Объект / Object

      На стол перед Грюмом одновременно уложились три свитка пергамента, исписанные таким же количеством разных почерков. Его настоящий глаз быстро рассматривал отчёты о прошедших днях на бумаге, пока второй хаотично бегал по лицам Гермионы, Рона и Блейза, пытаясь уличить их в предательстве.       — Как идёт ваша подготовка новобранцев? – спросил Аластор с характерной ему громкостью в голосе.       — По плану, сэр, — невозмутимо ответил Рон.       — Какие-то инциденты за эти две недели?       — Нет, сэр.       Гермиона до боли сжала нижнюю губу верхними резцами.       — Отлично. Нас становится больше, — быстро говорил Грюм, — молодые ребята примыкают к нашим рядам со всей страны, мы должны уделить их подготовке и дисциплине должное внимание. Теперь, когда в армии Реддла всё больше подкупных бойцов и наёмных убийц, а кресла в Министерстве занимают «старички», вроде Долохова и Яксли, мы можем наносить более быстрые и резкие удары по нашим значимым точкам.       — Мы могли бы изменить нашу стратегию, сэр, — вклинилась в разговор Гермиона, осознавая, что её очередное предложение сейчас будет изувечено словесными высказываниями бывшего Аврора.       — Избавь меня от своей заезженной пластинки, Грейнджер, — с нескрываемым недовольством сказал мужчина и небрежно махнул рукой в её сторону.       — Половина наших солдат погибает в бою, потому что мы идём напролом, — не унималась девушка, пока слышала тихий, но тяжёлый вздох Блейза справа от себя, — никакой хитрости, никаких уловок, только ставки на отточенные боевые искусства и вычурную удачливость. Мы каждый раз подбрасываем монетку и ждём, что Фортуна, стоя со своим рогом, усмехнётся нам.       — Отличная метафора, Грейнджер. Я всё ещё жду, когда ты перестанешь на каждом собрании говорить мне об этом. Твои стратегии, уподоблённые маггловским, нисколько не интересуют меня. Я по-прежнему считаю их бездарными и совершенно глупыми. Если ты снова предложишь их мне, — я начну считать тебя такой же. Вопросы?       Едкая кислотная жидкость проскальзывала по гортани девушки, будто пыталась разъесть её слизистую и запретить разговаривать.       — Нет.       — Я так и думал, — сухо подметил он. — Уизли, — оба его глаза дёрнулись в сторону Рона, — ты нужен мне в Кенте.       Парень серьёзно нахмурился и быстро кивнул головой.       — Возьми с собой одного из новобранцев, кого ты тренировал и за кого можешь поручиться.       — Кто тогда будет тренировать остальные отряды вместо Рона? — спросил Блейз.       — Вы с Грейнджер займётесь этим, пока всех вас не передислоцируют в другие лагеря, и вы не примкнёте к остальным отрядам, — чёткий приказ. Никаких излишеств в виде пререканий.       Гермиона продолжала выдерживать прямую осанку, пока стояла напротив Грюма и выслушивала его очередные распоряжения. Горькая, как микстура, обида разливалась по её сосудам, разнося чувство оскорблённости по всему хрупкому женскому организму.       — Можете быть свободны, — девушка, не раздумывая ни секунды, ринулась к выходу с помещения. — Грейнджер, будь готова, ты можешь понадобиться мне.       Девушка не удостоила мужчину таким же коротким и послушным кивком, коим всегда удостаивает его Рон. Она исчезла из бывшей блэковской столовой, комкая в руках исписанные бессонными ночами свитки с новыми стратегиями, добавляя в копилку, наполненную доверху обидами, ещё одну.       — Я бы выслушал каждую из них от тебя за бокальчиком прекрасного эльфийского вина у себя в номере этой ночью, — с пресловутым кокетством усмехался Забини и указывал на её записи в руках. Парень пытался её поддержать.       — Я в твою комнату не ногой, Блейз, — сдерживая глупый смех, отзывалась бывшая гриффиндорка. — Ты распыляешь там афродизиак или зелье похоти, а затем зовёшь то злачное место «номером»? Надеюсь, ты хотя бы успеваешь прибрать свои грязные носки с пола перед чужим приходом.       — Поэтому твои идеи и остаются невыслушанными, милашка, — с нравоучительным тоном в голосе не унимался мулат, — в настоящем мире всё только через постель.       Гермиона в очередной раз закатила глаза от извращённых высказываний друга, но ничего ему не ответила.       На площади Гриммо с каждым днём становилось всё шумнее и многолюднее, отчего девушка чувствовала непреодолимое желание поскорее оказаться в осквернённых легендами и выдумками английских лесах, делить с кем-то одним отсыревшую и промозглую палатку, чем протискиваться на жилых этажах мимо толпящихся новобранцев. Их штаб превратился в известную перевалочную базу и место с наибольшим количеством столпотворений. Всем вновь прибывшим было не больше семнадцати лет, совсем юные и бестолковые школьники, которых оторвала от привычного уклада жизни беспринципная война. Они сбивались в шумные кучки на первом этаже и часто напивались, совершенно забывали про тренировки и дисциплину.       Рон с большим усилием приучал их к организованности и держал около двух десятков человек под своим контролем. Гермиона сама себе признавалась, что безмерно рада, что эта участь досталась её другу, а не ей. Но теперь ещё одного близкого человека забирают от неё на неуточнённое время, не сказав, когда вернут его, а ей придётся справляться с «молодым балаганом» в одиночку.       — Я возьму с собой Пэнси, — поставил её в известность Уизли, когда они остановились у его комнаты.       — Почему её?       — Она лучше всех справляется, и в парных сражениях мы доверяем друг другу. У нас есть своя отработанная тактика.       На совместных тренировках с бывшими слизеринцами они всегда разбивались на привычные пары: Рон и Пэнси, Блейз и Драко, Гермиона и Теодор. Эти пары стали негласными напарниками, так как никто не хотел говорить о хвалённом доверии и слаженности. Нет. Только расчёт. Только привычка.       При слове «доверие» девушку всегда кидало в холодный пот, словно кто-то забрасывал её на несколько секунд в Антарктиду после жаркой тренировки. Она могла назвать Нотта-младшего своим лучшим за три года напарником на тренировках, но смогла бы она доверить ему свою жизнь в бою?       — В моей комнате лежат списки новобранцев, разберёте их с Забини.       Гермиона беспрекословно согласилась с другом. Они прощались около двух минут. Больше времени не было. Пэнси уже ждала его на первом этаже в полном обмундировании, готовая к любым приказам свыше.       Грейнджер собиралась к своему запланированному ежедневному заточению на несколько минут в ванной комнате, чтобы успеть излить солёные слёзы над старой раковиной, которые становились такими на вкус от примеси обиды, разочарования и скорби, но Блейз перехватил её в коридоре.       — Сейчас твоя тренировка с ребятами, они уже собрались наверху.       Девушка устало взглянула на часы и безмолвно кивнула головой в знак того, что она услышала его.       — И ещё кое-что, — парень заметно замялся.       Только после нерешительности в голосе мулата Гермиона настороженно подняла на него глаза, ожидая услышать что-то страшное.       — Что случилось? — спросила она, подавляя спазмы в нёбных дужках, которые сжимались при дрожании её голоса.       — Один из наших лазаретов на другом конце Лондона рассекретили.       Гермиона мгновенно задержала дыхание, оставляя воздух про запас в альвеолах.       — Там было немного человек, но…       — Кто? — прервала его девушка.       — Сьюзен Боунс, Энтони Голдстейн, Парвати Патил и профессор Слизнорт из тех, кого ты знаешь. Это было быстро. Два взрыва.       Шатенка делала рваные вдохи на каждом из знакомых имён и запрещала себе плакать. Глаза жгло, как возле Адского пламени, но девушка продолжала глазеть на Блейза с нечитаемым выражением лица и качать головой.       — Спасибо, что сказал, — мёртвым голосом сказала она. — Я пойду, у меня тренировка.

