Даже от Сенджу бывает польза

Уже который раз я просыпаюсь утром, пытаясь отогнать от себя ночное наваждение кошмаров. Даже не кошмаров, а остатков иллюзий о последних днях моей нормальной, полноценной жизни. Я, Учиха Изуна, уже на протяжении нескольких недель безвылазно существую, именно существую, а не живу в нашем с братом доме на окраине деревни. Месяц назад произошло событие, ставшее для меня роковым. В то утро ничто не предвещало беды в наступающей стычке с кланом Сенджу. Наш отряд в полной тишине и сосредоточенности ждал приказа Мадары к наступлению. Являясь прекрасным стратегом и лидером, Мадара без особых усилий стал главой клана. Все Учихи уважают его за решительность, несгибаемую волю и гордость. Я прекрасно понимаю их. Именно в такие моменты можно понять его истинную сущность. Хищник. Самый настоящий хищник. А еще Мадара чертовски красив. Подтянутое, хорошо развитое тело, смуглая кожа, в некоторых местах покрытая шрамами - следами многочисленных битв, однако, они ничуть не портили его. Также вечно растрепанные волосы цвета смолы, прикрывающие спину вплоть до поясницы. Красивое лицо, хотя, главное достоинство нии-сана - это его глаза. В них нельзя было прочесть его эмоций, он никогда не выдавал себя. Но сам я не могу понять, с каких пор стал тонуть в этих черных озерах, которые, кажется, и покорили мое сердце. Я был влюблен в глаза моего старшего брата. Так же и в тот ответственный момент, пока все ждали команды к атаке, я не мог оторвать взгляда от лица брата, которое так красиво освещало восходящее оранжево-золотое солнце. За сим неуместным занятием я и прослушал тихое и спокойно брошенное братом "Вперед". Наша атака явно была для Сенджу неожиданностью, и если бы не этот бес Хаширама, сумевший быстренько привести всех в чувство, враг точно впали бы в ступор, дав нам преимущество в бою. К сожалению, тот бой стал для меня последним. В тот миг фортуна явно отвернулась от меня, а вот атака Тобирамы достигла свой цели между моих ребер. Боль вспыхнула резким, всепоглощающим пламенем, и если бы не нии-сан, я бы точно позорно упал на колени. Из-за моей травмы Мадара вдруг дал приказ отступать с поля боя. Многие Учихи восприняли в штыки этот поступок, потому как это было уж очень нетипично для главы нашего клана. И Хаширама, глава клана Сенджу, по известным одному ему причинам не дал приказа следовать за нами. На этом месте мои сны всегда обрываются, появляются приступы боли в груди и жгучей, всепоглощающей боли в пустых глазницах. Я сгибаюсь пополам и едва сдерживаю жалостливый и полный боли хрип. Комкая руками одеяло и кусая едва успевшие зажить губы до крови, пытаюсь унять болевые ощущения, проходящие по каждой клетке моего тела. Хотя... Боль в груди просто меркнет по сравнению с не унимающимся жжением в моих пустых глазницах. Дело в том, что после той битвы, пролежав несколько дней в коме, я понял, что не смогу воевать, в ближайшие месяцы точно, ибо малейшее движение давалось мне очень тяжко. А после того, как я стал свидетелем первых приступов истерики Мадары в связи с медленным, но неминуемым приходом слепоты, я понял, как могу быть полезен в своем ничтожном и жалком состоянии. Когда я сказал об этом нии-сану, он заткнул уши и ушел из моей комнаты. Он наотрез отказывался от этой затеи и даже слышать об этом не хотел. Неизвестно, сколько бы длились наши долгие споры, которые порой доходили чуть ли не до рукоприкладства, если бы не только мое состояние, о котором аники вовремя вспоминал перед тем, как мне врезать. А еще на него сильно влияли поражения в боях с ненавистными Сенджу. Мадара доходил до безумства, я даже мог определить исход битвы по одним только его шагам по коридорам дома. Когда он злился, то