Объект / Object

      На Гриммо было непривычно спокойно, будто этому дому дали зелье для сна. Практически всех новобранцев разбили на группы и отправили в лагеря на помощь другим орденовцам. Отряд Гермионы около часа назад вернулся в штаб-квартиру со своего очередного задания.       Ощущая странную тишину и спокойствие из-за отсутствия столпотворения, к которым привыкли стены этого дома, а теперь отталкивали инородную безбурность, девушка поднималась на второй этаж в свою комнату. Усталость и эмоциональное напряжение опали на хрупкие девичьи плечи одним тяжким грузом, что заставлял её оседать ближе к полу. Внутри её груди зияла пустота, тёмная и всепоглощающая пустота, рядом с которой даже рёбра и грудина осыпались, словно труха. Казалось, что она ощущала её постоянно, особенно, во сне, когда та разрасталась по её телу, но не на задании. Нет. Тогда её личная пустота заполнялась страхом и сосредоточенностью.       Гермиона подошла к двери в ванную комнату, когда услышала короткий недовольный стон и чьё-то тяжёлое дыхание.       — Сука, — выругался Блейз сквозь сцепленные зубы, стоя спиной ко входу в неестественной позе.       Девушка обратила внимание на россыпь глубоких ран на всём протяжении его спины, словно кто-то нарочно швырял в него остроконечные кинжалы вместо дротиков, а он не шевелился в тот момент. Мулат пытался дотянуться до увечий, которые выглядели хуже всего, где рана гноилась и смешивалась с капельками пота, оставаясь на своём труднодоступном для обработки месте, и, видимо, уже давно.       — Блейз, — ошарашенно промолвила Гермиона, уставившись на чужую спину.       — Я сегодня не в настроении, милашка, — он попытался придать своему голосу беспечный и игривый тон, но вышло довольно-таки жалко, — я бы с радостью принял тебя здесь в другой раз.       Девушка прикрыла за собой дверь и вошла внутрь ванной комнаты.       — Естественно, ты зашла, — закатил глаза Блейз и кинул небольшую ветошь, смоченную бадьяном, в середину ванны.       — Ты мог бы попросить меня помочь, — сурово заметила Грейнджер, — твои раны зажили бы быстрее, попроси ты меня раньше.       — Не хотел, чтобы ты видела меня не в форме, — усмехнулся он. — Знаешь, я выгляжу намного привлекательнее без этих штук на спине. Я не из тех мужчин, которых шрамы украшают.       — Идиот, — возмутилась Грейнджер, — давай бадьян.       Спина Забини на ощупь была слишком горячей, похоже, что парень уже несколько дней ходил с повышенной температурой и всё ещё пытался разобраться с этим сам. Если вообще пытался. Раны, которые находились как можно ближе к доступности Блейза, уже заживали, в то время как порезы на позвоночнике лишь подпитывались мужской беспечностью, гордыней и, как следствием, беспомощностью.       Мулат недовольно шипел, как только тряпка с настойкой в руках Гермионы касалась изувеченных краёв раны, и его пальцы с высокой мощностью впивались в раковину, пока он стоял в неудобной наклонённой позе.       — Блять, Гермиона, — возмущался он, сожмуривая глаза, словно пытался не видеть вспышек боли.       — Отомстишь мне на тренировке, Блейз, — усмехнулась девушка, — я даже позволю тебе пару раз завалить меня на мат.       В ванную комнату уверенно стали проникать холодные потоки, и воздух непривычно переменился. На коже Забини проступили мурашки из-за снижения температуры, а на коже Грейнджер из-за чужого гнева, что ударялся об её спину.       — Дафна, — виновато выдохнула Гермиона, заметив девушку у двери, что стояла там, как вкопанная в землю.       — Нам разрешают аппарировать сюда, чтобы принять душ, — без излишних эмоций заговорила блондинка, словно ей это было не по статусу, — в Дэринг Вудсе не особо много душевых кабинок, — её лицо исказилось в подобии улыбки. — Я передам остальным, что сегодня ванная занята.       Грохот. Дверь в ванную комнату захлопнулась с такой силой, что чуть не слетели дверные ставни. И поток воздуха поднял кудри девушки на несколько сантиметров вверх.       — Это было более, чем ожидаемо, — уставшим голосом проговорил Блейз и сел на бортик ванны.       Он бросил на захлопнувшуюся дверь виноватый взгляд, которой был перемешан в коктейль со скучанием.       Гермиона сбегала по ступенькам вниз, пытаясь догнать девушку, которая явно торопилась исчезнуть с площади Гриммо.       — Дафна, подожди, — окликнула её шатенка.       — Брось, Грейнджер, — выкрикивала ей Гринграсс, не оборачиваясь.       — Остановись, — Гермиона схватила ту за предплечье и серьёзно взглянула на неё.       