Объект / Object

      Черноволосая девушка удачно проникла на второй этаж, не издав ни единого лишнего звука, способного предательски выдать её. Следуя инструкциям, она взломала нужную дверь и вошла в комнату, готовая обезоружить противника. Яркая алая вспышка. Глухой стук дерева. Стон разочарования.       — Браво, Паркинсон, — со знакомой сухостью произносил Крэнстон и попутно что-то записывал, входя в помещение с остальными ребятами, — ты отлично справилась с тем, чтобы проникнуть в логово противника, и с тем, чтобы провалить задание.       Пэнси демонстративно закатила глаза от недовольства и подняла свою палочку с пола.       — Углы — лучшая ловушка для новичка. Ты проверила угол, когда вошла в комнату?       — Нет, — сцепив зубы, процедила девушка, пристально наблюдая за аврором.       — То-то же и оно, — подчеркнул он и вывел последние буквы в своих записях. — Отличная работа на сегодня, надеюсь, что вы покажете такую же вечером на задании.       — На задании? — переспросила Грейнджер, всё ещё тяжело дыша из-за неумолимой одышки. Её задачей было обеспечить доступ для проникновения в дом Паркинсон. Гермиона была прижата лопатками к холодному полу сразу тремя ожившими манекенами, и никто не должен был ей помогать, пока она справлялась сама.       — Да, мисс Грейнджер, сегодня вашему отряду выпадает счастливейшая возможность показать свои умения в деле, — сухо констатировал мужчина, поднимая взгляд на потрёпанную девушку.       Гермиона достойно выдержала его эмоциональный натиск, словно эмоцию можно было взвесить и сравнить на чаше весов, и еле заметно кивнула головой.       — За чертой центра Лондона есть заброшенная художественная галерея, маггловская, — уточнил он. — Именно в ней по пятницам проходят сходки большей части наёмной силы Волдеморта. Пол Дюран, — Мартин взмахнул палочкой и на столе перед всем отрядом появилась вырезка из Пророка, где на половине страницы красовалась колдография мужчины с довольно-таки приятными чертами лица, — французский дипломат, прибывающий в Англию каждую пятницу и посещающий эти вечера. По совместительству, Дюран поставляет Реддлу около сорока процентов людей для охраны темниц в Кенте.       Внимательность, с коей Гермиона слушала аврора умножилась втрое, когда пришло осознание, на какое дело её отряд отправят сегодня.       — Имена бойцов, их количество и даты перебазировки людских партий Дюран всегда носит с собой в портфеле. С портфелем, как вы можете догадаться, француз не расстаётся даже в постели.       — Лягушачий гад, — выплюнул Рон, глядя на колдографию с неприязнью.       — Сколько людей охраняет француза? — серьёзно спросил Малфой, слегка нахмурив брови. — И как проникнуть вовнутрь?       — Вопрос по существу, — удовлетворительно кивнул головой Крэнстон. — У Дюрана три охранника, которые следуют за ним по пятам, также его палочка — это ключ к портфелю, без неё его не открыть. В галерею может попасть любой желающий волшебник, — нарочно подчеркнул он, — знающий, куда идёт.       — Наша задача — выкрасть портфель вместе с его палочкой? — спросила Пэнси.       — Именно.       — А Дюран? — откликнулась Грейнджер.       — Ликвидировать.       Связки девушки онемели, будто кто-то нарочно прыснул на них анестетиком, не давая ей возможности задать больше ни одного вопроса. Её лицо побледнело, стирая вместе со здоровым окрасом приметные девичьи веснушки.       — Ваша стратегия на сегодня? — словно на экзамене, задал вопрос Крэнстон.       Никто из присутствующих не издал и звука, обдумывая возможные планы нападения. Парни задумчиво глядели в пол, потупив головы, словно мысли проникали в их мозг под определённым углом, пока Пэнси, все ещё расстроенная своей неудачей ранее, даже не пыталась размышлять.       — Можно подсыпать ему снотворного, — неуверенно отозвалась Гермиона, но тут же откашлялась, придавая голосу серьёзности и безэмоциональности, — или сразу отравить.       — Продолжайте, Грейнджер, — довольно кивнул мужчина.       — На колдографии он с девушкой, я видела выпуск Пророка недельной давности, там он тоже был в сопровождении, но уже с другой, — снова прокашлялась она, — ему нравится женское общество, должно быть, он подпускает к себе только их в силу тщеславия и французского менталитета.        — Соответственно?        — Попасть к нему можем только мы с Пэнси. Одна из нас должна отвлечь его и ликвидировать, пока вторая займётся охранниками и впустит остальных членов отряда в случае надобности.        — Быстрее, Грейнджер, — с нетерпением подгонял её аврор.       — Пэнси и я в роли приманок занимаемся Дюраном и его охранниками, Рон и Блейз остаются у входа, чтобы обеспечить отход при возможности, Драко и Тео находятся в зале и следят за обстановкой, при надобности — помогают нам с Пэнси. Первыми в галерею придут именно они, через время «приманки», а уж потом остальные.       — Жаль, что нам достался жалкий французик, а не француженка, — высказался рядом Блейз, — иначе бы я с радостью выступил в роли приманки.       Малфой недовольно сцепил челюсти, будто имел острую необходимость держать рот на замке.       — Нужно придумать другой план.       — Не согласен, план Грейнджер меня устраивает, — отмахнулся Крэнстон, чем вызвал больше недовольства на лице Драко. — Что вы будете делать, если одному из вас удалось заполучить портфель, но выйти живыми все не смогут?       Мужчина пристально смотрел на Гермиону, явно давая понять, что вопрос был адресован именно ей — инициаторше.       Шатенка прищурилась и без раздумий ответила:       — Главное — заполучить портфель и палочку Дюрана.       — Верно. Забирайте план размещения комнат в галерее и можете быть свободными. Успехов вечером, — кинул он напоследок и вышел из сырого помещения, оставляя после себя лишь небольшой свиток на столе.       Запланированная неделя обучения с Мартином Крэнстоном затянулась на шестнадцать дней ежедневных тренировок на заброшенном складе в пригороде Лондона, куда они аппарировали всем отрядом. Каждый новый день был уроком, который они должны были вынести и запомнить, чтобы применить на практике.       — «Браво, Забини, вы превосходно долго устанавливали ловушки для врага, вас уже успели убить», — кривлял аврора Блейз, когда они все вместе покидали старый склад к месту аппарации. — «Браво, Забини, серёжка на вашем ухе блеснула на солнце, чем привлекла внимание противника, вас снова убили».       Гермиона сдерживалась, чтобы не засмеяться в очередной раз от его копирования, как это делали все, но удавалось ей это без особого труда, ведь все её мысли теперь были заняты только вечерней миссией.

***

      — Салазар, Грейнджер, нельзя же быть такой ханжой, — закатывала глаза Пэнси, страдая патологическим недовольством, которое усиливалось при взаимодействии с Гермионой.       — Я не ханжа, — парировала девушка, отбрасывая чужие вещи на кровать к образовавшейся куче, — эти вещи… не для меня.       — Конечно, не для тебя, — фыркнула Паркинсон, — это же одежда из «Твилфитт и Таттинг» и не имеет ничего общего с твоими маггловскими джинсами и тем, что ты зовёшь блузками.       — Я буду выглядеть, как потаскушка, — нервно постанывала Гермиона.       — Ты и будешь потаскушкой, Грейнджер, благодаря твоему «чудесному» плану, в котором нам отведена главная роль.       Гермиона ничего не ответила, мысленно съев себя уже сотню раз за то, что предложила его. Она вновь подошла к куче платьев, что лежали на чужой кровати, и стала придирчиво рассматривать их, пытаясь выбрать что-то подходящее для себя.       — Может, это подойдёт? — неуверенно спросила она у раздражённой Пэнси, поднимая чёрное кожаное платье, в котором хотя бы была ткань, закрывающая спину.       — Просто примерь, Мерлина ради, — бросила брюнетка и стала раздеваться прямо перед ней без стеснения, чтобы надеть алое платье.       Гермиона нервно сглотнула вязкую слюну и отвернулась от бывшей слизеринки к окну.       Платье было ей немного велико, и это неудивительно, учитывая рацион питания девушки и количество испытуемого стресса ежедневно, а то и ежечасно. Длина была выше колена, руки бессовестно оголены, а зона декольте из ряда вон выходящая. Всё, что заставляло Грейнджер чувствовать себя хуже, чем есть.       — Так у тебя, оказывается, и задница есть, — хмыкнула Пэнси, осматривая девушку с ног до головы.       Гермиона нервно дёргала пальчиками рук, прикованным к бёдрам, заставляя себя не начать прикрывать обнажённые места.       — Тебе очень идёт это платье, — правдиво заметила шатенка, оглядывая, как села шёлковая алая материя на бывшей слизеринке.       — Ты тоже ничего, Грейнджер, — усмехнулась та и навела на неё палочку, отчего платье, после выпущенного заклинания, полностью облепило голое тело Гермионы. — Вот теперь прекрасно. И не забудь про чулки.       — Чулки? — карие глаза девушки распахнулись от шока.       — Либо чулки, либо я уменьшу длину твоего платья, которое итак схоже с монашеским.       — Ладно-ладно, — сдалась Гермиона.       После этого Паркинсон усадила её на стул, чтобы нанести на девичье лицо вечерний макияж. Или, если говорить откровенно, вызывающий макияж. Заставив Гермиону оставить волосы распущенными и уложенными с меньшей вероятностью хаоса на голове, девушка отступила от неё, придирчиво вглядываясь в свою работу.       — Тебе пошло бы быть потаскушкой, Грейнджер, — улыбнулась Пэнси, и Гермиона восприняла это, как за собственный комплимент.       — Спасибо.       — Знаешь, Грейнджер, ты первый человек, который провёл в моём обществе столько времени с нашего прихода в Орден и не задал ни одного насущного вопроса. Например, почему мы переметнулись на вашу сторону?       — Не думаю, что хотела бы знать ответ, — взглянула на неё Гермиона, — как и не думаю, что ты ответила бы правду.       — Это правда, — вновь усмехнулась она, словно играя от скуки.       — Тогда, может, в знак благодарности начнёшь называть меня Гермионой?       — Ни в коем случае.       — Я так и думала.       Глухой стук в дверь. Гермиона успела запомнить, кто так стучит.       — Пэнс, там Тео собирается съесть твой ужин, утверждая, что ты на диете, — вошёл в комнату Малфой и замер на пороге, бесцеремонно оценивая образ Гермионы, которая могла бы получить награду за попытку не выказать смущения.       — Засранец, — возмутилась Пэнси. — Я скормлю его соплохвостам. Возьми эти духи, Грейнджер, они французские. И, Мерлин, не забудь надеть каблуки, — она дала все указания молча стоявшей девушке и, всучив ей флакончик с дорогим парфюмом, выбежала из комнаты.       Гермиона продолжала стоять смирно, держа в ладони духи и позабыв, что такое расслабление, словно никогда его и не ощущала. Драко молчал и, видимо, не собирался покидать комнату подруги, ведь приносить гриффиндорке смятение и неловкость было для него любимейшим делом.       Парень уже был одет в дорогой строгий костюм, в котором ходят на аристократические приёмы и ведут светские беседы с дамами. От него разило этой чёртовой уверенностью и скрытым самодовольством, которое он закрывал холодной маской на лице.       — Не знала, что вы брали так много вещей с собой, когда уходили от Пожирателей, — прервала тишину Гермиона, указывая на кучу платьев Пэнси.       Драко скривился, но проигнорировал её реплику.       — Тебе тоже стоит поесть, Грейнджер, если не боишься, что эта кожаная вещица на тебе может треснуть, что вполне вероятно.       