The Moments Of Our Love

Последние несколько месяцев после того, как парни выступили на Евровидение, были максимально напряженными и насыщенными на события: бесконечные интервью, съёмки, долгожданные концерты, разъезды по стране и ещё много чего, что несла за собой популярность. Фанаты по всему миру давали о себе знать. Йоэль в связи с этим чувствовал невероятный эмоциональный подъём. Их песни взрывали первые строчки чартов, цифры росли с каждым днём, группа начала подготовку к записи нового альбома. Это не могло не радовать. Парни очень долго к этому шли и смогли-таки добиться поставленных целей. Но нет предела совершенству. Это лишь начало, и нельзя позволять себе расслабляться. Но на каждое действие есть противодействие. Впрочем, как и всегда. Такая ошеломляющая популярность имела обратную сторону, которую парни очень скоро ощутили на себе в полной мере. Нескончаемые тусовки после концертов и записей, выпивка и дичайшее похмелье с одной стороны. Бешеный график, постоянно растущий объём работы, резко свалившаяся на головы ответственность с другой. Рано или поздно это должно было возыметь свой эффект. Первым не выдержал Йоэль. Он всегда был уверен в том, что справится и сможет всё, но как оказалось, поспешил с выводами. Такой темп жизни очень сильно повлиял на его физическое и психическое состояние. Перманентный стресс и нервотрёпка негативно сказывались на Хокка. Всё чаще парень стал ловить себя на мысли, что в какой-то момент просто не выдержит. В интернете у них появились хейтеры и слишком неадекватные фанаты, которые преследовали группу, вели себя странно и буквально не давали им прохода. Понятие «личное пространство» было таким людям незнакомо. Это очень сильно напрягало. И как бы Йоэль не бил себя в грудь, говоря на интервью, что группа не имеет цели развлекать и веселить, а лишь давить свою линию и делать то, что им хочется, всё равно в глубине души он сильно переживал. Через музыку Хокка пытался достучаться до сердец других людей, поделиться с миром своими переживаниями, донести какую-то мысль. И несмотря на то, что ему это удавалось, парень всё равно чувствовал себя плохо. Сату, всё это время находившаяся рядом и наблюдающая за душевным состоянием Йоэля, переживала вместе с ним. Она знала, как для него это было важно, ведь Blind Channel — это то, чему он посвятил жизнь, всего себя. Парню как никогда нужна была поддержка. И Сату делала всё, чтобы вывести вокалиста из этого состояния. Со временем Сату начала замечать в Хокка некоторые изменения. Если раньше он был апатичен и находился в состоянии стресса, то сейчас фронтмен стал сильнее погружаться в себя, становясь агрессивным и грубым, когда его трогали. Ко всему прочему масла в огонь подливал и постоянно присутствующий в жизни парня алкоголь. Йоэль порой переставал себя контролировать и пил до бессознательного состояния. Сату видела всё это и не могла оставаться равнодушной к тому, что Хокка с головой увяз в круговороте «работа-алкоголь-работа-алкоголь». Он не щадил себя. — Так нельзя, — девушка пыталась вразумить парня. — Вы с парнями сгорите на такой работе. Нужно что-то с этим делать… Но блондин пропускал слова Сату мимо ушей. Её предостережения и чрезмерная забота злили его, а порой и вовсе выводили из себя. Часто это заканчивалось руганью и гневными хлопками дверьми. Йоэль просто уходил из дома, не желая дальше продолжать их бессмысленный спор. А Сату ночами напролет сидела вся на нервах, не находя себе места. Звонить и выискивать бесполезно. Сату прекрасно знала характер Йоэля. В моменты обострения ему нужно было побыть одному, всё обдумать и остыть. Заканчивалось всё одинаково — Йоэль возвращался домой под утро, просил у неё прощения за то, что снова сорвался и вспылил, и всё налаживалось. Но опять же, ненадолго. А однажды это привело к тому, что у Йоэля случился приступ панической атаки. Проснувшись посреди ночи, Хокка понял, что задыхается. Его горло словно передавило толстой верёвкой. Сердце вырывалось из груди, а тело сковал необъяснимый, леденящий кровь в венах страх. Что-то странное происходило с его нервной системой, как будто у него сдал каждый