Я тебя ненавижу.

Майки пришёл поздно. Она всё сидела у окна и размышляла. — Ты всегда смотришь в это окно, — он садится рядом. — Да, вид отсюда красивый. И за людьми так интересно наблюдать. Вон смотри. Этот мужчина уже целый час стоит. Видимо, кого-то ждёт. — Хочешь прогуляться? — Сейчас? — это не было для неё поздним временем для прогулки, это было необычно и непривычно со стороны Манджиро. Она и не помнила, чтобы они гуляли вдвоём. Она думала, что он вообще никуда не выходит. — Да. — Вдвоём? Он ухмыляется и кивает. — В свете последних событий тебе опасно ходить одному. — Всё в порядке. Она ещё недоверчиво смотрела на него, думая, что он всё-таки не всерьёз. Чика встала: — Ну я пошла переодеваться. — Ага, — она ещё раз кинула на него свой подозрительный взгляд и подошла к шкафу. Он так и сидел, уставившись в окно. Девушка быстро сменила одежду и сообщила, что готова идти. Манджиро зашёл в свою комнату и взял кофту. Они вышли вдвоём, но ей казалось, что за ними следят. Так было странно находится на улице с ним. Словно всё что у них было – происходило за стенами от людских глаз и никто не мог об этом знать. Они словно были в своём мире. Чике не нравилось, что на него обращали внимание другие девушки. Наверняка, у него их было не мало. Интересно, как он вёл себя с другими? Горькое ревностное чувство начинало её поглощать. Чика уже и забыла что такое ревность. Она считала, что она ревновала Наото в силу своего возраста и неопытности, поэтому то, что она сейчас ревновала Майки к несуществующим девушкам - ей казалось нелепым. Она хотела "стряхнуть" с себя это и не думать о ком-то рядом с Сано. Они просто шли как самые обычные люди. Она пыталась скрасить молчание своими рассказами, но Майки был не против. Он с улыбкой слушал её, по-привычному убрав руки в карманы. Он куда-то намеренно шёл. — Ты что меня хочешь убить, а труп скинуть в реку, — с усмешкой говорит Чика, когда они подходят к небольшому озеру. Вместо ответа Сано лишь смотрит на неё. Эти глаза. Такие красивые и гипнотизирующие. "Неужели, я сдалась из-за этих глаз? Как они могут быть такими чистыми и выразительными?" — Я хотел тебе показать цветы. Здесь цветут орхидеи, — он пошёл чуть дальше. Чика готова была завизжать от переполняющего её чувства радости. Это было так мило с его стороны. Такой серьезный, глава «Брахмана» сейчас расхаживал между клумбами цветов. — Здесь раньше было больше цветов. Я срывал их, чтобы отнести сестре. Но к сожалению, их уже нет. Чика не стала лезть к нему с вопросами, что произошло с его сестрой. Он был сейчас уязвим и раним, она не хотела его задевать. Цветов и вправду было немного. Но девушке они всё равно понравились. — Тебя ни разу не ловили? — Хм, нет. Я был незаметным и быстро бегал. — Ты ни разу не был в полиции? — Нет. — Видимо, совсем они у нас плохо работают. — Хотя нет, был один раз. Мне кажется, я видел тебя тогда. — А? — Мы с дедушкой пришли в участок, где моего брата схватили. Меня расспрашивали про Шиничиро. Чика стала смутно припоминать тот день. Всё, что было связано с этим – она старалась забыть. — Да точно, полицейский спрашивал меня какие-то детали, но я ничего не знал. А когда вышел то увидел заплаканную девочку, к которой подошёл мой дедушка. Я хотел подойти, но не знал что и сказать. Я не знал своих родителей и никого ещё не терял, но понял, что это больно, когда увидел, как тебе было плохо. Она вспомнила ту ночь. Её сразу забрали в участок, разлучив с братом на месте преступления. Она знала имя Шиничиро Сано, который и приказал убрать Чино, но не могла сказать и слова. Она просто ревела и была в каком-то бесконечном шоке. Её оставили в покое. Она не знала куда идти и уселась в коридоре. Старик появился из ниоткуда. Он выразил ей свои соболезнования и был осторожен в словах. И говорил, что если ей понадобится помощь, она всегда может прийти к ним. Он не просил её не сдавать своего внука, поняв по её глазам, что девочка и не сможет ничего сказать. Мальчика с ним она не видела. — Да, это была та ещё ночка. — Тебя отправили в приют? — Они нашли мою тётю и насильно привезли в Токио. Она не переставая курила и совсем не была заинтересована во мне. Мы с ней поговорили и решили, что я буду жить в своём доме одна. Она по документам будет моим опекуном, но работать