Две ночи, один день

Город встретил снегом, холодом, низким небом. Темный утренний офис — тишиной. Я посидел, залипая на фото в телефоне, где было другое небо и не было пустоты. Разнес по кабинетам пакеты с сувенирами, разобрал папку с подписью «разобрать», которая уже год стояла на полке. Олег тоже явился раньше, постоял, глядя на меня, почесал бровь. — Некоторые люди каждый год едут в отпуск в одну и ту же страну в одно и то же время года. — И что? — Можешь через год попробовать. А вдруг? — Ты представляешь, сколько там народа и какова вероятность случайно встретиться? — Ну, один раз как-то же встретились. Я кивнул и зарылся в бумаги. Он зашел позже, ближе к обеду, сообщил, что привезти тридцать шелковых шарфов с разной расцветкой для тридцати баб было плохой идеей: работа в отделе продаж встала намертво. Позвал поесть. Закатил глаза, когда я отказался, и свалил в одиночку. Пришел еще раз — ближе к вечеру. — Поехали сегодня куда? — Дел много. — Тогда пошли, кофе выпьем. — Мне Юлька принесла. На этот раз он не сдался: внаглую захлопнул ноут. — Все, вставай, заебал тут, как сыч-отшельник, сидеть. Пошли, говорю. В кофейне на первом этаже людей было мало и играл джаз. Знакомое что-то. Я вслушался и скривился: да вы издеваетесь… Олег полистал меню, поднял на меня глаза. — Кир, ну хватит уже. Забей. И пожри вон чего-нибудь. Салат есть с телятиной, теплый. Хочешь? Или суп. — Суп нужно есть на завтрак. — Да? К нам как раз подошла официантка, и Олег, проигнорировав мое лаконичное «Американо», еды заказал на двоих, а когда мы снова остались одни, поставил меня в известность, что я ненормальный, так нельзя и вообще. Потом предложил выбраться куда-нибудь ночью, со знанием дела заявив, что мне потрахаться нужно и все пройдет. Я в ответ невесело усмехнулся: это уж совсем дно. А я теперь не хотел дно, я хотел стеклянную витрину, по которой стекает чистая прозрачная вода, сквозь которую видны дивные, неповторимые в своей красоте цветы. — Кир, ты мысли логически: была бы судьба, нашелся бы. Если не нашелся, значит, не судьба. Кто философ? Я философ. Кто молодец? — Ты молодец. Олег назидательно поднял указательный палец, уже потише добавил. — Вот. Ты оглянись. Официантка вон, ничего так. — И откинулся на спинку стула: чтобы той самой подошедшей официантке было удобнее сгружать с подноса заказ. Я к ней присматриваться не собирался, но, прежде чем она ушла, взглядом в нее все же уперся, когда она наклонилась, ставя передо мной тарелку: ярко накрашенные губы, блузка с расстегнутой пуговкой, глянцевый бэйджик с красивым именем Лия. — Или вон бариста. Ты бы по сторонам смотрел больше вместо того, чтобы по пропаже своей сохнуть. У тебя вон личный маньяк за стойкой, затылок тебе глазами жрет. Пойди, пригласи куда. Красивый парень, светленький, как раз, как тебе нравятся. О, у него еще и поебенька на руке такая же, как у тебя… э, ты чего? Оборачивался я медленно и с остановившимся сердцем. Вставал я тоже не торопясь, намертво прилипнув взглядом к одной-единственной мелкой детали — к красной обтрепавшейся феньке на чужом запястье. Остальное уже потом разглядел: шоколадный фартук, форменная бейсболка, щеки, вспыхнувшие румянцем, и голубые-голубые глаза — это потом, все потом, когда меня неведомой силой потянуло через весь зал к барной стойке, да на такой скорости, что случайно опрокинутый мной стул хряпнулся о пол уже где-то далеко за спиной. На меня, не донеся чашку до рта, удивленно посмотрела какая-то женщина. Еще более удивленно и с тревогой окликнул по имени Олег. А вот это чудо дивное, стоящее за стойкой, не удивилось совсем. Он только сглотнул тяжело и, столкнувшись глаза в глаза, из-за стойки вышел: резво так, будто боялся, что если не успеет, то я его за шкирку оттуда выдерну, попутно сшибая стаканы. Я бы так и сделал, правда. — Привет. Я плохо помню, как оно потом было. Помню, что схватил его за руку и поволок за собой, как на буксире, на выходе приложив входную дверь так, что она чуть с петель не слетела. Женский голос за спиной встревоженно спросил, все ли в порядке. В порядке не было — у меня так точно. У Тая — черт его знает, но ответил он утвердительно. Со