***

      — Я даю вам несколько часов отдыха, — командным голосом приказывала Гермиона, отходя от своих подопечных. — Встретимся в этом зале в восемь вечера.       — Мы что, снова будем тренировать эти заклинания? — с брезгливой усталостью и возмущением спросила молодая школьница лет шестнадцати, вытирая со лба капельки пота и проворачивая кисть, затёкшую от держания палочки.       — Нет, конечно, — сухо ответила Грейнджер, — нет ничего лучше смены вида деятельности. Мы займёмся боевыми искусствами.       Со всех сторон послышались недовольные протянутые возгласы.       — Отдыхайте, — игнорируя открытое возмущение и раздражённость, кинула Гермиона и последовала к себе в комнату.       Молодые бойцы не сильно жаловали бывшую гриффиндорку. Та с начальных минут их тренировки показалась им чересчур заносчивой и местами бесчувственной со своей вступительной речью в одно предложение, что не намерена терпеть лени и отсутствия дисциплины, на их занятиях им придётся учиться, как не умереть в первом же бою и не попасть в плен к ПСам.       Но Гермиона перестала замечать такие вещи еще пару лет назад, акцентируя своё внимание лишь на значимых моментах.       Девушка спустилась на второй этаж, где ей приходилось теперь делить комнату с тремя неизвестными девушками. Она влетела в душное помещение, в котором смешались различные запахи женских духов, как всегда не теряя ни минуты свободного времени, которое можно было бы провести с пользой после приёма контрастного душа. Гермиона скинула вещи на свою кровать и не рассчитала силу, схватив со стула полотенце, которое задело зачарованный стеклянный шар, что стоял у чужой постели на тумбе. Сувенир упал на старые половицы и медленно покатился под кровать.       — Чёрт, — выругалась Грейнджер и опустилась на колени, чтобы достать его.       Внезапно перед фигурой девушкой выпрыгнуло что-то, и образовалась серая дымка, в которой можно было различить силуэт человека. Это была она. Гермиона лежала на ледяной земле, в незнакомом лесу, раскинув руки поодаль от туловища, а вторая Гермиона, настоящая, смотрела за этим со стороны, сидя на коленях на старых половицах дома.       Полтора года назад       В неё кинули неизвестным проклятием, от которого парализуется всё тело, ей приходилось лежать неподвижно и наблюдать за кичливо проплывающими облаками, пока сама чувствовала, как от тёмных чар в ней закипала кровь, бурлила внутри артерий, словно сам Кракатау подогревал её. Со стороны любой мог бы заметить, что вся её кожа искрилась, на поверхности проступали багровые сосуды, ей срочно требовалась помощь. Но она лежала одна в месиве из грязи, травы и луж, что застывали на ней и на земле из-за опускающейся ниже нуля температуры.       Она кричала от боли, но никто не слышал этого.       Она билась в конвульсиях от непереносимой боли и жара, но никто не видел этого.       Она обмораживала конечности, лежа на ледяной земле больше суток, пока внутри все её органы сгорали до тла, но никто не спасал её.       Внутри маленькой черепной коробки создавалась иллюзия бесконечного потока из боли, огня и агонии, которая не прекращалась ни на один короткий миг. А её сосуды могли истлеть до конца в любую секунду. Любая слеза, всё-таки скатившаяся с её глаз, замёрзла бы на ходу, так и не освежив щеки.       Гермиона смотрела за тем, как девушка лежала на мертвецки холодной земле, не сдвигаясь с места, а вокруг неё, словно шарик, вертелось небо, сменялись сутки, сезоны, года, а она всё лежала, погребённая заживо на земле, а не под ней, в собственном замкнутом кошмаре в голове. Она кричала и плакала. Наяву. Смотря за тем, как никто не приходит забрать её.       — Ридикулус! — крикнула девушка за спиной у рыдающей гриффиндорки.       Внезапно силуэт девушки превратился в фигуру куклы, весёлой куклы-марионетки с забавными ниточками и дёргающимися конечностями. Она стала плясать, как умалишённая, прямо перед глазами Гермионы, и нарисованная улыбка не сходила с её рукотворного белого лица.       — Мерлин, Грейнджер, — Дафна Гринграсс упала на колени прямо рядом с трясущейся из-за рыданий девушкой.       Её руки обхватили чужие хрупкие плечи и притянули к себе Гермиону, что уже перестала плакать, но по-прежнему тихонько всхлипывала от увиденного раннее.       — Это всего лишь богарт, Гермиона, — успокаивала её блондинка, — всего лишь богарт.       Но девушка не слушала её и беспокойно мотала головой, будто отнекивалась от её слов. Это неправда. Это было на самом деле. Она почти умерла. Это её самый настоящий страх. Зловещий страх маленькой гриффиндорки.       