Гермиону внутренне захлестнуло возмущение, которое готово было стремительно перерасти в разрушающее цунами. Он делал так всегда: приходил и вызывал в ней ту эмоциональную нестабильность, а затем насмехался.       — Я не голодна, — строго вымолвила она и отвернулась от парня, чтобы нанести парфюм на участок шеи.       Блондин продолжал стоять в комнате и наблюдать за чужими действиями, не требуя никакого разрешения. Драко успел отметить, как бессовестно откровенно облегало это платье тело шатенки, готовое в любой момент порваться, если она сделает хоть ещё одно резкое движение. Ей было неуютно, и он чувствовал это. Так же, как и чувствовал, что не может признать, как сильно ей шло это платье.       — Ты перепутала миссии, Грейнджер. Ты должна быть приманкой, а не проституткой, — льдом вместо слов стрельнул в неё Малфой.       — Ты не в восторге от платья или от моего плана, Малфой? — развернулась к нему Гермиона. — Не думаю, что всё дело в платье, ведь именно такое носили девушки, которых ты лапал в Хогвартсе.       — И платье, и план — херня, Грейнджер, — выплюнул он. — Вместо того, чтобы следить за мной в школе, тебе стоило бы учиться строить здравые планы.       Ноздри девушки вздулись, когда она рассерженно вздёрнула подбородок выше, чтобы строго глядеть на него. Её карие глаза казались темнее обычного, и дело было вовсе не в подводке, что нанесла ей на веки Паркинсон.       Злишься, Грейнджер?       — Я понимаю, что ты боишься за Пэнси, — усмирив своих внутренних голодных демонов, сказала Гермиона, — но плана лучше нет и не будет. Нам это удастся.       — За Пэнси? Там будет не только она, как раз для того, чтобы я успевал бояться за всех.       — Похоже, что за себя ты боишься больше всего, — заключила она.       Брови парня взмыли вверх из-за сказанного девушкой, но он быстро вернул своему лицу прежний злой вид, который, похоже, производился в Арктике.       — Ты права. Продолжай наряжаться, Грейнджер, надеюсь, все в галерее успеют облапать тебя, — закончил он и вышел из комнаты так же бесцеремонно, как и вошёл, если такое вообще возможно.

***

      — Перестань одёргивать платье, Грейнджер, — шикнула на неё Пэнси, когда они выходили из-за угла, а до входа в галерею оставалось несколько крупных шагов.       — У тебя не было туфлей с меньшей высотой каблука? — недовольно ворчала Гермиона.       — Ещё слово, и я сдам тебя Пожирателям, — предупредила её брюнетка.       Два коротких стука в дверь галереи. Со стороны маггловской улицы это здание было заброшенным, но в реалии, для волшебников, сине-фиолетовая вывеска привлекала внимание всех знающих об этом месте.       Дверь резко распахнулась, намереваясь задеть напудренный носик шатенки. Внутри стояло двое амбалов в строгих чёрных костюмах, которые мгновенно поднесли к лицам девушек волшебные палочки.       — Надеюсь, мы не опоздали, — нарочито залепетала Пэнси ласковым женским голоском.       Она провела рукой по своей идеальной укладке, лишний раз демонстрируя Тёмную метку на предплечье. Один из охранников, что стоял ближе к ней, заметил татуировку и видимо расслабился.       — А это кто? — грубо спросил второй, тыкая в Гермиону.       — Это моя подруга, она француженка и ни черта не говорит по-английски, — глупо рассмеялась Пэнси, обнимая девушку за талию.       — Oui, — выдавила из себя Грейнджер.       — Проходите, — захрипел охранник и отошёл в сторону, пропуская девушек.       Внутри огромного зала было душно и чересчур много неонового света. Людей, находящихся здесь, можно было пересчитать по пальцам, хватало, чтобы рассадить каждого на кожаный диван или кресло, что размещались около больших экспозиций маггловского искусства. Рядом с каждым состоятельным мужчиной крутилась хотя бы одна юная девица, платье которой было в сотню раз откровеннее, чем платье Грейнджер.       — Почему они так просто пустили нас? — тихо спросила Гермиона, беря два парящих бокала с алкогольными напитками с подноса для себя и для Пэнси.       На её лице наигранно сверкала игривая ухмылка, будто та и впрямь вела глупый девчачий диалог со своей старой подругой.       — Потому что сунуться сюда Ордену равносильно самоубийству, — улыбнулась Паркинсон и знатно отпила терпкого вина.       Гермиона заметно макнула губы в красную жидкость и слегка слизала алкоголь, пытаясь вжиться в свою роль. Боковым зрением она заметила расслабленную позу Малфоя, что стоял у стены, засунув одну руку в карман штанов, а второй — крутил стакан с огневиски. Он вёл незамысловатую беседу с девушкой, которая явно интересовалась им.       — Я вижу Тео, — сказала рядом стоящая Пэнси с ухмылкой, — пойду найду нам спутников на вечер, — подмигнула она и скрылась за одним из стендов.       Гермиона не успела возразить «подруге» и осталась одна. Разумная часть её мозга, которая не была за пеленой страха и неуверенности, твердила ей, чтобы та нашла Дюрана, и все они покинули это злачное место как можно скорее, но та часть мозга, что отвечала за движения, откровенно стопорила девушку, сковывая её.       Паркинсон профессионально флиртовала с двумя дипломатами из Италии, изредка посмеиваясь над их шутками и касаясь их предплечья, пока Гермиона нервно осушала свой бокал с вином и искала глазами «цель» их вечера с портфелем.       — Почему такая красивая дама стоит в одиночестве? — проговорил незнакомец с режущим слух, словно ножом, французским акцентом.       Гермиона обернулась и слегка приоткрыла рот, увидев перед собой «цель».       —Я… извините, я впервые здесь, — неуверенно улыбнулась девушка, надеясь, что это движение на лице можно было назвать улыбкой.       — Я заметил, иначе бы уже давно был знаком с вами, — самодовольно проговорил мужчина. — Месье Дюран, — он протянул ей свою руку и оставил поцелуй на тыльной стороне её.       — Диана, Диана Нильсон, — соврала девушка, — я из Америки.       — Я заметил это по вашему акценту, — хохотнул он, и Гермиона едва ли не скривилась от иронии. — Диана, не хотите ли вы продолжить наше знакомство в более уютной и тихой обстановке? — спросил он, перекладывая свой чемодан из одной руки в другую и указывая на дальнюю дверь.       В голове гриффиндорки резво всплыл выученный план галереи, который она изучала остаток дня. У этой комнаты есть только один вход.       Всё время чужого короткого разговора Малфой стоял поодаль от них и наблюдал. Его лицо стало жёстче и холоднее, казалось, от проявленного напряжения и недовольства лицо может покрыться инеем. А остроту углов на его нижней челюсти можно было измерить транспортиром. Парень машинально вцепился своими длинными пальцами в хрупкое стекло с огневиски и запоминал каждое движение, нацеленное в сторону Грейнджер.       Коснувшись одной рукой девичьей талии, он повёл её в сторону дальнего, мало освещаемого коридора, вцепившись второй рукой в свой портфель, пока трое грозных, чересчур нахмуренных охранников, следовали за ними.       — Я пришла сюда с подругой, — пролепетала Гермиона, ласково улыбаясь своему «спутнику», — не могу её бросить одну.       — Так в чём же дело? Где эта прекрасная мадемуазель? — стал оборачиваться он.       Пэнси, заметив испуганный взгляд Грейнджер, который можно было сравнить со взглядом бешенного зверька, мигом подлетела к ним. Нет. Проплыла. На этих чёртовых высоченных каблуках.       — Пенелопа, — радостно отозвалась шатенка, — а я как раз собиралась познакомить тебя с моим новым другом. Пойдёшь с нами?       Пэнси слегка скривилась, услышав своё имя, но тут же реабилитировалась, нацепив фирменный игривый взгляд.       — С радостью.       