стороны мы, наверное, выглядели странно: двухметровый мужик в дорогущем костюме, и рядом с ним пацан в фирменной униформе кофейни. И я с перекошенной рожей тащу его за руку — по холлу бизнес-центра, мимо охраны — к лифтам, потом — в лифт. Молча. И даже там несмотря на то, что народу набилась куча, а деться ему было в общем-то некуда, руку его я так и не отпустил. Вышел на своем этаже и потащил дальше. Юля на ресепшене при виде этой картины слегка приоткрыла рот, проводила нас взглядом и уже в спину обронила растерянное: — Кирилл Алексеевич, у вас через десять минут… — Отмени! В свой кабинет я его так и втащил — за руку. Им же закрыл дверь, приложив об нее спиной, и для надежности шарахнул по ней ладонью рядом с его головой. — Ты здесь откуда взялся? — Работаю я здесь. То есть, там. Внизу. — Давно? Тай шмыгнул носом, отвернул лицо. — Год. — Чего, блять? — Чего? — Я тебя почему не видел? — А на хуй тебе надо на парня за стойкой смотреть. Так ведь? В голосе Тая внезапно прорезалась обида, и я понял: Олег прав был — про личного маньяка. И Тай тоже прав: у судьбы нет причин сводить случайных людей, случайно только время и место. Я оглянулся на стену за спиной, на карту мира, где все еще торчал дротик. Похоже, в моем случае дама в шляпе за год конкретно со мной заебалась и с психа махнула ею так, что меня на другой край света унесло. В памяти тут же всплыло его «Влюбился неудачно… без вариантов было… это когда ты с первого взгляда и навсегда… я для него пустое место — что есть, что нет». Потом мое: «Я чувствую, как ты смотришь». И снова его: «Да ни хера ты не чувствуешь». — Ты ко мне почему не подошел? — А что бы я тебе сказал? Здрасьте, хотите кофе? Или как там, на набережной: пару сотен дай, и я притворюсь, что люблю тебя? — Ты не притворялся. Тай потупился, вывернулся из рук. Отошел от меня подальше, к столу. Меня потянуло за ним. — Зовут-то тебя на самом деле как? — Тай. Таислав. — Он вздохнул, с тоской посмотрел на дверь за моей спиной. Развел руками. — Ты не волнуйся: я никому ничего не сказал. Ну… про нас. — Все равно мне. Тай поджал губы, кивнул. — И глаза тебе мозолить не буду. — Будешь. — Да нет. Я две недели назад, как только вернулся, сразу заявление на увольнение написал. Давно надо было: с учебой совмещать тяжело, да и вообще… Сегодня последний день отрабатываю и… — И кофе больше делать не будешь? Он молча покачал головой. — А мне? У меня дома кофемашина классная. Я с молоком люблю. И с корицей. И еще... еще пару ложек сахара докинь. А я тебя любить буду. Хочешь? Тай посмотрел на меня недоверчиво, сделал шаг назад. Оглянулся на стол за спиной, в который уперся бедрами. Молчал, и я замолчал тоже. Хотя сказать мне ему хотелось много чего, особенно про то, как долго я искал: нет, не три недели — всю свою жизнь. Но вместо этого получилось вздохнуть глубоко-глубоко, обхватить его лицо ладонями и прижаться губами к губам. Я целовал его, не отпуская ни секунду, с закрытыми глазами, запустив руки под футболку и гладя ладонями его теплую спину. Мир закачался, перевернулся в горизонталь, со стола слетели ручки и какие-то наверняка важные документы. Со стороны двери послышался взволнованный голос Юли, потом — Олега, который на ходу говорил ей, что он сам ни хера не понял, что случилось и кто это. Потом дверь открылась едва ли не с ноги, и головы мы к ней повернули одновременно. Тай, опрокинутый на стол, с задранным фартуком и футболкой, заерзал, пытаясь из-под меня выбраться. Олег, впрочем, сориентировался быстро — моргнул, сказал: — А, — и закрыл дверь с обратной стороны. Ровным голосом заверил: — Юль, нормально там все. Ты не ходи, не ходи. Ты лучше премию мне выпиши. В двойном размере. И себе тоже выпиши. Кир Алексеич сказал, все подпишет. Иди, иди, пока он не передумал. И не пускай к нему никого. У него там… переговоры важные. Тай подо мной вздрогнул от смеха. Шепотом спросил: — Кто это? — Друг. Потом познакомлю. — Я потерся виском о висок, понюхал его шею. Закрыл глаза, почувствовав его пальцы на затылке. — Ну? — Что? — Ты хоть понимаешь, какая это ответственность: быть чьей-то любовью? — Так я вообще парень ответственный. Очень, Кир, очень…