будет в другом городе. Больше я её не видела. Майки откашливается и выпрямляется. Он не хотел трогать тему своих близких, слишком это было больно и в груди ещё ныло, сколько бы он не пытался себя переделать. Он хотел ответить девушке откровением, она с ним стольким уже поделилась, но пока не мог. Может и не сможет. — В общем, я доучилась в одной школе и больше не имела дела со всякими чёрными драконами, брахманами и прочими. У нас в школе учился один парень, который вечно ходил в синяках и состоял в какой-то банде. Потом я узнала, что Шиничиро Сано погиб и поняла, что даже главные умирают. Сано молчал. — Когда мы переедем? — она не хотела, чтобы и Манджиро настигла та же участь. — Дом ещё не готов. — Ты говорил, что скоро. — Не рассчитал. — Я не была нигде дальше Токио. — Любишь Токио? — Нет. Но это мой дом. Как можно его покинуть? — Разве люди не создают себе дом, где хотят. — Я думала, дом – это воспоминания, как хорошие, так и плохие. — Их можно делать в любом месте. Чика замолчала, она редко принимала чьё-либо мнение. И сейчас ей это чувство было незнакомо. Они возвращались домой. Чика точно знала, где хочет лечь спать. Поэтому когда она спокойно вошла в комнату Сано вместе с ним, тот немного удивился. Свежий воздух её вымотал и девушка уже хотела спать. Она принялась раздеваться как ни в чем не бывало. За пижамой она идти не хотела и в одном нижнем белье быстро залезла под одеяло. Постель была холодная и она укуталась. Манджиро спокойно наблюдал за всем этим, затем сел на край постели около неё. — Ты и вправду остаёшься? — Почему ты снова это спрашиваешь? Манджиро смотрел проницательно, желая услышать то, что хотел. Он словно не верил в то, что происходило. — Да, я и вправду остаюсь, — девушка почти что стучала зубами от холода. Сано залез под одеяло к ней, не переодевшись. Она снова обвила его, как только тот лёг рядом и уткнулась носом в его грудь. Парень переживал, может ли она так дышать? Он не мог пошевелиться, да и не хотел. Через пару минут девушка перестала дрожать: — Тепло стало, — Чика прошептала ему куда-то в грудь. Он прижался к ней и коснулся её спины, затем волос, головы. Он чувствовал какая она хрупкая и маленькая, помещалась полностью в его объятиях, но в то же время такая сильная и решительная. Она была совсем одна в этом мире и его сердце сжалось, когда он подумал, каково ей было, когда она потеряла своего брата. Он и сам прекрасно знал чувство потери и не раз. Он не хотел, чтобы это делало его слабым и сделал так, что рядом с ним не осталось близких. И спустя столько лет он встретил её такую простую и добрую, которой понадобилось лишь приготовить ему завтрак, чтобы заставить его снова чувствовать. Манджиро не желал отпускать её и через год, да и вообще никогда. Парень знал, что она будет в опасности теперь уже всегда. И он начинал чувствовать за это вину. Она снова будет страдать, если с ним что-то случится и снова придётся испытать чувство утраты. Что самое ужасное, что Манджиро с трудом принимал - это то, что именно он и его брат лишили её этого. Они забрали у неё её брата и возлюбленного. Девушка поёрзала в его объятиях и повернулась на другой бок. — Обними меня. Сано неуверенно пододвинулся. Она всем телом прижалась к нему, когда он обнял её за талию. "Их уже нет. Ни Чино, ни Наото, ни Шиничиро. Есть только мы. Неважно, пусть она меня ненавидит, но она будет со мной", — так он решил. *** Санзу ходил с довольным видом. Они обсуждали день рождения Майки, приглашение которого Чика со злобой выкинула. Так как она сама просто относилась к такому событию, то и это у неё не вызывало бурных эмоций. Манджиро тоже был спокоен, в отличие от Харучие, который был больше всех возбужден этим событием. Она сидела в его кабинете как полноправный член "Брахмана", как сказал ей Коко. Он был не очень-то приветлив, всё ворчал что она скинула на него лишнюю работу, но когда она хотела выйти, чтобы не мешать мужчинам, то он сказал ей, что она вступила в "Брахман", как стала женой Майки по документам. Ей было приятно и неудобно одновременно, но девушка осталась и с улыбкой слушала как парни спорят. Видимо, это было поистине большое событие. — Таю, юдзё*, всё как обычно? Услышав эти слова Чика невольно дёргается. Понятно, что это взрослая вечеринка и Чика уже была