маи», как гласила нашивка на белом халате, выдавила вымученную улыбку и попыталась успокоить очередную нервную мамочку. Попутно молодая женщина обрабатывала мальчику ожог на боку и накладывала мазь. Под конец монолога у Изуку весь живот был перемотан бинтами, а у Инко, не прекращаясь, текли из глаз слёзы. Её сыну было так больно, а мать не могла никак облегчить его страдания! — …аллергии нет? Инко встрепенулась, отрывая взгляд от сжавшего губы в тонкую полоску сына. — Что, простите? — переспросила она. — У мальчика аллергия на что-то есть? — повторила Фукадо Маи. — Я не знаю, — вздохнула Инко. — Мой Изуку хоть и болезненный малыш, но аллергии у него никогда не было, — утирая слёзы, помотал головой Инко. — Ясно, — вздохнула Фукадо, что-то черкнув на бумге. — Мидория-сан, сейчас придёт врач Кируми-доно. А пока что распишитесь вот здесь, — женщина развернула бланк к Инко, ткнув пальцем в пустую ячейку, и передала ей ручку.

***

— Здравствуйте, Мидория-сан, — поприветствовал женщину главный врач детского ожогового отделения, Кируми Дзин. Инко сидела в кабинете заведующего отделением. Прошёл день с того момента, как её сын был госпитализирован и начал проходить лечение в местной больнице. Только сейчас её пригласили к главврачу. И обстановка, которая сложилась, радовать отнюдь не могла… — Добрый день, Кируми-сан, — ответила Инко с небольшим опозданием. Врач сверлил взглядом свою посетительницу, Инко в десятый раз перечитывала нашивку имени врача на его халате. — Мидория-сан, в причинах возникновения травмы вашего сына поставлен прочерк, — наконец-то сказал Кируми Дзин. — Ожог Мидории Изуку находится в довольно-таки нетипичном месте… — главврач сухо завершил: — Учитывая всё вышеперечисленное, я могу назвать рану вашего ребёнка весьма подозрительной. Это обязывает меня передать в полицию подозрение о жестоком обращении с ребёнком. Глаза Инко стали до комичного большими, а осознание, медленно проникающее в мозг, заставило её ужаснуться. В больнице подозревали, что это она причинила своему ребёнку боль?! — Я никогда не подумала бы даже сделать своему сыну больно! — воскликнула она, уже чувствуя, как никудышное самообладание лопнуло, позволяя пролиться слезам. Доктор Кируми прокашлялся, прикрывая рот кулаком, а потом со вздохом продолжил: — Поэтому я и позвал вас сначала ко мне в кабинет. Расскажите, как и при каких обстоятельствах поранился ваш сын?.. Инко, поспешно вытащив из сумки пачку салфеток, позволила себе высморкаться и сделать несколько дыхательных упражнений.

***

В дверь дома семьи Бакуго постучали. Через несколько мгновений послышался крик женщины: — Кацуки, пойди открой дверь! Мгновение тишины, потом послышался топот, будто кто-то нарочно громко грюкал пятками по ступенькам. — Сама открой! — ещё громче закричал мальчик, а потом громкие и быстрые шаги начали стихать, в конечном итоге послышался очень громкий хлопок двери внутри дома. — Вот гадёныш! Масару, открой дверь! — снова закричала женщина, а сама, похоже, отправилась за кричавшим мальчиком. Некоторое время слышалась только приглашённая ругань женщины, а потом входная дверь наконец-то со щелчком открылась. На пороге показался непримечальный мужчина лет тридцати на вид. Отличительной его чертой казались прямоугольные очки. Масару Бакуго с удивлением посмотрел на человека перед собой, а потом, непроизвольно сглотнув, спросил: — Здравствуйте. Чем могу помочь, господин полицейский? — Добрый день. Бакуго Масару, полагаю? — вежливо, но достаточно сухо спросил полицейский. — Да…? — полувопросительно ответил мужчина. — Я здесь по поводу вашего сына, Бакуго Кацуки. Масару ещё раз непроизвольно сглотнул. . . .

***

. . . — …Мидория-кун, но почему же ты ничего не рассказал взрослым? — спросила женщина в форме полицейского. — Нам ещё в садике говорили, что ябедничать на друзей нельзя, — успокаивающе улыбнулся мальчик. — И в школе тоже говорят. А Кацу-чан, он не злой. Просто, учитель Мияма говорит, у него большой потенциал. Мы… мы не должны ему мешать. Женщина из полиции едва смогла совладать с охватившим её шоком.