The Moments Of Our Love

Сату открыла глаза и с трудом повернула голову. Из щели между теневыми занавесками пробивались яркие лучи солнца и длинными щупальцами тянулись к кровати. Девушка перевернулась на спину и устремила заспанные глаза в потолок. Во всем теле ощущалась тягучая слабость, кожа покрывалась мурашками от гуляющего по комнате холодного воздуха, проникающего из приоткрытого окна. Нужно было вставать. Выйдя из спальни, Сату услышала на кухне какую-то возню. Видимо, парни уже проснулись. Вчера сквозь сон она слышала, как вернулся Олли и потом долго о чём-то разговаривал с Йоонасом. Но девушке было так плохо, что даже не было сил прислушиваться к их диалогу и вникать в суть. От пережитого пару часов назад инцидента всё тело сковала тяжелая усталость, и Сату почти сразу уснула. Зайдя в ванную, брюнетка включила воду и посмотрела в зеркало. За ночь разбитая губа сильно опухла, появился небольшой кровоподтёк, а на правой щеке виднелись царапины от колец. Сату внимательно рассматривала своё лицо, вертя головой из стороны в сторону, и слегка дотрагивалась подушечками пальцев до поврежденных участков. Глаза опустились по собственному отражению ниже. На шее ярко выделялись тёмные синяки, красноречиво напоминающие о том, что произошло. Оперевшись руками о бортики раковины, девушка опустила голову и закрыла глаза. Перед мысленным взором до сих пор мелькало его искаженное необъяснимой и пугающей злостью лицо. Вчера он сорвался и потерял над собой контроль. Сату уже неоднократно сталкивалась с припадками Хокка, но до рукоприкладства он никогда не опускался. Что на него нашло? Раздавшийся стук в дверь заставил брюнетку нервно подпрыгнуть на месте. — Сату, — послышался голос Олли. — Ты в порядке? — Я в норме. Сейчас выйду, — Сату посмотрела на себя ещё раз. Пройдясь по лицу и волосам ладонями, девушка шмыгнула носом, подавив готовые пролиться слёзы и выключила воду. Выйдя из ванной, Сату прошла на кухню, где уже находились Олли и Йоонас. Матела стоял у плиты и что-то переворачивал на сковородке силиконовой лопаткой. Порко сидел за столом, подперев кучерявую голову рукой и что-то смотрел в своём телефоне. Было видно, что они всю ночь очень плохо спали, а может, и не ложились вовсе. — Привет, — девушка села за стол, опустив тяжелую голову на руки. Две пары глаз сразу уставились на неё. — Как ты? — басист поставил перед Сату тарелку с завтраком и кружку кофе и сел напротив. Когда девушка подняла голову, парень сразу заметил опухшую губу и следы на шее. Как Йоэль мог? — Нормально, — брюнетка отпила немного кофе и принялась за завтрак. Медленно ковыряя вилкой аппетитные кусочки бекона, девушка каждый раз слегка жмурилась от неприятной боли, когда открывала рот или пережевывала пищу. Она прекрасно видела то, как парни рассматривали её. — Не смотрите так. — Прости, — Йоонас сразу отвёл взгляд. — Я просто до сих пор в шоке от того, что случилось вчера. — Я не хочу об этом говорить, — Сату отодвинула тарелку. Есть резко перехотелось. — Только скажите, что с ним всё в порядке, и он оклемался. — Нико написал, что он проснулся… Не успел Олли договорить, как на столешнице резко завибрировал телефон Сату. Увидев имя звонившего, брюнетка несколько секунд подержала гаджет в руках, а потом нажала на отбой. Она не хотела с ним разговаривать. — Не говорите ему, где я. Я не хочу его сейчас видеть, — Сату отложила телефон и сделала ещё несколько глотков кофе. — Пройдусь немного. Натянув на голову капюшон и сунув руки в карманы кожаной куртки, Сату вышла из подъезда и пошла в сторону