Дафна медленно перевела далеко не приятельский взгляд на руку Грейнджер, а затем на её лицо. Пальцы Гермионы по наитию разжались и перестали держать чужое предплечье. Гринграсс стояла на одной ступеньке ниже, чем шатенка, и упорно глазела на неё.       — Ты же знаешь, что между нами ничего нет, — сказала Гермиона.       — Насколько долго вы будете держать меня за дуру?       — Блейз любит тебя, — виновато признала она, будто то, что знали все, было необсуждаемым. — Но он мой друг.       — Что ты знаешь о любви, Грейнджер? — прищурившись, спросила блондинка. — Ты любила когда-то человека, рядом с которым цена собственной жизни кажется намного мизернее, чем его? Испытывала ли ты то отчаяние, отдавая ему каждую частичку себя?       Гермиона молчала, а Дафна продолжала пытливо смотреть на собеседницу, явно ожидая правдивого ответа.       — Конечно, любила. И люблю до сих.       — Нет, Грейнджер, — фыркнула слизеринка. — Не твои друзья, не твоя семья, не твой драгоценный Орден, из-за которого ты грудью ляжешь на землю, чтобы прикрыть могилы своих мёртвых товарищей и сокурсников, — в груди шатенки что-то защемило, — любовь к человеку.       Губы Гермиона слегка приоткрылись, словно инстинкты подсказывали девушке, что можно говорить, но та долго не находила нужных слов в своём словарном запасе.       — Нет.       — Значит, ты никогда не поймёшь моих чувств, что я ощутила, увидев вас тогда вместе, — заключила она.       Девушка развернулась, поставив в их диалоге жирную точку, позволяя в очередной раз слизеринцам оставлять за собой последние слова, будто это было их прерогативой. Старые лестничные ступени снова стали грохотать под весом Гринграсс.       — То, что ты видела тогда с богартом, — неуверенно откликнулась Гермиона, не будучи убеждённой, что девушка ещё слушает её, — это было на самом деле.       Дафна медленно обернулась, взглянув на неё непонимающим взглядом.       — Около полутора лет назад меня отправили с отрядом Ремуса на одно из заданий в леса Сассекса, тогда нас ещё не подпускали к важным миссиям, и всех приписывали к группам с аврорами, дабы набираться опыта и одновременно быть под защитой. Это была ловушка. Половина нашего отряда полегла, а я даже толком не знала имён своих напарников. К тому моменту, когда оставшаяся выжившая часть аппарировала в штаб, в меня попало проклятие, — её голос дрогнул, а язык норовил прилипнуть к нёбу из-за засухи в полости. — Я не знаю, сколько пролежала на земле, обездвиженная, ледяная снаружи, пока мои артерии в прямом смысле горели, словно подожжённые. Никто не вернулся за мной.       — Как ты выбралась? — тихо спросила Дафна, нахмуренная, всё ещё пытаясь не выказать своего интереса к рассказу.       — Я не знаю, — правдиво ответила Гермиона и опустила глаза в пол. — Я ощутила, что могу двигаться ближе к вечеру следующего дня, а затем чей-то порт-ключ перенёс меня в штаб. Гарри и Рона не было со мной тогда, как и Джинни с Полумной. Всех нас раскидали по разным миссиям и учениям, и мы практически не виделись, а об этой операции они не знают до сих пор. Блейз нашёл меня у порога этого дома, — она обвела рукой пространство Гриммо, — он единственный, кто знает, что произошло.       Лицо Дафны посерело, и она тяжело втянула воздух ноздрями, не проговаривая ни слова в ответ.       — Я провела в лазарете почти неделю, пока мадам Помфри пыталась восстановить мой организм после внутренних ожогов, и тогда Блейз ни на шаг не отходил от меня, обещая проклясть всех, кто в этом виноват. Я взяла с него слово, что он никогда не расскажет об этом кому-то, — она замялась, — даже тебе.       — Я зашла в твою комнату, — заговорила Гринграсс-старшая, — и увидела, как он прижимает тебя к себе.       — У меня были проблемы, — нехотя призналась Гермиона, — панические атаки. Блейзу приходилось успокаивать меня, приводить в чувства, и ты попала на один из этих моментов.       Мышцы около носогубного треугольника Дафны затрепетали, как будто маленькие импульсные молнии шевелили их. На лице девушки чётко прочитывалась неприязнь и боль. Её глазки забегали в разные стороны, словно головы старых мёртвых эльфов на стенах были намного примечательнее, чем лицо гриффиндорки.       — Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, — сухо сказала она. — Как бы сильно мне не хотелось, чтобы это оказалось неправдой.       — Это правда.       Дафна прищурилась, но больше ничего не сказала. Она вновь развернулась, чтобы уйти, и Гермиона не собиралась её больше останавливать.       — Он любит тебя, — бросила она напоследок, зная, что в глубине своей души, где-то под пластом обиды, Дафна была в курсе этого.