нерв. Им овладел ужас. Он думал, что сходит с ума. С трудом поднявшись с кровати, вокалист еле дошел до открытого окна, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Стены давили на него, пол под ногами ходил ходуном и вибрировал, а ноги не держали и подкашивались. Сердце стучало, как тяжелый молот в руках сумасшедшего. Трясущимися руками парень схватился за голову и, упав на колени в гостиной, истошно закричал. Он ещё никогда не испытывал такого. Услышав крик, Сату резко проснулась и, вскочив с кровати, выбежала в гостиную, где нашла Йоэля, лежащего на полу, в куче осколков от разбитой вазы. Блондин продолжал вопить и держаться за голову. Девушка упала рядом с ним, обняла и попыталась успокоить. Панические атаки случались и раньше, но такого приступа Сату ещё не видела. Она рыдала и не знала, что делать, чтобы помочь ему. Схватив телефон, брюнетка набрала Олли и вся в слезах умоляла его приехать как можно быстрее. Матела прибыл через сорок минут, которые показались девушке вечностью. Йоэля до сих пор крыл приступ. Парень не мог найти в себе силы принять сидячее положение. Он лежал на полу и впивался ладонями в разбитое стекло. Физическая боль приводила в чувство и хоть как-то отрезвляла. Олли вколол другу какие-то препараты, от чего Хокка немного отпустило, и вскоре он уснул. После случившегося Йоэль провёл дома всю следующую неделю. Сату делала всё, чтобы создать для любимого человека максимально комфортную атмосферу. Они условились, что Хокка откажется от телефона и социальных сетей на весь этот период. Сначала ему эта мысль не очень понравилась, но хорошо подумав, парень решил, что так будет правильнее. И как оказалось, очень приятно проводить время дома и отдыхать. Не нужно было постоянно отвлекаться на неожиданные телефонные звонки с приглашениями на очередное интервью на радио или передачи на телевидение. Парень специально не заходил в Инстаграм, чтобы не было соблазна прошерстить ленту и наткнуться на сомнительного рода комментарии под собственными постами или сообщения в директе. — И всё-таки ты была права, — Йоэль лежал у Сату на коленях, держа её руку и смотря очередную серию сериала. Он чувствовал, как девушка свободной рукой массировала его голову, медленно запуская пальцы в волосы. Угнездившаяся в районе переносицы и иногда дающая о себе знать мигрень тут же сходила на нет. — Мне сейчас так хорошо. — Вот видишь, — брюнетка слегка улыбнулась. Для неё было великим счастьем видеть, что Йоэль быстро приходил в себя. — Тебе нужно было просто как следует отдохнуть. — Давай в следующий наш отдых поедем куда-нибудь, — Хокка повернул голову и посмотрел на Сату. — Сменим обстановку. — Как скажешь, — девушка наклонилась и оставила на губах парня лёгкий поцелуй. Неделя, которую Йоэль провёл дома, пошла ему на пользу. Музыкант был полон сил и энергии. Хотелось поскорее оказаться в студии и начать творить. Парни тоже заметили эти позитивные изменения. Всё потихоньку налаживалось…

***

Стрелки часов медленно ползли в сторону второго часа ночи. Сату сидела в гордом одиночестве дома, пытаясь отвлечься от тяжелых размышлений, и смотрела музыкальный канал. Йоэль обещал сегодня не задерживаться, но видимо, всё снова пошло не по плану, и парни поехали отмечать очередное что-то в клуб. Надоедливый, яркий, уличный фонарь освещал половину гостиной, в которой не горел свет. Девушка выключила телевизор и уже хотела отправляться спать. Но сон никак не шёл к ней. Глухая тревога не давала брюнетке покоя. Звонить и отправлять кучу сообщений она не хотела, так как понимала, что всё это останется без ответа. Сату уже легла в кровать и закрыла глаза, когда тишину нарушил писк домофона. Она неспешно подошла к двери и увидела в камере троих пошатывающихся парней. Нажав на кнопку, брюнетка впустила прибывших. Буквально через пару минут за дверью послышались шаги и какая-то возня. Видимо, кто-то из них споткнулся и неудачно приземлился. Девушка открыла дверь и увидела то, что её совершенно не удивило. Олли и Йоонас тащили на себе пьяного друга. Йоэль еле стоял на ногах и что-то неразборчиво бормотал. Троица буквально ввалилась в квартиру. — Сату, прости, но