Дафна поспешно убежала из комнаты и принесла Грейнджер стакан с жидкостью, от которой разило дешёвым алкоголем. После того, как бывшая сокурсница заставила её выпить всё до дна, а этиловый спирт привёл Гермиону в чувства, та успокоенно смогла взглянуть на одну из сестёр Гринграсс.       Вот ведь ирония. Доза алкоголя смогла отрезвить разум девушки.       — Спасибо, Дафна, — произнесла Гермиона. — Когда ты вернулась? Ты же должна быть в Кенте.       — Сегодня. Я ненадолго здесь. Какого чёрта, Грейнджер? — ошарашенно смотрела на неё Гринграсс.       — Ты же сама сказала: «всего лишь богарт».       — Почему это твой самый большой страх? Почему не Реддл, почему не чья-то смерть, почему не твоя собственная?       — А ты разве не видела? Я почти умерла, — усмехнулась Гермиона, но быстро перестала из-за чувства жжения в кармане.       Она достала из джинсов монету с Протеевыми чарами, на которой светились буквы, составляющее слово «вниз».       — Мне нужно идти.       Грейнджер быстро выбежала из собственной комнаты, больше не благодаря девушку и не прощаясь с ней. Она забыла попросить её не распространяться об увиденном, но ей казалось, что делать этого и не стоит.       Гермиона влетела в бывшую столовую и остановилась у пустого стола, через секунду в помещение вошёл Грюм, принося вместе с собой по воздуху тревогу, оцепенение и пугающую неизвестность.       — У нас есть информация, что через тридцать минут на площади в Косом Переулке состоится крупный теракт, — начал он.       — Откуда информация?       — Это не имеет значения, Грейнджер. Источник проверенный. Твой отряд больше не числится в числе обучающихся, вы отправитесь туда.       — Рон и Пэнси ушли.       — Они вернутся через несколько минут, введёшь их в курс дела, — грозно сказал он и раскрыл карту с планом размещения домов и магазинов в Косом Переулке. — И никакой самодеятельности, Грейнджер.

***

      — И никакой самодеятельности, — строго произнесла Гермиона, держа в руках скопированный план местности и глядя на свой отряд. — Отряды Билла, Невилла и Фреда будут размещены в соответствии с этими точками.       Девушка указала на три разные точки, что были равноудалены в разные стороны от схематичного фонтана прямо посреди площади. Гермиона и её бойцы стояли в тени в одном из закоулков между кирпичными стенами домов, который точно так же был удалён от фонтана.       — Ровно в семь начнётся теракт.       — Наша цель? — спросил Теодор.       — Гражданские. Работаем в парах, как и всегда, — сказала она и услышала тяжёлый вздох Блейза.       — Я хочу поменяться, — уверенно сказал мулат, глядя на девушку.       — Забини, сейчас не время для…       — Я не могу работать с ним в паре, — раздражённо сказал Блейз, указывая на Малфоя.       Драко с привычной ему отрешённостью и изморозью на лице вместо эмоций смотрел на двух друзей и не произносил ни слова. Он был собран и натренирован мышцами и клетками мозга на бой. Если бы она отстранила его сейчас, он бы ушёл. Гермиону резко охватила печаль, что колола её в грудную клетку, будто перенимала чужую обиду на себя. Ей не было жаль Малфоя. Нет. Ей было жаль, что приходилось терпеть те последствия войны, что разрушали многолетние дружбы, словно цунами.       — Твоя пара — Малфой, и это не обсуждается, — в очередной раз повторила она и отвернулась от друга, что вновь был недоволен приказом.       — Три минуты, — констатировал Рон, поглядывая на часы.       — Все на позиции, — скомандовала Гермиона и направилась вместе с Ноттом к углу кирпичного дома.       Ровно в семь вечера раздался первый оглушающий взрыв, что снёс половину мраморного фонтана в центре Косого Переулка, затем второй, слепой, что навёл лишь больше страху. Пожиратели в чёрных мантиях появлялись из ниоткуда и швырялись заклятиями, будто держали их наготове у себя за пазухой, пока аппарировали из своих убежищ. Отряды Ордена одновременно появились из закоулков площади, образуя своеобразное кольцо и стесняя ПСов к разрушенному фонтану. Повсюду слышались испуганные крики и женский плач, пахло копотью и чужим страхом, эта смесь оседала на волосы Гермионы, пока она усердно обезоруживала своих противников.       — Тео, справа, — кричала она своему напарнику, что прикрывал её сбоку и параллельно старался увести напуганных женщин в безопасное место.       Парень за один миг увернулся от летящего в него луча и парализовал противника. Ещё два заклинания, и оба Пожирателя, что приближались к Гермионе, были ликвидированы. Он занялся эвакуацией гражданских, когда девушка уверенно направилась на помощь другим отрядам.       