центра. Погода сегодня была на удивление отличная. Девушка сделала музыку в наушниках погромче и, перейдя дорогу, направилась в сторону набережной… Йоэль с большим усилием открыл воспалённые глаза и недовольно поморщился. Яркий луч солнца попадал ему прямо на лицо. Жуткая боль в голове сопровождалась тошнотворным привкусом во рту. Тело ломило от малейшего неудачного движения. Складывалось ощущение, что он спал какое-то время на полу в неудобной позе. Блондин попытался сдвинуться места, но попытка не увенчалась успехом. Ко всему прочему Хокка отлежал руку, и когда попытался её разогнуть, то почувствовал тянущую боль в локтевом сгибе. В комнате было слишком шумно. Парень слышал раздающийся из телевизора противный голос ведущего новостей и чьи-то шаги по комнате. Хокка кое-как повернул голову в бок. На стеклянном столике стоял стакан с водой. Сердце застучало чаще. Во рту всё пересохло и хотелось сделать глоток. Он потянулся к своему спасению, но чья-то рука быстро подняла стакан. Йоэль поднял голову и увидел сидящего в кресле Томми. Вокалист совершенно ничего не помнил. Как будто кто-то стёр вчерашний день из его памяти. — С добрым утром, — совсем грубо ответил Лалли. Он демонстративно осушил стеклянную ёмкость и громко поставил на стол. — Ты что здесь делаешь? — хриплым голосом спросил Хокка. Парень через силу смог принять сидячее положение, облокотившись тяжёлой головой на спинку дивана. — Я бы с удовольствием сейчас спал, но приходится сторожить тебя, — хмыкнул Томми. — Сторожить? Зачем? — Йоэль ухватился за голову. Что за бред нёс его друг? Парень напрягал извилины, пытаясь вспомнить хоть что-то из вчерашнего вечера, но от этого головная боль лишь усиливалась. Хокка чувствовал подушечками пальцев, как в области висков и лба выступали от сильной пульсации вены. — О, очнулся, родной! — в проёме показался Нико с чашкой кофе в руках. Судя по интонации, Моиланен был явно не в самом хорошем расположении духа. Пока Хокка спал, ребятам ничего не оставалось, как прошерстить кухню и естественно похозяйничать, чтобы наспех позавтракать. — Как здоровье? — Ужасно. Можно мне воды, пожалуйста, — простонал Йоэль. Казалось, что он вот-вот потеряет сознание от мучавшей его жажды. Нико не выдержал и сжалился над умирающим другом. Стакан прохладной воды буквально трясся в руках. — Легче? — съязвил Моиланен. Он внимательно смотрел на парня. — Намного, спасибо, — Хокка сделал попытку подняться с дивана, и ему это удалось. На ватных ногах, держась за стену, он прошёл на кухню к холодильнику и достал ледяную жестяную банку, приложив её ко лбу. Ужасно тошнило и раскалывалась голова. Сейчас его раздражал каждый звук. Сил не было даже держать эту чёртову жестянку. И тут пришло осознание. — Парни, а где Сату? — Уехала, — в кухню вошёл Томми. Потрёпанный и помятый вид друга не вызывал у Лалли никакого сострадания. — Куда? — Хокка поморщился. Почему солнце светило так ярко? Почему его друзья были у него дома? Он точно помнил одно — вчера они все разъехались каждый к себе, а его самого, кажется, привезли Олли и Йоонас. — Ты вообще хоть что-то помнишь? — возмутится Нико. Хотя кого он спрашивал? Йоэль находился в таком состоянии, что было удивительно, как у него вообще хватало сил разговаривать. — Нет, — тихо ответил парень. Его начало напрягать то, что парни грубо разговаривали с ним с самого утра. Да что, чёрт возьми, произошло? И где Сату? В голове неотступно звенели вопросы. Вернувшись в гостиную, Йоэль попытался найти свой телефон. Да где он вообще? Пошарил по карманам — нет. Осмотрел