Три дня до рассвета

Что мы знаем о тавернах? Это место, где жители распаивают алкоголь, поют песни и делятся своими историями, нередко и с дружелюбным барменом. Под утро постояльцы расходятся либо по домам, либо поднимаются на верхние этажи таверны, где отсыпаются для того, чтобы под вечер нового дня набраться сил и снова продолжить безбашенный кутёж с песнями, плясками и разговорами. Таверна «Метроплес» была одной из таких. Под вечер сюда стекались работяги со всего города и его окраин, чтобы отдохнуть и покутить вместе со своими друзьями. Крики пьяных мужиков, звон бокалов пива и вина, а так же многочисленные длинные разговоры всегда сопровождали эту таверну. Но лишь до определенного момента. Жизнь таверны, как и жизни многих её посетителей можно было поделить на «до» и «после». После «надлома», половина приходящих стала угрюмой и злобной, а вторая просто исчезла, как будто её и не было вовсе. Разговоры и песни резко стихли, стали часты побоища и драки между посетителями, в основном за ещё один кусок хлеба. Сама таверна страдала не меньше. После «ребрендинга», таверна поделилась на два этажа. Второй этаж предназначался для новых элит общества, высшей расы, а вторая - для черни, об которую чаще вытирали обувь, нежили заводили хоть какое-то общение. К тому же, из-за массовых драк на первом этаже, на лестничном пролёте между первым и вторым этажом были размещены несколько солдат в тяжелой броне и с автоматами наперевес. Это делалось не только для безопасности нового высшего сословия, но и для устрашения потенциальных «бузотёров, преступников и бунтовщиков» - так называла машина пропаганды толпящуюся и беснующуюся на улицах чернь. *** Дверь таверны резко раскрылась. Будучи не предназначенной для такого, она чуть было не слетела с петель и ударилась о стену. Резкий скрип и громкий стук привлекли внимание почти всего первого этажа, кроме, естественно, солдат охраны - им не было дело до ещё одного пьяного работяги, пришедшего с улицы. Это место уже потеряло свою прежнюю непринуждённую обстановку и ныне походило на притон для успокоения переодически бунтующей черни. Большинство окон было выбито вместе со ставнями, а на их место поставлены обычные куски дерева. Из-за этого с улицы нельзя было увидеть, что творится внутри. Это было особенно важно для новой элиты общества. Они не хотели видеть всего того ужаса, что творился на первом этаже. Для этого даже был сделан специальный «парадный» вход, через который на второй этаж представители новой элиты попадали в роскошные помещения для обедов и ужинов. На каждом столике стоял небольшой фарфоровый чайный сервиз с вилочками и ложечками. Над столами висели небольшие лампы, которые при желании можно было выключать или поднимать и опускать. В центре стола всегда стояла бутылка крепкого вина - высшей расе не пристало пить «мочу черни», как они называли пиво. Пока элита общества не слышала грохот с первого этажа, им было глубоко на это плевать. Им важно было чувство самоудовлетворения, а не какая то там полудохлая крыса, ворочающаяся и бегающая под ногами. Вошедший на первый этаж незнакомец был где-то метр девяносто ростом. Плащ почти что полностью скрывал его фигуру, из-за чего понять, кем являлся вошедший становилось трудно. Можно было попробовать определить по его ступням, но они выглядели до ужаса странными - белыми с какими-то красными вкраплениями. И это была не кожа - в ней легко узнавалась чья-то чешуя. Но никто в незнакомце разбираться не хотел - у каждого стоял свой бокал пива, который нужно выпить и беды которые нужно рассказать. Единственный, чьё внимание привлёк новый посетитель, был немолодой, угрюмый и ворчливый бармен. Прошлого весельчака расстреляли за «чрезмерное веселье», а потому на его место поставили нового, подстать местной обстановке. Новому владельцу таверны было глубоко наплевать, кто будет обслуживать всю чернь первого этажа. И даже когда ему предложили довольно сомнительный вариант в лице нынешнего бармена, тот не колеблясь принял его со словами: — Лишь бы не пускал всю эту срань и погань наверх! Когда незнакомец подошёл к стойке, бармен попросил его снять плащ, чтобы увидеть лицо. Ответом же послужило медленное покачивание головой. — Тебе чего налить? - стараясь не задавать лишних вопросов, спросил бармен. — Половину. Местного. - ответил мягкий женский голос. — Местного? - последовал смешок - Тут все местное, дорогуша. — Тогда с крайнего бочонка справа. Бармен быстро взял чистую кружку из-под пива и подошёл к громоздкому, но незамысловатому устройству. Поставив кружку под небольшой крайний кран, бармен нажал на кнопку. Подождав несколько секунд, прежде чем жёлтая пенящаяся жидкость нальётся в кружку, бармен отжал кнопку и поставил кружку незнакомке на стойку. — С вас двести сорок вонгеров, - сказал тот. Не отвечая, незнакомка выдала бармену три купюры каждый по сто вонгеров. Бармен же убрал деньги в кассу и достал сдачу мелочью, но незнакомка покачала головой. — Без сдачи, - сказала та. — Ваш выбор. Бармен убрал шестьдесят вонгеров обратно в кассу и принялся переставлять и расставлять бутылки пива по полкам, параллельно откладывая бутылки с вином в отдельную коробку. — Я пришла сюда не за пивом, - вдруг тихо сказала незнакомка, - а за ответами. Бармен усмехнулся. — Поздравляю. Ищи их где угодно, но не здесь. Твоей роже здесь не рады, уж поверь мне. — Не думаю, что вашей морде и сейчас рады, - с нажимом произнесла незнакомка. — Слушай, я советую тебе убраться отсюда к людским чертям, - сказал бармен. - Мне достаточно свистнуть, чтобы те двое солдат с лестницы вышвырнули тебя отсюда куда подальше и упекли на как можно долгий срок. — Я пришла за ответами, - повторила незнакомка. - В том числе и за вами. — С чего бы это вдруг я кому то понадобился, а? Не хочешь мне об этом рассказать? - спросил бармен. В воздухе повисло напряжение. Посетители таверны начали активно перешёптываться и переглядываться, параллельно смотря в сторону бармена и незнакомки. — Рекомендую поменьше со мной пререкаться и побольше слушать, - резко заявила незнакомка. Тембр её голоса резко понизился и эхом отозвался по всему этажу, долетев даже до охраны. Те снова махнули рукой - опять кто-то спорил с кем-то в сотый раз, уже проходили. Они вмешаются лишь тогда, когда начнётся потасовка. А раз её нет, особых причин вмешиваться тоже. — И что же наша звездочка хочет, а? - спросил бармен. Он уже одной рукой схватился за кусок трубы под кассой, а другой готов был взять бутылку из-под пива. Тут фигура резко приблизилась мордой к бармену и приподняла капюшон. Перед барменом предстала аккуратная морда красно-белой драконихи. Два больших красных зрачка смотрели в глаза бармена из огромных чёрных впадин. По взгляду посетительницы можно было понять, что она сильно напряжена и не хочет вступать в конфликт. — Вы меня узнаёте? - спросила та желтого лиса. Лис нехотя кивнул головой. Поначалу он даже и не узнал её, но сейчас, когда она показала свою морду, сомнения лиса отпали. Оставалось лишь узнать, чего она хочет и параллельно не соглашаться на участие хоть в чем бы то ни было бы. — Так ты пришла сюда за ответами? Касательно чего? - шёпотом спросил лис. Несколько секунд дракониха молчала. Казалось, что она набиралась смелости, чтобы что-то сказать. Наконец она выдала: — Моих родителей.