ПСов становилось всё больше. Они появлялись из чёрных дымок, выходящих за пределы их кольца, нарушая целостность отрядов Ордена. Со взорванных из-за проклятий окон магазинов и жилых домов сыпались крупным градом острые стёкла, что беспощадно резали кожу девушки и оставались в её волосах, укутанные каштановыми прядями.       Рон и Пэнси слаженно работали в своей паре, ликвидируя одного за другим противников, словно делали это уже тысячу раз. Тео творил всё больше новых защитных щитов, вытаскивая людей из воронки бойцов, взрывов и проклятий. Джинни, которая прибыла сюда с отрядом Невилла, сражалась вместе с Ханной с тремя Пожирателями сразу и, с момента её прибытия, она успела лишь заметно кивнуть подруге головой, здороваясь с ней. Блейзу и Малфою пришлось труднее всех. Они находились на перекрёстке, откуда с трёх сторон на них надвигались прибывающие Пожиратели. Блондин защитил бывшего друга от трёх зелёных проклятий, когда тот, в свою очередь, похоже, не особо старался прикрыть своего напарника.       Невилл и Билл заметили это и поспешили на помощь, попутно укрываясь от летящих зелёных лучей в их фигуры. Четыре парня отбивались от людей в масках, стараясь в то же время прикрывать своего напарника и предотвращать новые взрывы на площади.       Гермиона ринулась к ним, когда взрывной волной от новой детонации её отбросило на несколько метров в сторону. Перед глазами образовалась молочная пелена, что мешала обзору на происходящее в действительности, затылок бесконечно ныл от тупой боли, но она постаралась встать на ноги и продолжить путь.       — Вставай, — помог ей Тео, материализовавшийся рядом, поднимая её за локоть. — Я заберу тебя отсюда.       — Нет, — грубее, чем следовало бы, ответила Гермиона. — Им нужна помощь.       Девушка видела, как они с трудом справлялись от напора Пожирателей, когда за их спинами стали образовываться новые чёрными дымки, и из них выходили новые противники. Не мешкая, Гермиона подбежала к огромному мраморному камню, что некогда был частью красивого фонтана, и спряталась за ним. Прикинув расстояние, она поочерёдно навела палочку на стены двух кирпичных домов, между которыми еле заметно засверкала тонкая прочная леска. Приближающиеся к отрядам Ордена Пожиратели не успели в последний момент обратить внимание на творение девушки, из-за чего их ноги были перерезаны острой, как меч, нитью. Они повалились на пол, крича от удушливой боли и окропляя булыжники своей чистой кровью, шедшие за ними напарники застопорились, словно наткнулись на преграду из тел. Гермиона швырнула в их сторону Бомбарду, и кирпичные стены накрыли Пожирателей с головой, словно развалившийся карточный домик.       С земли поднимались пыль и кусочки от разрушенного здания. Парни вмиг покрылись этой смесью и стали кашлять, Гермиона поспешила к ним на помощь, слыша, как Тео следовал за ней. Один из Пожирателей воспользовался дезориентацией одного из командиров отряда Ордена и пустил зелёный луч прямо в его грудь с таким напором, что тот отшатнулся к стене, прежде чем его глаза остались открытыми, а жизнь потухла.       Невилл не успел издать ни единого звука, когда его противник забрал его совсем ещё молодую жизнь. Кашель — это последнее, с чем боролся храбрый гриффиндорец в последние секунды своего существования. Волна отчаяния и холодной ярости окатила подкожное пространство Грейнджер. Мощный Экспеллиармус отшвырнул к стене сразу двух неприятелей, которые ударившись головой, потеряли сознание, а, возможно, и умерли. Гермиона посылала свои чёткие лучи в спину Пожирателям, что по-прежнему сражались с Блейзом, Малфоем и раненым Биллом.       Она нападала на них со спины, как будто позабыла дома свою честь и гордость, как будто со смертью Невилла умерло и её самообладание.       По округе стали вновь появляться чёрные дымки, но теперь трусливые ПСы исчезали в них, сбегая с места преступления. Теракт был завершён, но Гермиона продолжала догонять сбегающих противников своими заклинаниями, наступая им на пятки.       — Гермиона, стой! — кричал ей кто-то, чей голос она не разбирала вследствие шумевшей в ушах крови.       Её затылок по-прежнему ныл и, по-видимому, даже кровоточил, из-за чего она чувствовала что-то липкое на своей шее, голова безбожно кружилась, а от стоявших в воздухе запахов хотелось вырвать, но она продолжала биться с ними, отражать их проклятия, когда Жалящее поразило её руки.       Рыжеволосый парень останавливал её, хватая за локоть, но она сопротивлялась ещё пару секунд.       — Блейз, — сердито кричал Рон, — уведи её отсюда.