всё ещё нетрезвым взглядом все горизонтальные поверхности — ничего. В голове всплывали отголоски вчерашнего дня. Ванная комната, точно. Хокка направился туда и нашёл гаджет на полу. Дисплей треснул, но работал. Приняв исходное положение на диване, парень начал попытки дозвонится до своей девушки. Пошли первые гудки. — Это плохая идея, чувак, — зная, что Хокка не в состоянии сопротивляться, Моиланен выхватил из его рук айфон и швырнул в соседнее кресло, а затем ушёл обратно на кухню. — Да что с вами? Вы мне можете объяснить? — парень повысил свой тон на ребят. Томми лишь усмехнулся и, проигнорировал его вопрос, продолжил клацать каналы. Пока Нико наливал себе очередную чашку кофе, стоя на кухне и одновременно разговаривая по телефону с Олли, он даже не услышал звук открывающейся двери. Парень выгнулся назад и окинул взглядом коридор. В проёме промелькнула светлая макушка. Йоонас. Вчера Порко не поехал к себе, а остался ночевать у Олли, боясь оставить Сату в таком состоянии одну. Проснувшись утром и увидев за завтраком девушку, а точнее, следы на её лице и шее, парень вспомнил вчерашнюю сцену в гостиной. Гитаристом овладело только одно желание — проехать по лицу лучшего друга кулаком. Йоонас молча снял с себя кеды и куртку и прошёл дальше. Йоэль повернул голову и посмотрел на вошедшего. Почему все решили с утра собраться у него? — А ты что здесь… — Хокка не успел закончить свой вопрос, потому что сразу получил сильный удар в нос. От резкой боли из глаз чуть не посыпались искры. Парень не понимал, что происходит. Он лишь успевал кое-как уворачиваться от ударов Порко, закрывая лицо и голову руками. Тот, в свою очередь, что-то неразборчиво кричал и продолжать колотить вокалиста. — Черт! Черт! Черт! — услышав крики и маты из гостиной, Моиланен пулей вылетел из кухни и побежал разнимать друзей. — Томми, какого хера ты стоишь?! — Йоонас, отойди от него! — Томми пытался оттащить блондина от Хокка, но тот лишь рывком оттолкнул барабанщика от себя. На помощь кинулся Моиланен. — Пусти! Я за себя на ручаюсь! — таким злым Йоонаса парни ещё не видели. — Йоон, да хватит! Черт…- Хокка закрывался от кудрявого, как только мог. Кажется, он сломал ему нос. Йоэль закашлялся кровью. — Хватит?! — Порко срывался на друге и пытался вырваться, но Лалли крепко держал его и с трудом тащил в сторону выхода из комнаты. — Хокка, мать твою! Вчера ты вёл себя по-другому! Йоэль, до сих пор искренне не понимающий, что происходит и почему Йоонас накинулся на него с кулаками, приложил ладонь к кровоточащему носу. Белая футболка вся была в красных пятнах. Головная боль теперь казалась сущим пустяком по сравнению с тем, что только что сделал Порко. Что вчера случилось, что его лучший друг с утра пораньше как с цепи сорвался? Почему парни ополчились на него? Где Сату? Нико помог Хокка подняться и потащил в душ. Он молча снял с него ненужную одежду и включил воду. — Дальше сам справишься, — Моиланен вышел из ванной и громко хлопнул дверью. Прохладная вода стекала по бледной коже, вызывая толпу мелких мурашек по всему телу. Кровавые разводы выводили странные узоры на торсе парня и падали большими каплями вниз. Йоэль оперся обеими ладонями на холодную стену. Голова была опущена вниз. Организм отказывался приходить в чувство, ничего не получалось. Нос был не сломан, но пульсировал от дикой боли. Что, черт возьми, вчера произошло? Йоэль углубился в воспоминания, перебирая подробности. В памяти короткими отрывками раздавались события прошлой ночи. Он точно помнил, как сидел с парнями в клубе. Сколько