мы как могли пытались отобрать у него весь алкоголь, — широко улыбнувшись, начал оправдываться Йоонас. Кудрявый пытался усадить Йоэля на пуфик в коридоре. — Спасибо, что привезли его, — Сату посмотрела на пьяное тело парня и тихо выдохнула. Он снова перебрал, хотя клятвенно обещал держать себя в руках и не напиваться до беспамятства. — Давай мы его хоть до кровати дотащим, — обратился к девушке Олли. Парень подпёр собой Хокка, чтобы тот окончательно не свалился на пол. — Всё в порядке. Я сама с ним разберусь, — Сату подняла глаза на стоявших в дверях музыкантов. Подойдя ближе к своему парню, она взяла его за руки и потянула на себя, чтобы поднять. Хокка явно не нравилась её затея. Он начал размахивать руками в стороны. Сату не успела увернуться. Палочки, вставленные в небрежно собранную гульку, звонко упали на пол, распуская длинные волосы девушки. — Да пусти меня! Сам сниму эту куртку, — пробормотал Йоэль и оттолкнул брюнетку. С горем пополам выпутавшись их кожанки, парень попытался самостоятельно встать. — Точно справишься? — переспросил Матела. Парень был взволнован поведением блондина. — Да. Спасибо ещё раз. — Ну, мы поехали тогда. Будет буянить — звони. Попрощавшись, парни вышли из квартиры. Закрыв за ними дверь, девушка обернулась и увидела, как Йоэль медленно встал с пуфика и поплёлся в сторону гостиной. Парень рухнул на диван. Хотелось побыть одному. Его замутнённый алкоголем взгляд задержался на белом потолке. Он открывал и закрывал глаза. С трудом повернув голову в бок, финн увидел перед собой Сату. — Пойдём спать? — она села рядом с ним и совсем невесомо прошлась ладонью по его небритой щеке. — Отстань! — Хокка небрежно убрал её руку от себя. Недовольно выдохнув, вокалист попытался повернуться на другой бок, но не получилось. Он почти свалился с дивана, но Сату вовремя среагировала и удержала его, чтобы Йоэль не встретился лицом с полом. — Йоэль, прошу тебя, — девушка усадила его обратно на диван и хотела стащить ненужные вещи. Её начинало раздражать его пьяное упрямство. — Не трогай меня, — промычал блондин. Хокка не хотел, чтобы она помогала ему. Он бы и сам справился. Почему Сату лезла к нему сейчас? Но брюнетка в это время молча предпринимала отчаянные попытки стянуть с него толстовку. Она что-то тихо говорила ему, но он не слышал и не мог разобрать ни слова. Его бесило всё. Он начинал злиться и закипать. Сату помогла ему подняться на ноги. — Давай я тебя в душ отведу, — брюнетка обняла Хокка за талию. Он был слишком высокий и тяжелый, но Сату привыкла к таким трудностям. Она уже хотела сделать шаг вперёд, как вдруг почувствовала резкий толчок в бок. Йоэль грубо оттолкнул её. — Я же сказал, отстань! — Йоэль… — Сату подошла к блондину, но не успела договорить. От громкого шлепка щека вспыхнула огнём. Хокка сильно ударил её по лицу тыльной стороной ладони. Несколько колец на его пальцах оставили красные царапины на нежной коже. Девушка упала на пол и подняла на парня испуганные глаза. Она никогда не видела его таким. Лицо его приняло отталкивающее, злобное выражение. А равнодушный взгляд серо-голубых глаз был пропитан ядом. Олли уже двадцать минут сидел в машине, барабаня пальцами по рулю, и не хотел трогаться с места. Тем временем на пассажирском сидении потихонечку засыпал Йоонас. — Блин, Матела! Мы едем или нет? — Порко тоже был не трезв, но хотя бы давал отчёт своим действиям. — У меня плохое предчувствие, — басист не мог объяснить самому себе, что это было. Он был уверен, что что-то не так. — Да с чего ты взял? — Йоэль сегодня с момента встречи сам не свой, да ещё и на Сату замахнулся. — Ты преувеличиваешь. Да, перебрал, ну задел рукой, потому что пьяный как черт, — Йоонас пытался найти в своём кармане сигареты. Но после слов друга кудрявый тоже задумался. — И всё-таки нужно было остаться в квартире и помочь Сату, — Матела поднял голову вверх из окна автомобиля. Свет в квартире был потушен, но что-то не давало ему покоя. — Успокойся, ну! Ты не знаешь Сату и Йоэля? Поругаются, потом потрахаются, а на утро всё как ни в чём не бывало, — Порко сделал затяжку и выпустил едкий дым из лёгких. — Йоон, нужно