***

      — Перестань брыкаться, Грейнджер, или я оглушу тебя, — недовольным тоном говорил Забини, держа её в цепких объятиях и не отпуская из них, когда они аппарировали на Гриммо.       — Пусти меня, Забини, я должна вернуться, — не унималась шатенка.       Блейз сильнее сжал её плечи и больно прижал к стене.       — Уймись, — цедя сквозь зубы, встряхнул он подругу.       Гермиона подняла на него свои стеклянные очи и сжала до крепатуры жевательные мышцы, чтобы ничего не ответить парню.       — Отпусти меня, — её голос холодный и строгий. Больше никаких эмоций.       Блейз ослабил пальцы, что впивались в кожу на её плечах, и отошёл назад.       — Ты потеряла контроль из-за своих эмоций и личных обид, — кидался словами мулат, словно маленькими минами, — Грюм узнает об этом и отстранит тебя.       — Личных обид?! — возмущённо повторила она. — Они убили Невилла!       — Я знаю, Гермиона, — мрачно сказал Блейз, и она заметила, как в его карих глазах засверкали слёзы. — Но ты могла погубить себя.       — Ты не захотел вставать в пару с Малфоем, когда я чётко отдала приказ, — её слова были с привкусом льда, когда она проговаривала их, глядя на друга, — ты не пытался прикрыть его спину, когда он не единожды спас твою жизнь. Ты считал Авады, которые чудным образом не достигли до тебя? Нет? А я считала. Ты мог умереть больше трёх раз. Не говори мне о личных обидах.       — Ты не знаешь, что я чувствую, когда работаю с ним, Гермиона, — с горечью произнёс Блейз, и она почувствовала вкус пепла во рту и собственной уязвимости. — Ты не знаешь, как мне больно представлять, кем был мой лучший друг до этого. Я лишь благодарю Мерлина, что это не Драко стоял там, на площади, в чёрной маске, и это не он убил Невилла.       Гермиона заметила, как тряслись руки мулата, когда он чётко разграничивал каждое слово и кидал их подруге в лицо. Это не было их привычной тренировкой на матах, это не было их шуточной игрой, это была их ссора.       — Иногда ты ведёшь себя, как стерва, Гермиона, — заключил он, совершая последний выстрел ей в грудь.       Она закусила нижнюю губу изнутри и подавила жалостливый звук, что рвался наружу из её горла.       — Да, — согласилась гриффиндорка, — ты прав. У меня тренировка в восемь, мне нужно идти.       Грейнджер направилась к лестнице, всё ещё запрещая своему организму реагировать на слова друга. Блейз провёл грязной рукой по волосам и лицу, стряхивая с себя копоть и пыль, что осели на тело. Он расстроено выдохнул и взглянул на удаляющуюся фигуру девушки:       — Прости меня, Гермиона, я не хотел, — искренне протянул он. — Я ведь тоже его потерял. Но твою потерю я бы не пережил.       — Я знаю, — ответила ему шатенка, не став поворачиваться лицом.

