Пять земных благ (продолжение рассказа "Консультация")

В тот год, с трудом ведя к концу занятия и сессии моих курсов, я решил взять небольшую паузу и душным июньским вечером заглянул на второй этаж нашего вузовского особняка на прощальные танцы очередного выпуска. В полутьме столкнулся с кем-то на лестнице, наскоро извинился, поприветствовал как можно вежливее деканшу, чинно стоявшую в окружении своей свиты, еле отвязался от прилипшего с неожиданными расспросами лысоватого и странноватого коллеги и вошёл в грохочущий динамикам, мерцающий бликами зал. Слева от входа у стены две худенькие девушки, наверняка знакомые мне по занятиям, но сейчас совершенно неузнаваемые в макияже и вечерних блестящих нарядах в стиле «Великого Гэтсби», изображали светскую беседу, обсуждая танцующих. - Толстеет… Обтянулась… И не стыдно… Ах, девчонки! Завидно – завидуйте молча! О ком это они? Ну да, конечно. В полумраке и мельтешащих огнях светомузыки, в наскоро оборудованном для дискотеки актовом зале, из которого вынесли стулья, среди полуоглушённых «Скорпами» перетаптывающихся пар… Таня Малахова, выпускница, староста и «звезда» группы С5-4 («Социология»), рослая, крупная девушка с великолепно развитой высокой грудью, действительно начала толстеть, стала пошире, покруглее. Была она вызывающе затянута в облегающее короткое красное платье, не скрывавшее ничего, но парадоксальным образом не казавшееся вульгарным. Покачивались под музыку немалые округлости её тыла, когда она ловко переступала сильными налитыми ногами в «лодочках». Играя в блаженной улыбке глянцем щёк, она льнула в медленном танце к тоже крупному, под стать ей, мужчине лет на пятнадцать старше – моему ровеснику. Среди студентов-заочников, среди коллег я его раньше не видел. Песня закончилась. Пропуская серию быстрых композиций, понаблюдал за отошедшей в сторонку, за буфетную стойку, парой. Они явно близки, заняты друг другом - не оторвать. Татьяна взяла себе несколько кусков свежей пиццы на блюде, и теперь ловко расправлялась с ними, запивая большой порцией латте. Круглые щёчки разрумянились, широкий пояс туго охватывал сильный стан бывшей спортсменки-пловчихи, давно уже бросившей заниматься. Её спутник тоже потягивал кофе с чем-то вприкуску, но в основном "ел глазами" подругу. Когда началось следующее многообещающее вступление, я, всё же, подошёл и пригласил её. – О! Сергей Александрович! Он не возражал. Шартрез лукавых глаз, круглое милое лицо, щёчки с ямками. Приобняв, вывел её на «пятачок», встали в пару, пальцы почувствовали в области пояса начинающуюся мягкость девичьих боков, на плечи мне легли сильные, но нежные руки – и не намеренно, но оттого не менее мучительно-сладко коснулись меня танины большая грудь и полноватый животик. И состоялся мой первый и единственный медленный танец со вчерашней студенткой-отличницей, а ныне двадцатидвухлетней выпускницей. Ради которой на лекциях увереннее и вдохновеннее звучал мой голос. Но сейчас она, которую я приобнимал в медляке, была совершенно другая: повзрослела, многое пережила, рассталась с детством и комплексами; почувствовала, наконец, вкус стабильности и достатка, фактически начала семейную жизнь. Конечно, я немного досадовал, что она не льнула ко мне так, как только что к своему статному крепкому красавцу, не извивалась, не прижималась в танце. Но если в мире не будет верности, зачем вообще всё? Пышногрудая, с плавными линиям широких бёдер, охваченная тугим поясом, она напоминала виолончель. Или большую гитару. Но если мне она позволяла играть только гамму, то в руках своего избранника пела крупным телом свою лучшую, медовую мелодию. Несмотря на ревущие динамики, мы обменялись несколькими шутливыми полуфразами-полукриками на ухо. Её жених был не из наших – серьёзный, состоятельный директор известной фирмы по автоперевозкам в соседней области. * * * - Таня, хочу Вам на прощание пожелать Пять Китайских Земных Благ. Так сказать, пожелание от историка. - Каких ещё благ, Сергей Александрович? (с искорками смеха в зелёных глазах). - Ну как же, классический набор благопожеланий хорошему человеку времён Эпохи Мин: тугой кошелёк, крепкий сон, толстый живот, долгая жизнь и лёгкая смерть. - Ха-ха-ха! За первое спасибо, тугой кошелёк не помешает. Сплю