вернутся! — Матела открыл водительскую дверь и быстрым шагом направился к подьезду. — Да меня подожди! — на ватных ногах гитарист побежал следом за другом. Матела распахнул входную дверь квартиры, прошел в гостиную и замер на месте. Увиденное чуть не лишило его последних признаков рассудка — Сату пыталась вцепится ногтями в паркет, хватаясь за малейшую возможность выкарабкаться из-под нависающего, пьяного тела. Руки Йоэля сомкнулись на шее девушки. Парень кричал, срывал голос на девушке. — Пусти… Йоэль…прошу, — хрипела девушка. Перед глазами всё плыло. Воздуха почти не осталось. Олли нашёл в себе силы выйти из ступора. В два шага оказавшись рядом с обезумевшим другом, Матела схватил Хокка за руки и заломал за спиной. Вокалист зашипел от боли. — Йоонас! — закричал Олли на всю квартиру. Порко забежал в гостиную и, подняв Сату с пола, оттащил на безопасное расстояние. Девушка жадно глотала воздух и пыталась откашляться. Ей было так страшно, она не могла заставить себя посмотреть на Йоэля. Всё случилось быстро и неожиданно. После удара, брюнетка попыталась встать, но Хокка навалился на неё сверху, прижав всем своим весом, и начал душить. Она вырывалась, била его по рукам, пытаясь хоть как-то высвободиться. Но он был сильнее. В тот момент Сату показалось, что это не он. Лицо парня исказила страшная гримаса гнева, а глаза налились кровью. — Порко, собери её вещи и веди в машину! Бегом! — с трудом затащив невменяемого Хокка в ванную и плотно закрыв дверь, Олли вернулся в гостиную, где всё ещё находились ошарашенный Йоонас и напуганная до смерти Сату. Матела уже позвонил остальным парням, чтобы те приехали. — Сату, вставай, — гитарист помог брюнетке подняться на ноги. — Поехали отсюда. Девушка была как в бреду. Она всё делала на автомате. Собрав какие-то шмотки в небольшой рюкзак, она вышла в коридор. Из ванной всё ещё раздавался озлобленный пьяный голос Йоэля, который колотил по двери и требовал выпустить его. Тело девушки содрогнулось от страха. Йоонас помог ей одеться. Олли кинул ему ключи от своей квартиры. — Вези Сату ко мне. И не оставляй её одну. Ясно? Утром будем разбираться, когда этот придурок протрезвеет. — Я понял, — Порко взял брюнетку за руку и вывел из квартиры. Сату, держа Йоонаса под руку, медленно спускалась по лестнице. Выйдя на улицу, девушка вдохнула холодный осенний воздух. Это тут же подействовало на неё. Голова закружилась и начала болеть так, что казалось, треснет по швам. На шее до сих пор ощущались сильные руки. Сату села в машину и громко зарыдала. Это было потрясение такой силы, что она до сих пор не могла прийти в себя и соображать здраво. Что на него нашло? Почему он так взбесился? — Успокойся, пожалуйста, — Йоонас обнимал брюнетку и пытался хоть как-то успокоить. От её громких всхлипов у него разрывалось сердце. Он лично даст Хокка в нос утром. Да что с его другом такое? Порко как никто другой знал каким бывал Йоэль, когда выходил из себя, но это уже переходило все границы. Открыв дверь квартиры, Йоонас пропустил Сату вперёд. Девушка сразу решила пойти в душ, чтобы привести себя в порядок. Сидя под душем, брюнетка не могла перестать плакать. Ей было больно и обидно. Обидно от того, что она даже не могла понять, что послужило причиной такого поступка. При всей своей вспыльчивости, Йоэль никогда не поднимал на неё руку. Что же случилось сейчас? Выйдя из душа, девушка прошла на кухню. Йоонас уже разливал горячий чай по кружкам. Протянув одну Сату, парень сел напротив и посмотрел на брюнетку. На щеке красовались небольшие царапины, а нижняя губа была разбита. На утро точно будет большой синяк. На телефон пришло сообщение от Олли. — Что там? — не отрывая пустого взгляда от окна, спросила Сату. — Олли пишет, что парни приехали. Этот придурок орал, орал, а потом отрубился прямо в ванной. Нико и Томми останутся с ним. Завтра с ним разберемся, — Йоонас отложил телефон в сторону. — Тебе нужно поспать. Пойдем, ляжешь у Олли. Как только голова Сату опустилась на мягкую подушку, сон моментально окутал её тело. Голова продолжала гудеть, но постепенно боль сходила на нет. Вытерев мелкие слёзы, девушка уснула.