***

      — Закрой дверь, Нотт, — скомандовал Грюм с грохотом и прошёл на привычную середину.       Гермиона встала у стены и сложила руки на груди, осознавая, что принимала это положение слишком часто. Малфой сел за стол рядом с Тео и Пэнси, где-то рядом расположился Дин Томас, которого вызвали с Кента. Все остальные стояли в стороне, словно было категорически важным заполнить собою всё оставшееся пространство в столовой. Грейнджер опиралась на стену у самого выхода и безразлично глядела вперёд. Её отстранённость можно было ощущать волокнами души ежедневно, наблюдая, как знакомую ему гриффиндорку изменила война и преподнесла всем другую версию девушки.       Она не казалась ему сломленной. Нет. В ней было намного больше силы, чем во всех полудурках, попавших в Орден, которая отлично гармонировала с острым умом и расчётливостью. В ней всё ещё плескалась та глупая гриффиндорская честь и доброта, которые не дают ей спокойно ликвидировать противника на задании, где-то на поверхности чаши, грозясь вот-вот расплескаться, чтобы весь сосуд заполнили уверенность, опасность и бдительность. Чаша воина.       Она часто собирала волосы в хвост или косу, они знатно отрасли и перестали так сильно виться, больше не было неразберихи ни на её голове, ни в её действиях. Она много молчала, по крайней мере, когда Драко был рядом. Он редко слышал, как она смеётся, хотя раньше ему казалось, что святую троицу трудно заткнуть, даже наложив на них Силенцио. Между девичьими бровями всё чаще залегала глубокая морщинка, словно мозговой процесс ни на секунду не останавливался в её мозгу, готовый вот-вот взорваться от перегрева. Она не сказала ему ни слова с того вечера, когда он убил за неё четверых людей в комнате.       — Завтра вечером мы планируем нанести удар по темницам Дэринг Вудса силами двух отрядов, — сурово заговорил Аластор. — Вот план размещения темниц.       Аврор взмахнул палочкой, и к поверхности доски подлетел мел, который стал срисовывать чертежи с листов, лежащих перед мужчиной.       — Три здания, один вход, — пояснял он, — два действующих крыла на западе и пустое на севере, предназначение которого так и не удалось установить. По периметру расставлена охрана, смена которой произойдёт завтра в четыре часа после полудня. Именно в это время мы и нанесём наш удар. По пять человек на каждое крыло. У вас будет ровно три минуты, чтобы проникнуть на территорию их лагеря незамеченными, пока смена из двенадцати человек будет сдавать свои посты, и двадцать минут на освобождение пленных. Ни минуты больше.       — Как мы выберемся оттуда? — спросила Пэнси, видимо оставаясь единственным человеком в комнате и во всём Ордене, который не боялся Грюма.       — Не торопись, Паркинсон, — рявкнул Грозный Глаз.       Пэнси даже глазом не повела.       — Грейнджер и Томас, вы поведёте свои отряды в два западных крыла, оставив по одному человеку снаружи для прикрытия и снятия на время антиаппарационного барьера.       Дин уверенно кивнул головой и сделал запись в своём блокноте.       — Не создавайте много шума, — предупредил он, — как только справитесь с темницами, отправляйте всех пленников в лазареты с помощью порт-ключей, — он указал на ровную стопку предметов, завёрнутых в платки, что находилась на столе. — А сами возвращайтесь в лагерь.       — Для нас порт-ключей нет, — протянула Пэнси и неестественно улыбнулась.       — Я уверен, что ты справишься и без него, Паркинсон, — ответил Аластор.       — Несомненно, сэр.       Гермиона по-прежнему молчала, держа руки сложенными на груди. В её голове вырисовывались картинки с возможными исходами событий, и все они были печальными. Ни в одной из них не было для девушки в арсенале той краски, которая бы отвечала за благополучный результат и отсутствие человеческих потерь.       — Какие вопросы? — спросил Грюм.       — Скольких мы можем успеть спасти за двадцать минут? — отозвался Блейз.       Гермиона ощущала, как последние минуты от него исходила неуверенность в завтрашней миссии.       — Операция будет считаться удачной, если вы освободите от пятидесяти процентов всех пленных.       — И сколько при этом из нас не должно погибнуть?       — Не имеет значения для исхода операции, — бездушно ответил мужчина.       Забини сжал свои пухлые губы и больше не задал ни единого вопроса.       — Это наёмная армия Реддла, неустойчивая и уязвимая, — подытоживал Грюм, — это вам не устоявшиеся Пожиратели, что пускают в ход тёмную магию. Орден полагается на вас.       Гермиона сглотнула, пытаясь подавить горечь, что поднималась к её горлу. Всё её тело ныло и зудело, готовое поскорее выбежать из душной столовой для переговоров.       Нужен новый план       — Если вопросов больше нет, можете быть свободными.