Они прошли несколько выставочных залов, в которых так же, как и в предыдущих, находились тёмные кожаные диваны и парящие подносы. Один из личной охраны Дюрана открыл самую дальнюю дверь коридора и пропустил всех вперёд.       Эта комната сразу не понравилась Гермионе, и дело было вовсе не в интерьере. Дорогущее красное дерево, массивные, и, явно неудобные, тёмные диваны и старый камин не производили на неё такого неприятного впечатления, как приторный, осязаемый аромат похоти и вседозволенности, что здесь витал. Этот запах оседал на порах девушки, вызывая пусковую реакцию на трепетание её сердца.       — Прошу, присаживайтесь, — предложил им Пол, и девушки повиновались.       Мужчина вальяжно подошёл к столику с выпивкой, и Гермиона начала ощущать подступающую тошноту от каждого нового звука его шагов и пристального взгляда охранников.       Девушки, не обладая телепатией, обе мысленно пришли к умозаключению, что подсыпать яд французу не удастся. Нужен был новый план.       — Расскажите немного о себе, — сказал Дюран, усаживаясь на диван между ними, и резкий французский акцент снова разрезал барабанную перепонку Грейнджер.       Пэнси, она же Пенелопа, стала резво ведать выдуманную историю своей аристократической жизни, не забывая о фирменном флирте, коим она обстреливала сердце Дюрана. В это время Гермиона аккуратно водила глазами по периметру комнаты, пытаясь подметить важные детали, почувствовать чары, наложенные на неё, и знатно отхлёбывала свой напиток, пытаясь усмирить разбушевавшиеся нервы.       — А вы, Диана, — Дюран обернулся к ней, и девушка поняла, что приманкой на этот вечер для француза стала именно она, а не профессионально наученная обольстительница Паркинсон, — чем вы занимаетесь?       Мужская рука скользнула от её коленки к подолу кожаного платья, слегка задевая его, отчего чёрные кружевные чулки стали видны на стройных женских ногах. На спине у гриффиндорки проступали капельки холодного пота, что нещадно впитывались в материю.       — Я, — она запнулась, позабыв даже собственное имя и выдуманное, — я модель, — соврала она и поблагодарила Мерлина, что Пэнси сдержалась от приступа смеха и едких издевательств в её сторону.       — Правда? Это очень интересно. И какого же модного дома? — продолжал спрашивать он, наматывая шоколадные кудри девушки себе на левый палец, а ребром правой ладони проходиться по её выпирающим ключицам, спускаясь всё непозволительно ниже.       Чёртово платье       Гермиона нервно допила свой бокал с вином и с лязгом поставила его на столик, чувствуя, как кожа лица становилась одного окраса с напитком. Её пальчики потянулись к левому чулку, но это не выглядело соблазнительно.       — Боюсь, я не знаю, — уверенно сказала шатенка, впервые так нагло подняв на него глаза, упиваясь его непониманием.       Девушка достала щепотку перуанского порошка, что был припрятан в небольшом мешочке в кружеве её чулок, и вся комната вмиг погрузилась в вопиющий мрак. Заглушающие чары, обездвиживающее, ещё одно, прежде чем она успела спрятаться за спинкой массивного дивана.       Когда густой дым стал рассеиваться, Гермиона заметила, как двое охранников лежали у входа в комнату, с третьим разобралась Пэнси, а Дюран, испуганно прижимая портфель к своей груди, отступал к камину.       — Кто вы? — кричал он, вмиг потеряв свою расслабленность и игривость.       — Модели, идиот, — фыркнула Пэнси и с лёгкостью обезоружила его.       Девушка подошла к трясущемуся идиоту и подставила острое лезвие ножа к его горлу, приближая своё личико к его на опасную близость.       — Отдавай портфель, — прошептала она.       — Он убьёт меня, — застонал Дюран, и его глаза стали наполняться блестящими слезами.       — А так тебя убьём мы, — Пэнси водила остриём ножа по его шее, как кошка с заметным прищуром, — но мы намного лояльнее Реддла и сделаем это быстро.       