***

      Молодые ребята разлеглись на матах на последнем этаже дома и о чём-то весело болтали, когда Гермиона вошла в помещение. У неё не было времени на душ или на то, чтобы сменить одежду, и новобранцы смотрели на неё, как на чуму. Они перекидывались колкими фразами и лениво лежали на полу, в то время как у их тренера в волосах всё ещё было запутано стекло, а от куртки пахло гарью и смертью школьного друга.       — Мы притащили сюда манекены, — с осторожностью начал один из новобранцев.       — Хорошо, — кивнула Гермиона и прошла в середину зала.       В зале теперь было около пяти манекенов Му Жэнь Чжуан, или «деревянных людей», что представляли собой цилиндрические деревянные столбы в высоту с человеческий рост. Составными частями манекена являлись: две «верхние руки», которые вставлялись в два отверстия в верхней части «туловища», третья рука, называемая «средней рукой», располагалась под двумя верхними руками, и «нога» манекена, согнутая, толщиной в три руки, расположенная под «средней рукой».       — На этих манекенах вы будете отрабатывать приёмы стоя, в перемещениях и в прыжках. Длина, толщина туловища, рук, ног, пересекающих брусьев, опорных столбов — всё должно быть согласованно с движениями. Деревянный манекен помогает исправить неправильные движения, так же как транспортир помогает выпрямить угол, — она заметила, как несколько ребят нахмурились, не зная слова «транспортир». — Некоторые последователи недооценивают значение деревянного манекена и не могут с его помощью исправить направление и угол своих движений, развить способность чувствовать партнера.       — Разве этот столб поможет нам драться? — спросила та девушка, что успела взбесить Гермиону днём.       — Это боевые искусства, а не уличная драка, — устало и с неким презрением ответила ей Грейнджер. — Вставайте к своим манекенам парами и тренируйте приёмы.       Около часа она слушала усталые вздохи и недовольное кряхтенье школьников, что уже на половине тренировки лениво делали вид, что бьют по деревяшке, а их тренер делал вид, что этого не замечает. В очередной раз шестнадцатилетняя девочка уныло ударила по столбу, скривившись, из-за того, что чуть не сломала ноготь, и развернулась к задумчивой Гермионе:       — Это тупо.       — Что, прости? — переспросила шатенка, выходя из транса.       — Это же бессмысленно, — повторила та. — Пожиратели — не деревянные столбы, они не будут с нами заниматься «боевыми искусствами», — при этом словосочетании она показала пальцами кавычки, — большинство из них вообще не выпускают палочку, чтобы сражаться физически.       Гермиона на ватных ногах поднялась со стула, что стоял у входа в зал, и ощутила, как вселенская тяга в один момент свалилась на её плечи, будто ей приказали нести земные катаклизмы, горечи и катастрофы самой.       — Как тебя зовут? — спросила она, подходя вплотную к девочке, когда та заметно сжалась.       — Анабель.       — Ты знаешь Колина Криви, Анабель?       Та отрицательно мотнула головой.       — А ты в курсе, почему ты не знаешь его? — продолжала гриффиндорка.       Вновь отрицание.       — Потому что его убили около двух лет назад, — выплюнула Гермиона этот яд, что копился в ней. — Попал в засаду к Пожирателям на одном из задании. Он сумел обезоружить одного из них, но умер, потому что тот перерезал ему горло ножом. Быстрая смерть, думаешь? Не думай. А Ли Джордана знаешь? Конечно же, нет. Его разорвал оборотень в том году, когда его отправили в ночной рейд в один из пригородов Лондона. Не припоминаю, чтобы у того оборотня была палочка с собой.       Анабель продолжала испуганно стоять перед Грейнджер и трястись хуже осиного листка в осеннюю непогоду.       — Я покажу, как это бывает, — со злостью прошипела она и, схватив девчонку за руку, повела к одному из манекенов.       Они встала у «деревянного человека», и Гермиона направила на столб свою палочку. Из его «конечностей» и «туловища» стали вылезать гладкие металлические лезвия, словно иглы у кактуса.       — Ты будешь его вертеть, — уверенно приказала она Анабель.       — Что?       — Наведи на него палочку, Анабель, и крути его «туловище», «руки», «ногу», — будто ребёнку, устало объясняла Грейнджер, которую уже было не остановить.       