все его тело пропитывалось этими эмоциями, он даже ходил быстро и резко, печатая шаг, будто бы вымещал агрессию на пол. Тут я и понял, что приступы Мадары - лучшее время, чтобы уговорить его! И во время одного из таких приступов нии-сан согласился... Я считал до этого, что полностью готов, но, как оказалось, я переоценил свои возможности. Чувствовать ледяные пальца брата, приоткрывающие мои веки, в последний раз видеть такое родное и красивое лицо, смотреть в эти бездонные темные глаза... А в следующее мгновение едва сдержать полный боли крик, отчаянно цепляясь дрожащими пальцами за кимоно брата. Находясь на грани обморока, я чувствовал, как пальцы аники сначала чем-то промокнули пустые глазницы, а затем аккуратно наложили повязку на мои глаза. Глаза брата - последнее, что я увидел в это жизни. И в дальнейшем они ассоциировались у меня со светом. А сейчас наступила бесконечная, непроглядная тьма... Грустно улыбаюсь, когда боль, наконец, отступает. Аккуратно вытерев пот со лба и висков, принимаю сидячее положение, прислушиваюсь к шорохам с улицы - окно распахнуто настежь. С потерей зрения все остальные ощущения усиливаются. Не могу сказать, хорошо это или плохо, смотря с какой стороны взглянуть. Отлежавшись с месяц в постели, я постепенно стал учиться ориентироваться в доме, полагаясь на вытянутые руки. Теперь я мог услышать обычно тихие шаги брата, когда тот поднимался по ступенькам крыльца, почувствовать запахи нашего цветущего сада. Как только ветер задувал цветочные ароматы в мою комнату, мне начинало мерещиться, что у меня есть зрение и что я сейчас сниму повязку, открою глаза... И сразу забрезжит яркий свет, я выгляну в окно, а нии-сан спокойно спит на соломенном матрасе в саду, под нежно-розовым деревом сакуры. Это все, конечно, здорово, но есть одно "но", которое перекрывает все плюсы. Я люблю Мадару и знаю, что он меня тоже любит... Но его стряпня когда-нибудь сведет меня в могилу. Раньше готовил только я, и Мадара даже не совался в кулинарию. Ну не его это. А сейчас... Черт, это кошмар! Все продукты пересолены, пережарены, в общем, безнадежно испорчены. Поэтому я стараюсь подсказывать брату, когда он готовит. Но нельзя обвинить брата в недостатке внимания ко мне. Пусть иногда оно у нии-сана через край. Он даже мебель из коридоров убрал, вдруг я расшибу лоб обо что-нибудь? Как еще мягкую обивку на все углы не сделал. В общем, такими темпами Мадара из жестокого и беспощадного лидера превратился в добрую и заботливую сиделку. Парадокс, но именно такие мысли заставляют меня улыбаться. Кое-как поднимаюсь с футона, разминая затекшие мышцы, иду к ванне. Я настолько привык к этому пути, что почти не касаюсь стен. С трудом перебарываю соблазн просто окунуть голову в ледяную воду, что бы взбодриться и прогнать сонное состояние. Аккуратно умываюсь, стараясь не задеть бинтовую повязку, ведь Мадара придет неизвестно, когда, хоть и обещал пораньше, а самостоятельно не смогу наложить себе бинты... И если нии-сан увидит, что я снял ее, он меня убьет. Хотя так хочется снова почувствовать холодные капли на ресницах и постоянно горящих от боли веках... Сейчас, должно быть, примерно полдень, значит, Мадара должен скоро быть дома. Обычно он приходит именно в это время. Интересно, где же аники задержался на всю ночь в этот раз? И что он придумает в свое оправдание? Ух, чувствую, веселый сегодня денек будет. Осталось только дождаться брата. Прошло полтора часа, а он до сих пор не пришел. А я тут сижу и жду, как верная собачка, честное слово, сам себе поражаюсь. Вот зачем, скажите мне, я сейчас сижу в этом дурацком кресле напротив комнаты Мадары и слушаю тишину, нарушаемую только лишь тихим тиканьем часов на стене? Не