***

      Иссиня дымчатое небо накрепко затянулось тучами. Близилась зима, а осень Британии по-прежнему не хотела уступать своих серых ливней белому сезону. В воздухе приятно пахло озоном и надвигающимся штормом. Возможно, завтра их всех смоет, и никому не придётся копать новые ямы для совсем ещё молодых волшебников.       Гермиона стояла на заднем дворе Гриммо в компании Рона, который молча курил сигарету и глядел вперёд.       — Ты замёрзла, — заметил он и накинул на неё свой джемпер, связанный когда-то Молли Уизли.       — Спасибо, — улыбнулась она другу.       — Ты стала слишком много молчать, — подметил Рон и не отвёл взгляда после этих слов. — Непривычно.       Грейнджер усмехнулась и продолжила глазеть на сгущающиеся тучи, словно творец подмешивал краски на своём излюбленном холсте.       — Мне нравится больше слушать.       — Ни за что бы не поверил, — рассмеялся он, и Гермиона тихо хихикнула в ответ.       — Завтра всё пройдёт хорошо, Гермиона, — серьёзно сказал он, нахмурив брови, — мы спасём много жизней.       Девушка молчала, пытаясь заставить свой мозг принять услышанное за правду.       — Я скучаю по Гарри, — тихо промолвила она.       — Я тоже.       Парень приобнял её одной рукой, и они позволили себе простоять так ещё несколько минут, пока с неба не стали стремительно падать крупные капли дождя.       — Пойдём в дом.       В гостиной расположилась оставшаяся часть отряда, а точнее, его серебряно-изумрудная часть. Пэнси крутилась у колдограммофона, пытаясь настроить его, Блейз смурно перелистывал страницы книги, которую вряд ли пытался прочесть, Тео разливал по бокалам огневиски, а Драко молча смотрел на потрескивающие поленья в камине.       Заиграла громкая, но довольно-таки приятная музыка, когда Рон с Гермионой вошли в комнату. Малфой перевёл взгляд на гриффиндорку и сразу отметил надетый девушкой джемпер своим презрительным взглядом, затем он обратил внимание на волосы и, поджав губы, снова обернулся к огню. Гермиона неосознанно потянулась к хвосту, который, должно быть, безбожно распушился из-за влажности, и распустила локоны.       — О, Гермиона, — радостно отозвался Тео, — присоединяйтесь к нам, — он обвёл рукой гостиную, держа в ней стакан с алкоголем.       — Это что, слизеринская вечеринка? — показушно скривился Рон.       — Её мини-версия.       — Если это называли одним из громких событий в Хогвартсе, то вы явно что-то подмешивали её участникам, — ухмыльнулся Уизли и принял стакан, протянутый ему Ноттом.       Рон с усталостью и одновременным воодушевлением плюхнулся на диван рядом с Блейзом, который недовольно выдохнул и отложил книгу в сторону. Гермиона продолжила стоять, будто её обувь пригвоздилась к половицам.       — Вам стоит отдохнуть перед завтрашним днём, — негромко заметила она, готовясь покинуть гостиную.       — Именно этим мы и занимаемся, Гермиона, — Тео улыбнулся шире прежнего, обнажая свои идеально ровные белые зубы и протягивая её стакан с огневиски.       Девушка неуверенно приняла его, не успев до конца осмыслить свои действия, и села подле Малфоя, что даже не смотрел на них.       — Тебя скоро стошнит от такого количества нагрузок, Пэнс, — с издёвкой заметил Блейз, который наглядно расслабился после выпитого алкоголя. — Твоё сердце не сможет выдержать столько спорта за день.       — Иди к чёрту, Забини, — отмахнулась от него брюнетка, и все присутствующие засмеялись.       — Как вы достали выпивку? — поинтересовался Рон.       — Это были остатки моих сбережений, — небрежно кинул Тео, — пришлось потратить их на огневиски. Не хотелось, чтобы последний годный алкоголь мне довелось пить на операции в галерее.       