Под крылом вампиров

      Это случилось в конце ноября, сразу после того, как наступили первые серьезные заморозки. Сырая смоленская осень уступила место морозным зимним денькам. В начале недели выпал первый снег, запорошив разбитые дороги и опавшую, полусгнившую листву на тротуарах. Пришлось скидываться с пацанами из общаги на обогреватель – не смотря на подключенное отопление, в комнате стало зябко. Не спасал забитый между ставнями утеплитель. Именно тогда Женя окончательно осознал, что тянуть больше нельзя. Ходить в осенней куртке стало невозможно. Дятлов и так постоянно хлюпал носом – сказывалась недолеченная простуда. Так что пришлось отправиться в самое ненавистное парнем место. Материнскую квартиру.       С Марией Женя перестал общаться сразу, как перебрался в общагу. Только условился, чтобы женщина не выкидывала оставшиеся вещи сына. Не хотелось тащить в общежитие огромные сумки, места в комнате, где жили четверо взрослых парней и так было мало. Сначала Дятлов пробовал писать матери, но та либо отвечала односложно на сообщения сына, либо вовсе игнорировала его. Даже сейчас, когда Женя решил предупредить мать о своем визите, она не взяла трубку. Впрочем, со слов Святослава Вернидубовича, у Марии все было как обычно. Она по-прежнему жила все с тем же Колей, ходила на работу и выносила из дома пустые бутылки. Кажется, в комнату Жени действительно заехал один из дружков Коли, так что теперь у мужика Марии появился весомый аргумент не устраиваться на работу – веди теперь он получал деньги от своего «квартиранта», считай, зарабатывал. А заодно и подкидывал работы Аннушке, к которой периодически обращались остальные жильцы коммуналки, уставшие от постоянных дебошей.       В общем, в старое место жительства Женю не особо то и тянуло. При попытке прийти к матери просто так Дятлов наткнулся на решительное сопротивление Марии. Женщина просто встала в дверях квартиры и отказалась пускать сына.       «За вещами пришел? Нет? Тогда иди. Ты теперь в общаге живешь, нечего тебе к мамке без повода бегать». За спиной Марии важно кивал головой краснолицый Коля… Тогда Женя плюнул на все, развернулся и завалился в квартиру Святослава Вернидубовича, который напоил парня извечным «кипяточком», сыграл с ним в шахматы и, что самое главное, не стал лезть в душу с расспросами. Просто позднее периодически, как бы невзначай, упоминал в разговорах, как идут дела у Марии, не заставляя Женька лишний раз рвать себе душу, расспрашивая о безразличной матери.       Как и сказал деда Слава после выпускного, его квартира стала для Женька вторым домом.       «Надо бы потом зайти к ним, сыграть пару партий в шахматы». – Подумал Женя, заходя в знакомый с детства подъезд и открывая дверь в коммунальную квартиру своими ключами. В общем коридоре прибавилось обуви и курток, пахло дешевыми сигаретами. Женя стаскивал с плеч осеннюю куртку, когда из-за одной из дверей выглянула тонкая фигурка. Сначала Женя не понял, кого именно он видит перед собой. Слишком сильно было разбито лицо женщины.       - Жень, а ты чего здесь?..       Дятлов вздрогнул, чувствуя, как его сердце словно уходит в пятки. Замершая среди коридора Мария сильно похудела за те несколько месяцев, что они не виделись. Застиранный домашний халат висел на ней, словно на вешалке. Грязные волосы были забраны в неряшливый пучок, из-за чего женское лицо оставалось максимально открытым. Женя мог во всех подробностях видеть огромный лиловый синяк, занимающий всю левую половину лица. На щеке женщины красовалась налитая кровью ссадина, глаз сильно распух, глазное яблоко почти не было видно за закрытыми веками. Губа Марии также была разбиты, из-за чего речь женщины звучала невнятно.       Сердце Жени пустилось вскачь, руки покрылись липким потом. В два шага парень преодолел расстояние до двери, из-за которой вышла Мария, и резко ворвался в комнату, которую раньше занимала его бабушка. На столе стояла початая бутылка водки, в литровой банке были свалены сигаретные бычки. Рядом на разорванной газете лежали остатки сушеной рыбы и кухонный нож с кривым лезвием. На полу стояло эмалированное ведро и с перевешанной через его бортик тряпкой. По всей видимости, Мария как раз делала уборку. Больше в комнате никого не было.       - Коля пока до магазина пошел. – Тихо проговорила Мария, видя замешательство сына. – Жень, ты зачем пришел?       - Куртку забрать. – Осторожно ответил Женя, разворачиваясь к матери.       - Я твои вещи в шкаф пока убрала, в твоей комнате. – Тихо сказала Мария, проходя в комнату и беря мокрую тряпку. – Ты забери там уже все, чтобы туда-обратно не ходить…       Женщина принялась водить мокрой тряпкой по полу, усиленно пряча глаза от сына. Женя несколько секунд смотрел на ее сгорбленную спину, а потом на деревянных ногах прошел в свою бывшую комнату. При Колином дружке она стала заметно грязнее и унылее. Диван был не заправлен, а одеяло с подушкой свалилось на пол, где также в кучу была свалена футболка и мужские треники, в комнате пахло сигаретами и не мытым телом. Когда Женя открыл дверцу шкафа, он увидел составленные в ряд бутылки из-под пива на одной из полок. На самом верху лежали его немногочисленные пожитки, сложенные в полиэтиленовый пакет.       Выходя из комнаты, Женя еще раз подошел к матери. Какое-то время Мария продолжала натирать пол, будто бы не замечая сына, но в какой-то момент все же подняла на него глаза.       - Чего тебе еще?       - Зачем ты это терпишь? – тихо, но решительно проговорил Женя. – Ты же поэтому сбежала от отца. И зачем тогда было уходить от него, если потом ты опять нашла себе такого же?       Мария поджала губы. Несмотря на полученные травмы, она выглядела довольно раздраженной.       - Не лезь не в свое дело, Жень…       - Нет, мам, это мое дело! – кажется, это был первый раз, когда Дятлов повысил голос на мать. – Эта сука тебя бьет, хотя ты его содержишь, мать твою! А ты даже слова против не скажешь! Сходи к Аннушке, обратись в полицию, выстави Колю и его собутыльника за дверь! Нахрена тебе этот мудак?!       - Этот мудак по крайней мере не оставил меня, в отличие от родного сына!       - Ты сама хотела, чтобы я ушел! Чтобы ты со своим мужиком жить могла!       - А ты и слова против не сказал! Хорош сынок, да?! Шастаешь к чужому старикану каждые выходные, а на родную мать плевать!       - Ты сама не хотела, чтобы я приходил!       - А ты меня и послушал, да?! – Внезапно Мария резко разрыдалась, швырнув грязную тряпку прямо в ведро. Мутная вода расплескалась по полу. Женщина картинно закрыла лицо руками, прижимая их к синяку. Женя замер, не зная, что еще сказать в ответ. С одной стороны, это была самая эмоциональная реакция его матери на родного сына в течение многих лет, с другой, Дятлов понятия не имел, что ему следует сказать и сделать в ответ. Он злился на Марию за ее равнодушие в подростковом возрасте и вечные скандалы то с папой, то с бабушкой в детстве. Не понимал, почему, найдя в себе силы сбежать от одного тирана, она нашла себе другого. И чувствовал растерянность от того, что теперь внезапно сам оказался виноватым в недостаточной настойчивости в своих попытках защитить мать.       - Собирайся. – Наконец тихо сказал Женя.       - Ч-что? – Голос Марии все еще звучал надломлено. – Куда?..       - Переночуешь у деды Славы, он не откажет. Потом можно сразу к Аннушке обратиться, она поможет заявление написать…       - Ты в своем уме! А комнаты!       - Мам, да какие комнаты! А если этот гандон в следующий раз тебя убьет?! Мы сможем его отсюда выгнать, ты ведь его собственником не вписала?       - Да куда я пойду, Жень, ты в своем уме?..       - Ага, Женек, куда это она, интересно, пойдет, а? – Голос, раздавшийся от входной двери, заставил Женю резко вздрогнуть. Пререкаясь с матерью, он не заметил, как Коля вернулся домой. Словно в замедленной съемке парень наблюдал, как сожитель Марии ставит с характерным звоном ставит на пол пакет, а после закрывает дверь.       - Что, Машутка, куда там тебя этот сосунок забирать собрался?                     