они вчера выпили? Хотя зачем задаваться таким вопросом, если состояние, в котором пребывал Йоэль с самого утра, само по себе являлось ответом. Так, что потом? Все потихоньку расходились. Олли и Йоонас повезли его домой. Хокка понемногу начал вспоминать и собирать воедино все обрывки. Они дотащили его до квартиры, где их встретила Сату… — Ты живой? — Йоонас постучал по двери. Судя по голосу, гитарист успокоился и остыл. Выйдя из ванной, Йоэль заметил, что Томми и Нико уже ушли. Йоонас вышел на балкон, чтобы покурить и успокоить воспалённый мозг. Хокка приложил пакет льда к носу и зашёл в гостиную. Взяв телефон, он набрал номер Сату. Куда она ушла? Он звонил несколько раз, но слышал лишь длинные гудки. Откуда-то со дна души поднималось и заполняло всё его существо тревожное чувство. В это время балконная дверь открылась, и в комнату вернулся Йоонас. Он был мрачнее тучи и продолжал смотреть на Хокка с плохо скрываемой злостью. — Урод! — бросил Порко и рухнул в соседнее кресло. — Ты можешь нормально объяснить, какого хрена происходит и за что я получил в нос? — А ты напряги память, — гитарист потёр уставшие глаза и громко выдохнул. Посмотрев на потерянное выражение лица вокалиста, Порко понял, что временно одолевшая его амнезия никуда не делась. — Давай вспоминай. Особенно с того момента, когда мы привезли тебя домой. — Я помню, как мы ехали, потом вы занесли меня в квартиру. Сату хотела уложить меня спать, но… — Йоэль вдруг резко замолчал. В голове медленно складывалась полная картина произошедшего. Этого не может быть. Хокка отказывался верить в то, что натворил. — Я накричал на неё и, кажется, ударил. Твою ж мать!!! — Кажется? — Йоонас внимательно наблюдал за тем, как на друга нисходило озарение. — Хокка, ты её чуть собственноручно не задушил. Скажи спасибо Олли, который вовремя решил вернуться. От услышанного у вокалиста похолодело в животе. Он не хотел верить в то, что говорил Йоонас. В мозгу что-то резко щелкнуло, и парень вспомнил всё. Перед глазами разом пронеслось то, что он сделал в пьяном припадке. Йоэль вспомнил, как Сату попыталась поднять его, как грубо он оттолкнул её, а затем замахнулся и со всей силы ударил по лицу. Хокка видел неподдельный испуг в её больших тёмных глазах. Она держалась за щёку, медленно отползая от него разъярённого на безопасное расстояние. Йоэль вспомнил свои ощущения. В тот момент им овладело какое-то безумие. Глаза накрыло пеленой. Хотелось кричать и крушить всё, что попадалось на пути. Дальше он помнил только то, как ворвавшийся в квартиру Олли оттащил его от Сату и закрыл в ванной. — Какой же я мудак! Сату шла по засыпанной опавшими листьями улице и слушала музыку. С самого утра погода радовала ярким солнцем и чистым небом над головой, что большая редкость для осеннего Хельсинки. Застегнув куртку до конца и сунув руки в карманы, девушка вдохнула прохладный свежий воздух и пошла куда глаза глядят. Телефон она решила оставить дома, чтобы не раздражали постоянно раздающиеся звонки или всплывающие сообщения от парней. Да, они действительно переживали, и спасибо им за это большое, но сейчас Сату хотела побыть одна и подумать над тем, что произошло прошлой ночью. Выйдя на Рыночную площадь, девушка взяла кофе и направилась в сторону набережной. Для выходного дня и прекрасной погоды здесь было слишком мало людей, но оно и к лучшему. Достав из рюкзака сигареты, Сату села на холодную каменную лестницу прямо у воды и посмотрела на отражающиеся в ней солнечные блики. Красиво. Чиркнув зажигалкой и затянувшись, брюнетка закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Шея до сих пор болела, а опухшая губа неприятно саднила. Вчерашняя сцена в гостиной всё ещё мельтешила перед глазами. Когда он ударил её, она, не говоря ни слова, поднялась с пола, слегка покачнулась, но сохраняя равновесие, сделала несколько шагов в сторону выхода из гостиной. Ей было по-настоящему страшно. Йоэль никогда не позволял себе такого. Как бы он ни был зол, Хокка всё же мог отдавать отчёт своим действиям. Но почему-то в тот момент уверенность девушки в его вменяемости медленно рассеивалась. Брюнетка хотела выйти из гостиной, но Йоэль в три шага нагнал её, повалив обратно на пол и прижав к холодной поверхности всем своим весом. Сату извивалась под ним, прикладывая максимум усилий, чтобы сбросить его с себя. Она попыталась закричать, но парень зажал ей рот и схватил за горло. Его хватка становилась сильнее, он что-то кричал, матерился и душил девушку. Сату вцепилась похолодевшими руками в его запястья и посмотрела ему в глаза, но увидела лишь пустоту и темноту. Воздуха почти не оставалось. Страх в любой миг готов был обернуться паникой. Тело переставало подчиняться и слабело. Она уже почти потеряла сознание, когда услышала крик Олли, который к её великому счастью решил вернуться, и тем самым спас её. Открыв глаза, Сату смахнула навернувшиеся слёзы и шмыгнула носом. У девушки поджилки тряслись каждый раз, когда она прокручивала это в голове. — Черт! — потушив сигарету, девушка стянула с головы капюшон и поправила волосы. Солнце медленно садилось, становилось холоднее, но Сату это особо не волновало. Она не хотела уходить. В очередной раз задаваться вопросом и ломать голову над тем, почему Йоэль так поступил, и в конечном итоге ни к чему разумному не приходить ей порядком надоело. Размышлять и строить бредовые теории по этому поводу тоже не было смысла. Да, он натворил ужасную вещь, и Сату не оправдывала этого. Йоэль перешёл черту. С одной стороны, ей было по-человечески обидно. Чем она заслужила такое отношение к себе? Она делала всё, чтобы в их отношениях царили мир и гармония, если так вообще можно выразиться, учитывая характеры обоих. Да она, чёрт возьми, даже ушла от Santa Cruz, так как Йоэль снова начал ревновать её к Арчи. Что ещё ему было нужно?.. Но с другой стороны, девушка прекрасно понимала, что к этому привело. После того, как Йоэль словил ту паническую атаку и провёл неделю дома, всё потихоньку начало налаживаться. Он стал лучше спать и каждое утро просыпался в хорошем настроении, полный сил и энергии для творчества. Все сразу заметили эти изменения. Но не долго музыка играла. Вновь накатившая волна популярности снова негативно сказалась на фронтмене. Он уже не мог спокойно пройти по улице, не столкнувшись с не всегда адекватными фанатами, которые вели себя как полные кретины, лезли обниматься, фотографировали исподтишка и даже следили за машиной, чтобы выяснить его место жительства. Хокка это злило и выводило из себя. Он снова начал стрессовать, напиваться, приходить домой в невменяемом состоянии и не спать ночами, доводя себя до нервного истощения. Сату видела это и не знала, что можно предпринять и куда обраться, чтобы помочь ему. Его родители, которые знали, что творилось с их сыном, постоянно звонили и спрашивали, как он. Мама очень переживала и даже несколько раз приезжала в Хельсинки, но Йоэль никого не хотел видеть. — Со мной всё нормально! Мне не нужна помощь! — грубо отвечал вокалист на каждую попытку кого бы ни было помочь или сделать хоть что-то. Но ничего не было в порядке. Две