Пять земных благ (продолжение рассказа "Консультация")

* * * Силы моего «благословения», видимо, хватило на то, чтобы первые два блага сбылись у Малаховой практически сразу. На следующие почти семь лет Татьяна стала хозяйкой в большом собственном доме в элитном коттеджном посёлке славного города N, когда-то чуть не ставшего столицей России, «оседлавшего» со дня основания слияние двух самых крупных среднерусских рек. Просторный частный дом, палисад, цветы, домашняя техника, собака. По настоянию мужа она не работала, лишь немного ему помогала. Привычная ранее к активной деятельности, поначалу чувствовала себя немного не «в своей тарелке» от вынужденного досуга, но потом освоилась. Устраивать быт, имея средства (тугой кошелёк), оказалось просто, и она слонялась по своим владениям, лишь слегка занимаясь палисадом и цветником и выгуливая молодую немецкую овчарку – хитрющее, беспокойное, склонное к озорству создание, но добрую и привязанную к хозяевам. Поздно вставала (крепкий сон), посматривала видео, полёживала, заказывала одежду и косметику, созванивалась и договаривалась о встрече с новой подругой или родственницей, часто накладывала себе на тарелку вкусности из холодильника, виноград и сладости, брала её с собой на диван. По утрам, вспоминая растянувшийся до глубокого вечера ужин с зашедшими друзьями супруга, накинув на полные плечи распахнутый халат, она иногда внимательно оглядывала в зеркале своё понемногу пышнеющее тело и оставалась довольна тем, что видела. Запахнув халат и завязав пояс, шла на кухню варить кофе, наливать стакан-другой цельного молока, жарить шесть блинчиков с начинкой, открывать к ним баночку каймака и планировать очередной полубездельный день. Через год, в июне, оставшись дома одна и поддавшись ностальгии, она захотела надеть то облегающее красное платье, в котором была на окончании вуза. С трудом в него влезла, и оно почти сразу разошлось по швам. Впрочем, удобных и красивых нарядов у неё было теперь немало. * * * Лет через пять после памятного выпускного вечера между нами спонтанно и неожиданно разразилась весёлая ночная переписка смс-сообщениями. Не помню, кто написал первым – может быть, я сам, будучи немного под хмелем. Или это ей вдруг стало скучно и тоскливо? Былое всколыхнулось, но не сильно. Мы хохмили, вспоминали университетские случаи, обменивались впечатлениями от новой жизни. В переписке, всё же, пробивались и тревожные нотки: у неё явно было не всё в порядке. Детей у пары ещё не было. Я узнал, что, устав бездельничать, Татьяна уже давно закончила курсы по бухучёту и теперь фактически работала главным бухгалтером в небольшой компании своего супруга, не будучи официально оформлена в его штате. Когда начались финансовые проблемы, её муж сократил персонал до минимума и как-то раз попросил её помочь с отчетностью. В итоге отчетность так и осталась на ней, и спустя несколько лет она продолжала ей заниматься. Ситуация эта была поводом для частых споров и разногласий пары. Стремящуюся официально трудоустроиться Татьяну муж удерживал дома. Начав искать другие её следы в Сети, не умея хорошо это делать, я пришёл к выводу, что Малахова, несмотря на своё высшее образование, часто сидела то на форумах экстрасенсов и магов, то на православных ресурсах, причём одновременно, часто задавала вопросы по поводу заговоров на успех и на удачу в делах. * * * «Меняетесь, Таня?» «Не то слово» «Взрослеете?» «Не знаю, кажется» «Полнеете?» «О, да-а-а. Расту как на дрожжах». «Вот бы Вас увидеть, обнять всё это!» «Не вгоняйте в краску, Сергей Александрович!» Без труда нашёл её страницу в «Одноклассниках» и с удивлением обнаружил там только одно свежее фото. Что ж, увидел, что и ожидал: на нём была цветущая, статная, откровенно полная молодая женщина, заметно жиреющая от хорошей жизни. * * * Дом был хлебосольным. Хорошо ли шли дела у господина Ч., директора фирмы по автоперевозкам N-ского областного центра, или не очень, в его доме часто звучали здравицы и тосты, для родственников, друзей и коллег, закатывались застолья, от которых ломился стол. После первого часа деловых разговоров гости и хозяева расслаблялись, языки чуть развязывались, и разговоры «съезжали» с рабочих тем на темы «за жизнь». Звучали записи музыкальных композиций в стиле ретро. Самым сладостным «призом» этих вечеров для любого из пришедших мужчин было пригласить на медленный танец хозяйку дома, ради чего кое-кто норовил прийти в гости без своей жены. Впрочем, большинству это не удавалось, и приходилось держать себя в руках в присутствии своих половин. Высокая, крупная, пышная, несколько вызывающе обтянутая коротким вечерним платьем, выставлявшим её формы - для кого не в лестном свете, а для кого в волнующем - Таня, успевала и посидеть с гостями, и неожиданно легко для её комплекции переместиться от стола из гостиной на кухню и обратно, выставляя всё новые и новые кулинарные изыски. Несколько видов салатов, кролик в сметане, свиная шейка в фольге из духовки, запечённый картофель, торт со взбитыми сливками… Будучи приглашённой расхрабрившимся, замирающем в предвкушении другом семьи, она лукаво бросала взгляд в сторону мужа, получала в ответ почти незаметный благодушный кивок и, без всякого стеснения, немного церемонно подав пухленькую руку пригласившему, выходила на середину гостиной, давая повод и остальным парам подняться из-за столов. Клала пухлые руки на плечи счастливчику, покачивала под музыку большими «полушариями» раздавшегося широкого тыла, ловко переступала невероятно соблазнительными, милыми, поднабухшими ногами. Партнёра, чуть не теряющего голову от желания, плотно касалась большая роскошная грудь молодой хозяйки, ниже прижимался (по-другому в пару было уже не встать) её мягкий ожиревший живот. Пальцы тонули в пухлых боках женщины. Муж – крупный, видный, тоже пополневший за последние годы – пропустив несколько рюмок, но не теряя ни координацию движений, ни контроль над ситуацией, вёл в танце сослуживицу, нисколько не ревнуя и незаметно подмигивая своей половине. Поздно ночью, уже во втором часу, в спальне, давно выпроводив всех визитёров и проветрив комнаты, собираясь гасить светильник, он шутливо грозил ей: - А Витька-то по тебе млеет! Я всё видел! Двадцатисемилетняя жена тихонько смеялась, снимала новое, впервые надетое по случаю вечеринки крупноразмерное бельё, слегка задерживалась перед зеркалом, поворачиваясь и оглядывая себя раздобревшей Венерой Каллипигой. Потирала на больших нежных ягодицах красноватые следы, оставленные резинками трусиков, складки и наплывы на спине с красноватыми следами, оставленными поясом бюстгальтера. Через несколько минут, подстраиваясь под ритм движений своего «добытчика», помогая ему дойти до точки, в которой оба изойдут восторгом, она пыхтела и отдувалась – и если в первые годы это было от страсти, то теперь больше от набирающегося веса.