***

      - Я собираюсь поговорить с ним сегодня.       - Да мы это уже поняли, дедуль, не часто ты нас просишь постараться взять отгул в один день.       Аннушка согласно кивнула, параллельно отвечая на сообщение одного из следователей в своем телефоне. Порой вампирше казалось, что коллеги достанут ее и из могилы.       В общей гостиной вновь царила атмосфера уютного ожидания, ставшая столь привычной в их семье за последние несколько лет. На столе стоял чайник со свежезаваренным чаем и вазочка с печеньем. Деда Слава специально пополнял его запасы, чтобы угощать «внучка». На маленьком кофейном столике уже стояла шахматная доска с фигурками, готовыми к игре. Жан сидел на стуле, изящно закинув ногу на ногу и читая газету, в то время как Аннушка устроилась на диване. Деда Слава стоял у окна, осматривая улицу. Женек задерживался, что было вовсе не в его стиле.       - Ну ка, Жанчик, набери-ка мальца, а то не нравится мне это…       - Успокойся, он наверняка задержался со своими друзьями. – Жан мягко улыбнулся, перелистывая страницу. – Дай парню повеселиться.       - Ну так поздно уже, мало ли.       - Ну так и Женя не маленький, разберется. – Аннушка отложила телефон и откинулась на спинку дивана, внимательно смотря на старшего вампира. – И вообще, может, это последние деньки его человеческой жизни, дай мальчику погулять пока может.       - Будто потом я буду запрещать ему с друзьями видеться! – Святослав Вернидубович всплеснул руками, отходя от окна и тяжело опустился в любимое кресло. – И вообще, Аннушка, не разводи драму. Может, он еще и не согласится…       - И как тогда ты будешь перед Хранителями все обговаривать? Что мальчик в курсе, но никому не скажет?       - Мы условились, что Женьку тогда в их орден введут, будет со своей специальностью нашу «цифровую историю» чистить. Ирина Витальевна мне слово дала, что мальчонку не тронут.       - Ну если она слово дала…       - Остынь, Ань, ты же знаешь, что выбора у нас особо-то и нет. – Отложив в сторону газету, Жан прервал перепалку родственников. – Либо обращение, либо служение, третьего не дано.       Анна тяжело вздохнула, но препирательства прекратила. Около недели назад в дом вампиров заявились Хранители во главе с Ириной Витальевной – грузной и суровой чиновницей, являющейся главной среди всех посвященных в тайну Договора между смоленским людом и нелюдом. Сам факт визита был вещью вопиющей и редкой. Обычно Хранители на контакт с вампирами не выходили за исключением редких прецедентов, вроде подозрений в нарушении Договора. Их основная работа заключалась в тихом бдении издалека и зачистке всех свидетельств существования в городе кровососущей нечисти.       В этот раз, впрочем, речь как раз-таки и пошла о сохранении тайны. Как оказалось, Хранители уже много лет наблюдали за дружбой Жени и семьи вампиров, а также его сближении с Ольгой, как самой «неконтактной» из всех кровососов. Обсудив с Святославом Вернидубовичем отношения между его семейством и Женей, Ирина Витальевна вынесла вердикт.       - Связь у вас больно близкая сложилась, опасно это. Мальчик с вами уж столько лет, заприметил наверняка, что вы не меняетесь особо. Так что, если хотите с ним по-прежнему общаться, будьте добры, либо обратите да не мучайтесь, либо уж мы с ним покумекаем, во избежание, так сказать.       Сам деда Слава уже давно думал о том, чтобы обратить Женька. Так бы мальчик, ставший ему таким же близким, как Жан с Аннушкой, окончательно вошел бы в семью, а из их общения окончательно бы исчезла вся недосказанность. Вот только поступать так самовольно с мальчишкой, как Святослав Вернидубович поступил с другими членами семьи, старому вампиру не хотелось. В конце концов, став вампиром, Женек будет не просто обречен на жизнь с ними, он станет практически привязан к своему создателю.       Сначала молодой вампир, еще неопытный и не контролирующий в полной мере жажду, должен быть обучен своим создателем. Затем между ним и вампиром, обратившим его, формируется крепкая связь. Чистая привязанность, вызывающая желание быть рядом с создателем. Поэтому многие вампиры жили семьями или, говоря на старый манер, ковенами. Поэтому та же Ольга, при всей сложности их с Жаном отношений, так и не покинула Смоленск. Обращение отнимало частично свободу выбора.       Поэтому Святослав Вернидубович желал сначала обсудить все варианты с Женьком, а заодно дать Жану и Аннушке честно рассказать ему о своем опыте бытия вампирами. В конце концов, им всем предстояло так же открыться перед мальчиком, которого они знали и любили вот уже много лет.       Время, однако, шло к вечеру, а Дятлова все не было. Видя беспокойство деды Славы, Жан набрал его номер, однако Женек не взял трубку.       - Говорю же, случилось что! Надо бы его поискать, что ли… Аннушка, внучка…       - Дед Слав, давай еще полчасика подождем, а там уже…       Разговор был внезапно прерван прерывистым звонком в дверь. Кряхтя и сетуя на нерасторопность молодого поколения, Святослав Вернидубович двинулся пошел в сторону входа, ожидая увидеть на пороге припозднившегося Женька. Однако вместо этого на пороге стояла раскрасневшаяся от бега баба Шура – соседка Марии Дятловой по коммуналке.       - Ой, Святослав Вернидубович, зовите доктора вашего, коли дома!       - Что такое? Случилось что?       - Беда у нас там, Колька пасынка своего порезал…                     