с ними, но ей стало ревностно и неприятно от того, что из дня рождения Майки делали что-то аморальное. Хотя, может он и сам того желал. Чика совсем не задумывалась сколько у него было девушек или может скольких он ещё крал. И чем он занимался, когда его не было дома? Сколько у него вообще девушек по всей Японии? Как же она ненавидела это чувство ревности! Чика уже начинала сходить с ума, потому что Манджиро совсем не отрицал их присутствия. Из ушей вот-вот собирался пойти пар от злобы, как в кабинет вошёл Такеоми. Он изначально относился к Чике довольно дружелюбно, поэтому ей с ним было спокойно. Он вошел в кабинет с сигаретой во рту и в этот раз хмуро посмотрел в сторону Ямады. — Сегодня идём к так называемым себя "Богом рассвета", — он садится перед Майки. — Ой, да мы быстро сделаем, — Санзу ухмыляется. — Ну так что... — Мы расслабились, веселье подождет, Санзу. Тот закатывает глаза и усаживается ровно. Манджиро немного напрягается и Акаши кивает ему в сторону Чики. — Она останется, — говорит Сано. Акаши выдерживает паузу, но все чувствуют напряжение. Не повернувшись к ней, он продолжает свой план. Чика не понимает о чём они говорят. Неизвестные ей имена и места. Она всё думала, почему Такеоми вдруг изменил к ней своё отношение. Она не забирала Майки у них. Он также занимался делами. Они практически делили с ним постель только ночью. — Я выйду, — Чика выловила момент, чтобы вставить своё слово и тихонько вышла под пристальным взглядом Манджиро. Они разговаривали недолго. Харучие уже снова полез к Майки с разговорами о его дне рождении. Чика сидела в столовой и разговаривала с Аяке. Акаши подошёл незаметно. — Есть минута? — Да, конечно. Они отправились к ней в комнату. Пока они шли девушка гадала, что же такое о чём он хочет поговорить. Он шёл за ней и она чувствовала, как тот сверлит её спину взглядом. — Майки заигрался с тобой, — он начал сразу, как только они вошли к ней. Вероятно, он не хотел, чтобы их кто-то слышал и выловил момент, когда Манджиро отвлекли. — С чего ты решил? — Ты ничего не знаешь о "Брахмане" и о Майки. — И что мне по твоему нужно делать? — Уйти. — Он меня не отпустит. Вы все такого высокого мнения о себе. Хотите убиваете, что захотите - берете. Для вас людские жизни ничего не значат. — Хах, интересно это слышать от тебя. Ты думаешь, Майки другой? Он создал всё это сам. И ты влюбилась в убийцу. Самого опасного среди всех нас. Чика не могла этому возразить. Она пыталась найти слова, чтобы хоть как-то защититься. — Он привёл тебя сюда силой, держит силой и ты думаешь, он хороший? - Такеоми воспользовался моментом, поняв, что попал в точку и она молчит. — Ты его не изменишь, ты же так не думаешь? — Я... — Майки безжалостен, поэтому он лидер. Он убьёт любого, кто будет ему мешать. Что самое интересное... — Такеоми вытаскивает сигарету, хитро улыбаясь. — Что ты тут делаешь? — Манджиро подошел совсем тихо. Он был вдвое ниже ростом Такеоми, поэтому Чика его не сразу увидела. — Разговаривал с Ямадой, давно не общались. Манджиро ведь не дурак. Он прекрасно понимал, что Такеоми вся эта ситуация с "Брахманом" не устраивала. Он не хотел, чтобы его сестра стала главой. У Майки была одна характерная особенность, которая и делала его лидером и была для него проблемой - его любили. Ради него готовы были убивать и предавать. Его слово было для них законом и никто не мог пойти против него. Ему беспрекословно подчинялись. Акаши был таким же как и остальные в уже несуществующей "Тосве" и в существующем "Брахмане". Манджиро не мог просто взять и уйти, это тянулось за ним и влекло множество последствий. И Такеоми был одним из лучших его людей, самым верным и преданным. Чика испуганно выглядывала из под своих волос, совсем ничего не понимая. — Идём, — Майки выходит из её комнаты и Такеоми выходит за ним. — Что он тебе сказал? — Манджиро был серьёзным. Впрочем, как и всегда. — Ничего особенного. — Я не хочу больше этим заниматься, но это меня не отпускает. Чёрные глаза просили помощи. Чика коснулась руками его лица: — Мы уедем и всё будет хорошо, — самой ей в это слабо верилось. Но казалось, что именно это Майки и хотел услышать. Даже если этого не случится, он просто хотел, чтобы так оно и было. Уехать и забыть. — После дня рождения. — После твоего дня рождения.