Впереди нас ждёт лишь тьма

— Не боишься, Ной? — ехидно тянет Мариан, наставляя Приговор на Неа. Прямо в лоб, на центральный стигмат. Даже если он захочет промазать — Чистая Сила не выполнит этот приказ. Она чует зло. Неа — кто угодно, только не зло. Но это «Ной» так удобно катать на языке. Неа -» Ной» — делает шаг вперёд. Теперь Приговор и впрямь упирается ему в лоб. Расстояния нет — лишь рука Мариана. Она не дрожит, хотя должна бы. Ной — не Бог, лишь Апостол. Избранный. «Ты — не Бог» — повторяет Мариан про себя. — А должен? — Неа улыбается. У него широкая улыбка, которая напоминает лёгкое летнее солнце. Но глаза — ледяные. Неа поднимает руку и обхватывает запястье Мариана. Он ниже его, выглядит куда более хрупким. Молодым. Кроссу приходится подчиниться, иначе он останется без руки. Приговор смотрит в небо. Выстрелить хочется нестерпимо. — Это будет считаться богохульством? — интересуется Неа, поднимая глаза вверх. Мариан смотрит прямо на него. Богохульством считается оскорбление бога. Своего бога он называет кретином, идиотом, Ноем… И никогда — Богом. Но не требуется называть то, что итак им является. Неа оказывается так близко… — Я пока не выстрелил, — Мариан усмехается и второй рукой хватает Ноя за горло. Он чувствует тепло. Неа — потрясающе живой. Неа смеётся, он чувствует это ладонью. — Зачем стрелять в бога, если можно — в его творение? — Неа отпускает руку Мариана. Пистолет тянет к земле. Кросс опускает его. Неа словно не чувствует хватки на горле. Мариан скалится. — Твои грехи точно никому не под силу не отпустить, так что только уничтожить. Неа смеётся ещё громче. — Ты уж постарайся, Мариан. Кросс усмехается криво и притягивает Ноя к себе, неловко обнимая. — Принято. Давно не виделись, Неа. Неа треплет его по волосам как любимую собаку. — Мне нужно будет твоя помощь, Мариан. Пора изменить мир, — шепчет он на ухо. А Кросс просто чувствует тепло. Живой. Они оба ещё живы.