Потеря контроля       Школьница неуверенно вытянула перед собой руку с волшебной палочкой, и манекен «ожил».       Гермиона с кипевшей внутри неё злостью наносила удары по дереву, попадая руками между остроконечными металлическими пластами, что были наготове полоснуть её девчачью кожу. Она отрабатывала давно выученные приёмы, буквально шагая по тонкому лезвию.       — Быстрее, — скомандовала она.       Анабель оглядела своих не менее испуганных, но заворожённых друзей, и её магия ускорила «деревянного человека». Гермиона подключила свои ноги, помещая их при ударе точно между лезвиями, из-за которых на обеих штанинах появились порезы, и ткань стала расходиться. Она была слишком близко.       — Быстрее, — вновь приказала она.       Анабель мешкала, ощущая безумие, с которым дралась Грейнджер.       — Быстрее!       Манекен крутился в разные стороны, а Гермиона ловко перемещалась вокруг него, обходя и нанося удары с других позиций, на её сбитых костяшках проступала кровь, из-под порванной ткани джинсов стали виднеться такого же цвета следы.       — Прошу, перестань, — заплакала Анабель, но гриффиндорка не останавливалась.       Девушка продолжала бить кулаками, локтями и предплечьем по дереву, иногда попадая на самый конец холодных лезвий, а Му Жэнь Чжуан окрасился в бордовый цвет. Весь металл блестел красными оттенками.       — Не надо, Гермиона! — кричала Анабель.       Она уже давно не крутила этот чёртов манекен. Это делала сама Грейнджер, своей невербальной магией она раскручивала его, словно барабан, играла в русскую рулетку.       Чьи-то длинные пальцы ухватились за её локоть, когда её с силой дёрнули назад, перед этим она успела неосознанно нанести серию ударов по незнакомцу, что оттаскивал её теперь к выходу. Девушка больше не сопротивлялась и позволяла человеку вести её. Она чувствовала, как поток воздуха проникал в глубокие порезы на её руках и ногах, словно он раскрывал их и старался сделать больнее. Кровь текла беспрестанно, пачкая пол на всём их пути до ванной комнаты.       — Ты совсем ёбнулась, Грейнджер? — шипел на неё Малфой, усаживая на бортик ванны.       Гермиона молчала, тупо уставившись на бывшего сокурсника.       От него приятно пахло морозной свежестью и вишней, не так, как от неё, никакой гари, никакой копоти и крови. Он недавно курил.       — Возьми себе отпуск, прежде чем соберёшься снова пугать пиздюков, которых тебе приказали тренировать, — продолжал причитать он, но Гермиона всё ещё плавала в море за оградой своего разума.       Он водил своим древком по глубоким ранам и шептал заклинания исцеления, пока её порезы стягивались в сопровождении с неприятными ощущениями. Гермиона тупо глядела на кафельную плитку за его спиной и редко мигала, продолжая парить в облаках. В кровавых облаках.       — Чёртова дура, — устало сказал Драко и поднёс к её носу флакончик с неизвестным зельем.       В нос ударил резкий неприятный запах, который пожёг рецепторы на слизистой. Гермиона встрепенулась, выходя из шокового состояния, и чуть не упала в ванну.       — Малфой?       — Если ты решила убить себя, Грейнджер, это необязательно делать на виду у школьников, — презрительно заметил он.       Она сжала губы и опустила голову, прикрыв лицо рукою, утопая в своём стыде.       Блейз был прав       — Что они говорили? — спросила она.       — Кто?       — Те новобранцы, когда ты уводил меня оттуда. Я слышала, как они что-то говорили.       Малфой прищурился.       — Какая-то девчонка сказала, что надеется никогда не стать такой же бесчувственной и сумасшедшей.       Гермиона сглотнула горечь и тяжело проглотила её.       — Спасибо, — сказала шатенка. — Я бы залечила раны.       — Не сомневаюсь, — фыркнул блондин, вставая на ноги и направляясь к двери, будто сама благодарность от неё была для него оскорбительной.       Девушка открыла горячий кран с водой и позволила жидкости течь, наполняя комнату паром. Единственное, о чём она могла мечтать сейчас, — это душ, который смыл бы её позор.       — Это неправда, Грейнджер, — неожиданно произнёс Драко, останавливаясь у двери.       Девушка непонимающе взглянула на него.       — То, что сказала та девочка, — пояснил он. — Это неправда.       Это единственное, что он объяснил прежде, чем исчезнуть за дверью.