недели назад Сату была вынуждена уехать на пару дней к родителям. Ей было страшно оставлять Йоэля в таком состоянии, но Йоонас заверил её, что будет следить за ним и не отходить ни на шаг. Вернувшись, она узнала от Порко, что Хокка не пришел в студию и весь день не отвечал на звонки. Он просто сидел в четырёх стенах, пил и нервничал. Йоонас просидел под дверью всю ночь, боясь уйти и оставить друга одного. Но Йоэль так и не пустил его. Все прекрасно понимали, что рано или поздно всё это должно было вылиться во что-то серьёзное и привести к катастрофе. И, как оказалось, катастрофа не заставила себя долго ждать — Йоэль сорвался и чуть не задушил Сату собственными руками. Закрыв лицо ладонями, Сату прижала голову к коленям и заплакала. Ей было жаль себя, что пришлось пережить то, что случилось. Было жаль Хокка, который в силу многих обстоятельств не мог оклематься, постоянно нервничал и доводил себя до ручки. Несмотря на всю сложность и взрывоопасность его натуры, несмотря на то, что он поднял на неё руку и чуть не убил, Сату всё равно безумно любила Йоэля и не представляла своей жизни без него. Девушка всю ночь бродила по пустым улицам Хельсинки и думала над всем тем, что происходило между ней и Йоэлем. Нужно было взять себя в руки и сделать всё, чтобы помочь любимому человеку. Она ещё не знала, как именно, но была уверена в том, что обязательно найдёт способ. Вернувшись под утро к Олли домой, девушка тихо, чтобы не разбудить басиста, собрала свои вещи в рюкзак, забрала телефон и ушла. Ей звонили и писали все, кто только мог. От Йоэля тысячи звонков и сообщений. Он наверное сходил с ума, подумала Сату. Но пусть то, что произошло, послужит ему уроком и хоть как-то приведёт его в чувство. Он должен был осознать всю серьёзность и сделать хоть какие-то выводы относительно своего состояния и того, как оно влияет на окружающих. Медленным шагом Сату поднималась на нужный этаж. С каждым лестничным пролётом сердце замирало от неизвестности. Что ждало её по ту сторону? Повернув ключ в замке, Сату открыла дверь и прошла в тёмную прихожую. В квартире царила тишина. Плотные шторы были занавешены и не пропускали первые лучи солнца. Тихонечко разувшись и поставив на пол рюкзак, Сату прошла дальше и окинула беглым взглядом кухню. Пусто. Пройдя в гостиную, брюнетка заметила, что всё было на своих местах. По телу пробежала мелкая дрожь, но девушка быстро откинула плохие мысли. На спинке дивана небрежно лежала белая футболка с красными пятнами. Йоонас рассказал ей, что случилось. Сату пошла прямиком в спальню. Сердце сжималось от ноющей боли, будто нечто царапало душу изнутри. Она увидела Йоэля, который сидел на полу с опущенной головой, облокотившись на кровать. Руки лежали на согнутых коленях, сцепленные в замок. Он будто просидел так всю ночь. На руках сильно выделялись вены. Сквозь тонкую, бледную кожу был виден их синий цвет. Сату подошла к блондину и села напротив в позу лотоса. Хокка медленно поднял голову и не поверил своим глазам. Он даже не слышал, как она вошла. Сколько же он звонил ей, сколько отправил сообщений. Он был уверен, что Сату ни за что его не простит и не вернётся. Но она пришла к нему. — Привет, Йоэль, — совсем тихо, на выдохе сказала девушка. Хокка молчал и не мог найти в себе силы вымолвить хоть слово. Ему было безумно стыдно за то, что он сделал. Парень чувствовал себя самым настоящим ублюдком, который не смог сохранить самообладание и поднял руку на Сату, на единственного человека, который всегда находился с ним рядом, когда ему было плохо, когда