Противные слёзы стали стекать по лицу мужчины, который ещё недавно был примером самодовольства и переоценённой значимости, и он трясущимися руками отдал портфель Паркинсон.       — Пенелопа, Грейнджер? Серьёзно? — посмотрела на неё брюнетка.       — Уходи, Пэнси, — Гермиона проигнорировала её очередное недовольство и подошла к Дюрану, — портфель и палочка у тебя.       — А ты?       — Я ликвидирую этих, — она указала на охранников, — и вернусь в штаб.       — Торопись, Грейнджер, — сказала Паркинсон, и Гермиона могла поклясться, что слышала неуверенные нотки в её голосе.       Пэнси нанесла маскирующие чары на портфель и уверенно покинула комнату. Тео и Малфой должны были последовать за ней, чтобы прикрыть, Гермионе оставалось лишь ликвидировать всех остальных, кто находился сейчас в одном помещении с ней.       Но от одного слова «ликвидация» ей казалось, что кто-то безбожно проводил наждачной бумагой по её голосовым связкам, и она еле выговаривала его. Трое охранников в скором времени должны были уже очнуться, а Дюран мог спокойно напасть на неё, но Гермиона продолжала медлить, не в силах закончить начатое.       Она навела палочку на Пола, который успел уже прикрыть глаза от страха перед собственной кончиной, и сжала до боли накрашенные губы.       — Чёрт, — обессиленно выругалась она. — Остолбеней.       Девушка связала всех четверых у камина и, признав себя последней слабачкой, быстро покинула помещение, убеждая собственное сознание, что убийство руками Волдеморта будет более болезненным и мучительным, и они заслуживают именно такого.       В конце коридора стало непривычно шумнее прежнего, и несколько мужчин, похожих на охранников, двигались по направлению к ней. Кровь в сосудистой сетке организма Гермионы полностью пропиталась адреналином, что вёл личную борьбу со страхом, и она резко шмыгнула между стендами, пытаясь спрятаться.       Дыши, Гермиона, дыши       Она слышала тяжёлые приближающиеся шаги и нервно металась из стороны в сторону, когда чужая тёплая рука схватила её за предплечье и потянула за собой.       — Тихо, Грейнджер, — строго шепнул Малфой, прикрывая её рот рукой, когда та почти взвизгнула.       Они стояли вплотную друг к другу между колоннами, что были спрятаны от света и чужих глаз. Грудь девушки беспокойно вздымалась и падала на мужскую из-за интимного расстояния, которого по факту не было вообще. Драко был зол. Он недовольно убрал свою руку от её рта, но продолжал крепко держать её предплечье.       — Какого чёрта ты так долго? — шептал он прямо у её лица, подогревая растущий накал недовольными искрами из серых глаз. — Захотелось продолжения вечера?       — Я не смогла, — виновато ответила она одними губами, надеясь, что он всё же не услышит.       — Что?       — Я не убила их, Малфой.       Он яростно втянул больше воздуха ноздрями, пытаясь остудить самого себя или готовясь осыпать её оскорблениями. Парень снова пах так морозно и кисло, как те сигареты, что он курил перед заданием, как сама его личность. Она облизала губы и вновь ощутила привкус алкоголя на них.       — Чёртова ведьма, — высказался он.       Драко приказал ей оставаться на месте ровно три минуты, и сам отошёл от колонны. Девушка ощутила, как с груди спал некий груз, когда пространства рядом с ней стало больше, а воздух успел перемениться, словно в нём всё-таки был кислород, а не только кислая вишня.       Она в сотый раз провела рукой по мокрой шее, потирая её, утопая в своём стыде и безрассудстве.       Прошло ровно три минуты, когда он вернулся за ней, ещё более злой, чем прежде. И теперь от него пахло иначе.       — Мы уходим, — грозно сказал он сквозь зубы, будто намеревался стереть зубную эмаль.       Он вёл её между экспозициями, словно аристократ свою потаскушку, а она еле двигала ногами вслед.       — Что ты сделал с ними? — спросила она.       — Убил.