***

      Позднее Женька много раз пытался вспомнить, как же все-таки развивались события в тот злополучный вечер. Он четко помнил, как уговаривал Мать обратиться за помощью, как поругался с Марией, и как в квартиру зашел Коля. Кажется, потом Женя кричал на своего недоотчима, параллельно пытаясь говорить с Марией. Коля в ответ только хорохорился, оскорблял Марию и Женю, кричал что-то про то, что теперь это его дом, а Дятлов здесь никто и звать его никак. Вроде бы Женя потом видел зашедшую в свою комнату бабу Шуру, решившую не вмешиваться в ссору соседей.       Мария, кажется, сначала пыталась уговорить сына уйти, а потом сама начала кричать на Колю, попутно хлестнув его по лицу мокрой половой тряпкой. В ответ мужчина ударил ее по лицу. И тут Женя уже не выдержал. Их драка сначала происходила почти на равных. С годами Дятлов прибавил в весе, а его движения были более скоординированными, чем у беспробудно бухающего алкаша. Женек даже успел отвесить Коле пару тумаков, прежде чем тот схватил лежащий тут же на столе нож.       Сначала Женя не чувствовал боли. Только живот будто судорогой свело. Потом ему просто казалось, что Костя продолжает бить его в корпус. От каждого удара ноги Жени подгибались все больше и больше. Силы таяли на глазах. Кажется, он рухнул на пол как раз в тот момент, когда к нему подбежала Мария. Она что-то кричала. Но мир уже плыл у Жени перед глазами, а картинки сменялись одна на другую.       Вот живот свело резкой болью, а во рту стало солоно, будто бы он прикусил язык. Руки, прижатые к телу, словно окунули в кипяток. Перед собой Женя увидел сначала лицо Марии, которое уже в следующую секунду сменилось лицом Жана. Кажется, он что-то говорил, болезненно нажимая на женин живот. Затем боль стала отступать, пока Женек будто проваливался в сон. Не помогали ни крики дяди Жана, ни даже плач матери, доносящиеся как будто издалека.       Умом Женя понимал, что это конец, но поделать уже ничего не мог. Он даже не смог осознать момент, когда его глаза окончательно закрылись, а сознание погрузилось в небытие.                                   

***

      Наверное, это был злой рок, наказание свыше или чертово проклятие. По крайней мере по-другому Святослав Вернидубович никак не мог объяснить факт того, что все его дети были вынуждены испытывать мучения в конце своей человеческой жизни. Жанчика заколол он сам, Аннушка защитила старика от пули, а Женька… Женьку чуть не убил сожитель матери.       Когда Святослав Вернидубович, Жан и Аннушка добрались до коммуналки, где жила Мария Дятлова, было уже поздно. Коля, к счастью, не стал дальше буянить. Поняв, что он сделал, мужчина убежал с места преступления, видно испугавшись последствий.       Мария тем временем крепко прижимала к себе сына, сидя на полу в комнате. В нос вампирам тут же ударил насыщенный запах крови – она была повсюду. Красные разводы на полу, окровавленные руки Марии, зажимающие живот собственного сына, свитер Жени, приобрётший насыщенный бардовый цвет.       Впрочем, никто из вампиров не потерял самообладания. В одно мгновение Жан оказался рядом с Женей и разорвал его свитер. Аннушка тем временем взяла под руки Марию и вывела ее из комнаты.       - Полицию со скорой вызвали? – Деловито спросила она застывшую в коридоре бабу Шуру.       - Да, да, я как только этот ужас увидела, позвонила, да потом вспомнила, что Жана сегодня поутру видела, вот и побежала за вами…       Женщины ушли в сторону кухни. Взбудораженная ситуацией баба Шура даже не заметила, что Аннушка практически тащила на себе Дятлову, пребывающую в шоковом состоянии, умудряясь попутно набирать номер дежурки и объявлять перехват сбежавшего Коли.       Жан тем временем сноровисто осматривал раны Жени, попутно пытаясь дозваться до него:       - Эйжен, Эйжен! Слышишь меня? Постарайся сосредоточиться на мне…       Однако все было бесполезно. Мальчик стремительно терял сознание, проваливаясь в небытие. Только благодаря вампирскому чутью и гигантскому врачебному опыту Жан знал, что Женек еще жив.       - Жан! – Святослав Вернидубович резко дернул его за плечо. – Скорая успеет?       - Нет. – Вампир коснулся шеи Женька, чувствуя, как под пальцами еще прощупывается слабый пульс. – Тут печень, кишечник… Судя по всему, артерия… Он сейчас кровью просто истечет и все… Секунды остались.       - Отойди тогда. – Слова прозвучали холодно и властно. Это был уже не деда Слава, милый старичок и снисходительный отец Жана, это был его Создатель. Жан повиновался на уровне инстинктов.       За окном вскоре завыли сирены. С кухни доносились надрывные всхлипы Марии. Сидя на холодном полу, Святослав Вернидубович с силой прижимал голову Жени к своему распоротому запястью, пока мальчик с трудом не сделал первый глоток.