знаете? Вот и я не знаю. Знаю только, что если нии-сан не придет в течение часа - будет очень плохо... Для него. Нет, я, конечно, не садист, но аники сам виноват. В третий раз обойдя весь дом, я останавливаюсь посреди коридора, будто бы врезался в стену. А я врезался, правда, мысленно, и не в стену, а в идею мести, жестокой и беспощадной. К сожалению, именно в этот момент мои уши уловили тихое шуршание около крыльца дома. Стук деревянных сандалий о первую ступеньку, шорох ткани, лязг стальных доспехов. Это Мадара. Он снял обувь и направляется сюда, ну, сейчас начнется... - Изуна, я дома! - каким-то подозрительно довольным и спокойным тоном едва ли не промурлыкал он, подходя ко мне - я чувствовал это по скрипящим и чуть шевелящимся под ногами доскам. - Как ты тут, малыш? - Что за кошка тебя укусила? Аж урчишь ходишь. Ты где был все это время, а? - Нет, моему негодованию не было предела, особенно теперь, когда Мадара подошел ко мне почти вплотную. От него так странно пахло. То был знакомый запах, но он точно никогда не принадлежал моему брату. Странно. - Опять ворчишь, как дедушка, - фырканье брата мне в ухо заставило меня вздрогнуть и ощутить, как по спине, снизу вверх, пробежали мурашки, - ладно, ворчун, я в душ. Посиди, пожалуйста, здесь и никуда не уходи. Потом поговорим. И Мадара вот так вот просто берет и уходит в ванну! Так и не соизволив ответить на мой вопрос, а вместе с этим сильно меня озадачив! Ну аники... Этот запах. Я никогда не жаловался на память, но то была память зрительная, а тут... Осторожно и медленно ступая, я подошел к вешалке, вытянув руки вперед, стянул с нее плащ брата. Возвращаюсь в мое любимое кресло, подношу грубую ткань к лицу, вдыхаю запах. И ловлю себя на мысли, что я веду себя аки ревнивый муж. Снова задумавшись об аники, я на пару минут впадаю в какое-то состояние, похожее на транс. В моей голове стремительным потоком исчезают мысли, остаются лишь образы. Рисуются не совсем приличные картины. Да. Я стал собственником и извращенцем. Я проникся этими ипостасями настолько глубоко, что грежу о собственном брате, в этот же момент подозревая о его близости с кем-то. С кем-то, кроме меня. С каких пор меня это стало так сильно злить? А если действительно задуматься, что движет мной сейчас? Всего лишь ревность? Я и раньше ревновал брата, хотя поводов особо не было. Просто хотелось, что бы он был только моим и все. Но даже тогда я не доходил до того, что бы сидеть и вынюхивать запах пытаясь вспомнить личность кому же он принадлежит. Тогда, что же может двигать мной сейчас? Как бы я не хотел это, но похоже, что это страх, но это именно он. Я боюсь, до дрожи в коленях боюсь, что тот момент, когда я стану не нужен может вот-вот настать. Теперь, когда я бесполезен для клана, когда многие за спину называют меня позором и обузой, когда я не могу сам выйти за пределы дома, этот страх обострился в несколько раз. Я боюсь, что наступит тот момент когда и Мадара примет сторону остальных, когда самый близкий мне человек засадит мне нож в спину. Этот страх давит на меня больше всего, вот и сейчас... Пальцы невольно сжимают плащ брата до побеления костяшек. В памяти опять всплывает лицо Мадары, наша последняя, совместная атака на Сенджу, и, как на зло, последние что вспоминается, это лицо того человека, которого я ненавижу больше всего. Того человека, которому принадлежит этот проклятый запах, напоминающий запах леса после дождя. Мозг отказывался верить в это. Вот с кем мой аники проводил "совещание" всю ночь. Внутри меня все закипало от негодования. - Хаширама Сенджу... - все, что я смог прошипеть на грани ярости, краем уха слыша, что вода в ванной комнате шуметь перестала. Кажется, этот вечер будет веселым.