Хикигая Хачиман VS Нагаторо Хаясэ

      Весна. Начало учебного года.       Спросите любого японца, с чем ассоциируется у него эта пора — ответ всегда будет один и тот же: цветущая сакура, юность, романтика, первый поцелуй, первая «любовь на всю жизнь», — и ворох сцепленных яркими эмоциями воспоминаний, тянущихся со школьной скамьи во взрослую, уже не такую романтичную и легкую жизнь.       Большинству людей эта память, безусловно, будет греть душу и через пять, и через двадцать лет. Но так ли это хорошо в действительности, как может показаться на первый взгляд?       Вчерашние школьники и студенты, с головой окунувшиеся в рутину взрослой жизни, превозносят то время, когда они были свободны от ответственности за себя и свои действия; когда всё было проще, когда ошибки прощались — и не нужно было отвечать за всё самому, ведь всегда можно было разделить груз ответственности с товарищами, опекунами и научными руководителями.       Однако, к сожалению, такая свобода — просто иллюзия. Правда в том, что ты ответственен за свои решения с момента рождения на свет, а родители и учителя — лишь оправдание для ошибок, которое, тем не менее, не избавит тебя от последствий. Мнимое бегство на деле оборачивается бессмысленной отсрочкой того момента, когда за беззаботную юность придётся платить. Те, кто вместо самообучения целыми днями паясничали и развлекались к моменту выпуска горюют больше других, ведь они понимают: лучше уже не будет. Дальше только работа, ответственность и бесконечная гонка за социальные и профессиональные заслуги; и за ошибки прощать уже никто не будет. Однажды исчезнет то оправдание, которое дарило веру в свою безопасность и безнаказанность. Если в школьные годы ошибки можно назвать лишь приправой юности, то во взрослой жизни они неизбежно и больно бьют по шарам.       Недальновидные подростки часто жертвуют своим будущим, переходя в определенную старшую школу и класс лишь потому, что туда же переходит их старый знакомый. Так они пытаются сохранить их совместное время, ибо понимают, что даже обычный переход в другой класс способен разрушить эту хлипкую связь.       Отношения, которые строятся на совместном времяпрепровождении в определенном месте, на банальных шутках, недомолвках, интрижках и невинных подколах, на учтивом лицемерии и обхождении неудобных тем и неприятных мнений — вот, что обычно называют юностью. Стремление примкнуть к какой-либо стае из страха быть одному, стремление "разделять" (считай перекладывать) ответственность за свои решения на других, желание разделить школьные обязанности и приправить это время бесхитростным весельем. И всё это лишь для того, чтобы избавиться от одиночества и скуки, ведь большинство людей неспособно себя чем-то занять вне группы людей, потому как не обладает никакими подлинными интересами и целями, но перенимает их и мимикрирует, дабы сойти за своего.       Вот почему дураки, стремящиеся наслаждаться юностью, погубят сами себя. Хикигая Хачиман, ученик класса 2-F, отложил ручку на край стола и принялся перечитывать свое сочинение. Он должен был сдать его ещё вчера, но учитель почему-то отказался принимать «законопроект о налоге на популярность» под видом эссе на тему «Какой я вижу школьную жизнь?» — и нашему горе-писателю не осталось ничего другого, кроме как переписать всё с чистого листа. Слева от него, минуя две пустых парты, стоящих вплотную друг к другу, шумно сидели четверо старшеклассниц, делая библиотеку на редкость неуютным местом. Хикигая — человек отрешённый, но не глухой — разрывался между своим сочинением и их разговором. — Мда, он ей так и не перезвонил... — Да ты гонишь! — А я говорила, хе-хе! Медленно, но верно раздражение внутри него закипало, чему способствовали вспышки болезненных воспоминаний времён младшей и средней школы. — Фу-у, да ну не! Он же стрёмный! — Я себя уважаю, ха-ха! — Хаячи, а тебе никто из твоего класса не нравится? — М-м? — девушка с самым скучающим видом оторвалась от своего напитка, обратив внимание на вопрос рыжей подруги с ехидным выражением лица — Не, они все унылые какие-то... — А-а, так Хаячи любит весёлых парней? Нагаторо пожала плечами. — А я согласна! — вскочила со стула девчонка с косичками — Все парни в этой школе ску-у-у-у-учные! — Предлагаете устроить «девичник» на четверых? — снова включилась в разговор ехидная девушка. — Девичник? — с глупым лицом уставилась на неё та, которая с хвостиками. — Ага, несколько нетрадиционный... — ответила рыжая, сделав характерный акцент на последнем слове. — Пха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — взорвалась ультразвуком кудрявая. Превысившая все допустимые пределы громкость окончательно выбила из колеи Хикигаю, собравшегося уже уходить, от чего карандаш в его руке разломался надвое. Характерный треск привлек внимание девушек. Не по возрасту тяжёлый взгляд юноши намертво въелся в четырёх хулиганок. Их голоса затихли. Хачиман, однако, не планировал завязывать разговор и, тем более, устраивать кровавую сцену. Не только из-за численного преимущества врага и даже не из страха, значительную часть которого заместила злость, а банально потому, что это было не в его правилах: одиночки предпочитают оставаться незаметными и не давать повода обращать на себя внимание. — Что-то не так? — опомнилась, наконец, рыжая, когда парень уже отвёл глаза и принялся собирать вещи. От прежнего ехидства в её голосе не осталось и следа. Нет, она не боялась его — с чего бы? — просто чувствовала назревающий конфликт. — Это библиотека, а не «панель». Вы не у себя дома, будьте тише, — всё же не удержался от яда в голосе Хикигая, когда, закинув на плечо свою сумку, направится к выходу. — ...Х-ха?! — с небольшой задержкой вырвалось у кудрявой. Кажется, её это высказывание задело сильнее, чем остальных. Быть может, потому, что именно в отношении неё оно было наиболее метким, — А ты ничё не попутал?! Последняя реплика, впрочем, уже летела Хикигае вслед. Но едва он взялся за ручку двери, как ранее скучавшая девочка, враз повеселев, насмешливым тоном окликнула его: — Что, так не хватает внимания? Хачиман на секунду замер. Промелькнула соблазнительная мысль: ответить, поставить на место, закрепить последнее слово за собой... но здравый смысл подсказывал, что этим он только глубже себя закопает. Дверь библиотеки открылась — и парень, не оглядываясь, вышел в коридор.