он думал, что сходит с ума и когда его крыли приступы. Парень боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть или снова сделать хоть какую-то малейшую ошибку. Тогда Сату потянулась к нему и провела ладонью по его руке, огибая каждую вену. Его руки были холодными. Парень смотрел на неё в упор. — Как ты? — Сату… Я… Ты пришла, — Йоэль не мог найти слов. Что он сейчас должен сделать в этой ситуации? Оттолкнуть её, чтобы ничего не повторилось или крепко прижать к себе, молить о прощении и просить последний шанс? — Да, я здесь, — девушка не остановилась. Она вела руку выше и задержалась на светлых волосах, заправляя их назад. Её взору открылось лицо в ссадинах. Синяки под глазами, разбитая губа, он в целом выглядел не очень. — Давай помогу. Хокка подался вперёд. Сату аккуратно собрала волосы парня в пучок и затянула своей резинкой. Она взяла его за руку и посмотрела в глаза. В них стояли слёзы. — Прости меня, — Хокка часто заморгал. Солёные капельки сами катились по его лицу. Он уже не мог остановить это. — Тихо, успокойся, — Сату встала на колени и обняла парня, прижав к себе. Его слегка потряхивало, он тихо всхлипывал и пытался сделать вдох. Через несколько секунд Йоэль несмело положил свои руки на талию девушки и упёрся лбом под грудь. Её ладони легли на широкие плечи. — Я ненавижу себя за то, что сделал, — парень зажмурился. Девушка пробралась холодными пальцами в его локоны. — Мне тоже было нелегко вернуться. Я очень много думала об этом, — Сату смотрела в сторону занавешенного окна. Изображение плыло от накатывающих слёз. — По-хорошему, я вообще не должна подпускать тебя к себе после твоего срыва. — Ты имеешь право презирать меня. Я пойму, если ты сейчас развернёшься и уйдешь. — Я никуда не уйду, — Сату прижалась губами к его макушке. Горький комок встал поперёк горла, отдаваясь горьким чувством в душе. — Я слишком сильно люблю тебя и не могу бросить в критический момент. Йоэль поднял глаза и посмотрел на Сату. На шее девушки был шарф ярко-зелёного цвета, несколько раз обмотанный вокруг шеи. Хокка никогда не видел на ней этой вещи. Парень осторожно, чтобы не пугать брюнетку резкими движениями, протянул руки к красивой вещице и размотал шею. Совсем невесомо шарф скользнул по гладкой коже и упал на колени. От увиденного глаза Йоэля расширились, а сердце забилось в тысячу раз быстрее. Еле дотрагиваясь, он прошёлся подушечками пальцев по всё ещё свежим следам. Сату поморщилась от боли и опустила голову. — Сату, прости, умоляю, прости меня, — внутри что-то оборвалось. Хокка вжался лицом в её колени и громко зарыдал. Он во всём виноват. Как он мог так поступить с собственной девушкой? Йоэль уже не мог нормально дышать от слёз. Он долбанный псих, неуравновешенный и эмоционально нестабильный придурок, который сам же себя и довёл до такого состояния. Сату всегда была рядом и не давала ему скатиться в бездну окончательно. И вот чем он отплатил ей. Осознание того, что он перешёл все мыслимые границы, разрывало его сердце на куски. Они просидели так несколько часов, выплакав друг другу всю боль, которая накопилась за всё это время. Хокка наконец-то успокоился и положил голову на колени Сату. Он не выпускал из рук зелёный шарф, пропитанный её запахом, таким родным и таким любимым. Девушка держала Йоэля за руку и гладила его по волосам. Оба молчали. Им и не нужно было говорить, всё было ясно без слов. — Я люблю тебя больше всего на свете, — прошептал Йоэль. — Я тоже люблю тебя, — Сату наклонилась и припала тёплыми губами к его виску. — И никогда не оставлю тебя…