я нормально. Третье… (кокетливо приложив руку к своему круглеющему под поясом): эх, а разве мой уже не такой? - Ещё нет. - Ну, спасибо за «ещё»! Вы мне льстите: у меня талия жиром заплывает. Насчёт долгой жизни… Вообще, у меня в роду долгожительницы. Так что, скорее всего, сбудется. - Конечно, сбудется! - Пятое… Простите, но я воцерковлённая, и обсуждать такое не хочу. Тут всё зависит от Бога. - И от Него, и от нас самих… - Спасибо за танец, Сергей Александрович! Вернулась к своему довольному кавалеру, покачивая божественными округлостями широкого тыла. И к оставшейся пицце с заказанной предусмотрительно второй порцией латте. Цветущая. Не моя. * * * Таня выросла в небольшом посёлке городского типа, жила с родителями и младшей сестрой в доме, не в квартире. Оставляемая до вечера «за старшую», она с подросткового возраста привыкла носить воду вёдрами из колонки, стирать, развешивать на просушку бельё и одежду, тщательно гладить, управляться на кухне с тяжёлыми сковородками. Часто приходилось пропалывать и окучивать огородные грядки, работать в теплицах, подвязывать помидоры, поливать огурцы из шланга. А иногда помогать и во вскапывании грядок. Закончив школу с неплохими оценками, она поступила сама, без помощи, на бюджетное место не самого престижного, но дающего крепкое высшее гуманитарное образование педагогического университета в областном центре. С первых дней жила в общежитии, ладила с соседками, как могла, преодолевала и улучшала бытовые неустройства, создавая уют в общаговской комнате, из самых простых продуктов делала на медленной электроплите неожиданно вкусные и сытные вещи. С детства научившись плавать в одном из пригодных для этого водоёмов близ её посёлка (море она впервые увидит только в свадебном путешествии), на первом курсе она приобрела абонемент в бассейн в ближайшей спортшколе и с удовольствием занималась плаванием. И даже получила весной третий разряд. Впрочем, потом ей стало не до спорта. Из дома приходили всё более тревожные вести об ухудшающемся здоровье отца, и совсем перестали поступать и без того небольшие денежные переводы. Бросив плавание, она после учёбы и на выходных стала подрабатывать. Социальный работник в центре обслуживания населения. Репетитор. Иногда няня, продавец-консультант. При этом, учёбу не забросила. Не будучи от природы особо талантливой, Татьяна брала старанием. За ответственность и исполнительность была выбрана старостой группы. Искренне содействовала в решении проблем одногруппников, не боялась спорить с руководством, отстаивая их интересы. Но не только из-за бескорыстного желания помочь искали с ней общения и разговора парни и оборачивались ей вслед, когда она проходила. И не только из-за несоответствия стандартам моды замолкали неодобрительно в её присутствии девчонки-сокурсницы, чувствуя непостижимую, не должную быть, противоречащую всем общепринятым стандартам и эталонам, конкурентку. Видная, довольно высокая, фактурная, Таня ещё в конце первого курса начала поправляться под осуждающими взглядами подруг. Потом, став более самостоятельной и независимой в своих суждениях и интересах, потихоньку набирала уже без стеснения, сводя парней с ума выдающимися и налитыми, натягивающими блузку, великолепно развитыми для двадцатилетней девушки… К последнему курсу она была уже откровенно полноватой. И была приятно удивлена не всегда открыто проявлявшимся, но явно возросшим вниманием к ней со стороны мужчин, особенно преподавателя истории доцента Саврушева, да и своего нынешнего супруга, которого она в итоге выбрала и предпочла всем остальным кандидатам. Её сильной «Н»-образной фигуре с немного широковатыми плечами, уравновешенными, впрочем, широкими бёдрами, это пошло только на пользу, добавив женственности. Незадолго до выпуска, словно утверждая свою особенность, назло всем бывшим конкуренткам и критикессам, она не постеснялась прибавить ещё. И прямо перед окончанием вуза, ещё до свадьбы и переезда в другой город, почувствовала, что начинает ощутимо толстеть. Но восприняла это спокойно, как нечто само собой разумеющееся, даже с некоторым удовлетворением. Не споря с очевидным, прошептала с лёгким вздохом, словно соглашаясь: «Пора тебе, дева, пора. Не школьница уже. Мужа надо радовать».