Напиток застрял в горле девушки, беспардонно обжигая её слизистую, и она поперхнулась, пытаясь прикрыть рот.       Остатки моих сбережений       Операция в галерее       Последний годный алкоголь       — Не думаю, что тебе стоит пить, Грейнджер, — едва уловимо заметил Малфой, сидящий рядом, с презрением в голосе.       — Почему это?       — Кажется, твой рот не испытывал ничего крепче утренней росы, — ответил он, — боюсь, от следующего глотка ты покроешься ожогами.       Гермиона прищурилась и закусила язык, чтобы не отвечать подобной грубостью.       — Весьма наблюдательно, Малфой, — фыркнула она. — Где же твой крепкий алкоголь?       — Я не пью, Грейнджер, — уверенно и с некой брезгливостью отметил он и откинулся на спинку дивана так, словно это что-то должно было значить.       — Вы там ещё и алкоголь пили, — возмущённо говорил Рон, глядя на Тео и Драко, — а нам с Забини, как остолопам, пришлось стоять у дверей.       Гермиона ощущала, как её кровь медленно сворачивалась от осознания, что все присутствующие могли спокойно говорить о предыдущей миссии, не боясь вырвать ужин на старый ковёр.       — Ничего не знаю, Уизли, я опустил пару фужеров с отменным шампанским с подноса одной знатной блондинки, — усмехнулся Блейз и так же откинулся на спинку дивана.       — Там были парящие подносы, — возразил Рон.       — Значит, она взяла его именно для меня.       Снова послышались смешки, и Гермиона сделала знатный глоток огневиски, не обращая внимания на своего соседа.       Малфой сидел слишком далеко и слишком близко к ней, чтобы клубящиеся дымки от его сигареты достигали влажных кудрей девушки и лучше впитывались в структуру волос. Гермиона продолжала сидеть с ровной спиной, вцепившись пальцами в стакан, стараясь игнорировать газообразный алкалоид, который оседал на её одежде и губах, как пепел после потухшего костра.       — Какого хрена?! — взревел кто-то с лестницы, и все разом обернулись к источнику звука.       В гостиной стоял Симус, который, видимо, только что принял душ на площади и собирался вернуться в свой лагерь в Кенте. Он удивлённо глазел на всех собравшихся и необузданно возмущался, обращаясь к каждому.       — Всё в порядке, Симус? — встал Рон.       — Какого хрена? — повторил парень и подошёл к дивану с Драко и Гермионой. — Развлекаешься, Малфой?       — Мы просто решили немного отдохнуть, Симус, — оправдывался Рон, глядя на сокурсника.       — Отдыхаете, значит. И как отдыхается в компании змей?       Гермиона ошеломлённо уставилась на бывшего гриффиндорца и вжалась в диван, боясь пошевелиться.       — Не стоит обижаться за то, что тебя не позвали выпить, Финниган, ты ещё слишком мал, — шутливо сказал Блейз.       Но парень продолжал глазеть на Драко, изредка поглядывая на Тео и Пэнси.       — Я знаю, зачем вы явились сюда, мерзкие змеи, — зашипел Симус, наклоняясь к Малфою, — готовитесь в нужный момент предать всех нас и убить. Я вижу вас насквозь!       Он ухватился за воротник чёрного свитера Малфоя и толкнул его к стене, в то время как сам блондин ничего не предпринимал и лениво следовал по наитию.       — Остынь, Финниган, — спокойно отреагировал Драко, оглядывая парня, — ты только что после душа, не стоит вновь марать руки.       — Думаешь, вам всё можно? Заявиться сюда спустя три года, участвовать в операциях, убивать людей, а потом сидеть на диванчике в гостиной и попивать огневиски? Пока мы живём в палатках в лесу, как крысы? — ревел он.       — Думаю, свежий воздух тебе не помешает, — безэмоционально ответил блондин.       Вены на шее гриффиндорца вздулись от напряжения, а лицо окрасилось бардовой краской, пока он разъярённо всматривался в лицо Драко и не ослаблял своей хватки.       — Ты всё ещё причисляешь себя к числу вонючих аристократов, Малфой, — осмотрел он его. — Носишь незапачканную одежду, укладываешь белые волосы и разговариваешь так, будто тебе всё дозволено.       Малфой громко хмыкнул на услышанное.       Послышался звук оголённого металла, и его холод перенёсся на кожу Гермионы, которая вмиг поднялась на ноги. Симус прижал остроконечный нож к шее Драко и тихо произносил слова:       — Я напомню тебе, кто ты теперь, Малфой.       Он стал удерживать тело парня у стены левой рукой, пока правой срезал платиновые волосы с его головы, делая это крайне небрежно и беспощадно. Тео и Пэнси, что стояли ближе всех, ринулись оттаскивать Финнигана от блондина, что нездорово вцепился в него, словно в добычу, предмет для отмщения. Гермиона стала быстро искать глазами свою палочку и упала на колени рядом с диваном.       — Экспеллиармус!       Нож вылетел из руки Симуса и попал острой частью в ладонь девушки. Девушка еле слышно пискнула, вцепившись в лезвие и боясь разжать руку. Драко всё ещё стоял у стены и наблюдал за тем, как кровь шатенки ритмично падала на старый ковёр некогда знаменитого чистокровного рода Блэков. Тео оттащил разозлённого Симуса и удерживал его вместе с Блейзом.       — Гермиона, прости, — заикался он, — я не хотел, я не знал, что ты…       — Ты больше никогда не станешь угрожать кому-то из моего отряда, Финниган, — холодно процедила девушка сквозь зубы. — Никогда больше не приближайся к кому-то из них, или, Мерлином клянусь, Симус, я отдам тебя под военный трибунал, если первая не разберусь с тобой.       Все присутствующие ошарашенно смотрели на девушку, крепко державшую в своей руке нож, который был загнан в кожу на половину всей ширины и беспощадно выпускал её кровь из сосудов.       — Отпустите его.       Симус ещё несколько секунд испуганно что-то болтал, пытаясь извиниться перед Гермионой, прежде чем выбежал из дома.       — Вечер окончен, — заключила девушка. — Уберите здесь всё за собой.       Она вышла из гостиной.

***

      — Какого хера, Малфой? — он почувствовал яростный толчок в свою спину и сделал несколько поспешных шагов вперёд в своей комнате.       Блейз стоял позади него и возмущённо, и ошеломлённо глядел на бывшего друга.       — Сегодня вечер выяснения отношений, Забини? — изогнул бровь Драко и с видом самого уставшего человека на земле подошёл к своей тумбе. — Придётся встать в очередь из желающих.       — Зачем ты позволил ему это сделать?       — А разве тебя не привлекает моя новая причёска? — удивлённо посмотрел он.       — Ты ведь даже не сопротивлялся, я видел, — продолжал возмущаться тот и пихать его в грудь, — ты специально выводил его из себя, ничего не делая.       — Так было задумано, — спокойно отвечал ему Драко, — чтобы никто не пострадал.       — Никто не пострадал? — прикрикнул Блейз. — Она пострадала.       Челюсти Малфоя сжались, как сжимаются бетонные плиты на стройке, в глазах вмиг разлилась темень, словно расплывалась чёрная гуашь в окислителе, он сцепил зубы:       — Я не хотел этого.       — Ты отнял у меня одного друга, — Блейз сильно ткнул пальцем в его солнечное сплетение, — я не позволю, чтобы ты сделал это снова со вторым.       Драко ощутил едкую обиду от слов мулата, после чего дверь закрылась, и он остался один. Эта обида щипала искусанный язык Малфоя, и он почувствовал привкус кислоты во рту. Это была не его обида. Это была обида Забини.       Блондин прошёлся рукой по коротким волосам, которые были длиной в несколько сантиметров и тяжело выдохнул. Они разошлись в комнате Драко и Тео, не подозревая, что завтра не все вернутся домой под одну крышу Гриммо 12.