Heart-Shaped Box

Армин очнулся в больнице. Он вздрогнул от яркого освещения, которое никогда не переставало резать его глаза, когда он просыпался в пределах одной из этих стерильных белых комнат. Писк кардиомонитора вызвал неприятный звон в ушах. Его голубые глаза устремились к часам, которые висели прямо над дверью справа от него. Он был в отключке около суток. Небо снаружи начало темнеть, как и накануне. Армин взглянул на свою прикроватную тумбочку и сладко вздохнул. В центре стола стояла орхидея в красивой вазе. Он улыбнулся цветку и мысли о человеке, который его подарил. Микаса всегда приносила цветы из их сада в качестве подарка на выздоровление, когда его госпитализировали. Но на их заднем дворе орхидей не было. Армин вздохнул и переместил свой вес, потянувшись, чтобы повернуть цветок, когда он огляделся в поисках какой-то записки, которая указала бы личность того, кто дал ему это. Такой записи не было. Он убрал руку и начал собирать несколько оставшихся карт. Один был ярко окрашен, ребенок мог купить его за 99 центов. Армину даже не пришлось заглядывать внутрь, чтобы узнать, кто получил карту. У него дома была коллекция дешевых карточек Эрена с его неряшливым почерком. Хотя они были довольно жалкими, блондин всегда с нетерпением ждал их. Часто на лицевой стороне изображали какую-нибудь уродливую мультяшную собаку или кошку, а наверху грубыми пузырьковыми буквами писали добрые пожелания. Но эта карта представляла собой неаккуратное сочетание основных цветов, от которого обычно у кого-нибудь заболели бы глаза, но она выглядела как вздох облегчения по сравнению с тусклой белизной больничной палаты. Армин прочитал записку и усмехнулся неряшливому почерку. Эрену было пятнадцать, но его отпечаток выглядел как отпечаток человека вдвое моложе. Это было мило, хотя и болезненно для глаз. Блондин отложил карточку и потянулся ко второй, которая была спрятана за ней. Карта была намного дороже, чем у Эрена. Он выглядел как тот, который, вероятно, был завернут в пластик, когда его купили. Он был элегантным, с несколькими трехмерными элементами спереди. Цвет был приглушенным кремовым с несколькими светлыми пастельными тонами, добавляющими яркости. Это был тип карты, которую вы ожидаете получить от доброй пожилой женщины, поэтому, когда Армин открыл ее и увидел аккуратный французский принт и подпись, он был очень шокирован. Бумага упала с карточки ему на колени. Он взглянул на сложенный лист бумаги, поднял его и начал читать карточку. «Мне очень жаль, что случилось. Я понятия не имел, что ты не можешь играть. Я надеюсь, тебе уже лучше. Вот рисунок, который я сделал, надеюсь, тебе понравится. Увидимся в классе, Жан» Армин тихо прочел записку, наслаждаясь тем, как французский так плавно сходит с его языка. Он тихо вздохнул и посмотрел на маленький лист бумаги, который держал в пальцах. Армин начал осторожно раскрывать его, и на его щеках появился легкий румянец, когда он увидел рисунок, который был спрятан внутри. Это был его рисунок. Это было настолько реалистично, что Армин не мог поверить, что это создала рука шатена. Это было больше похоже на картинку с черно-белым фильтром поверх нее. Армин провел пальцами по грубой текстуре бумаги, восхищаясь тем, насколько гладкими кажутся более резкие линии рисунка. Он взглянул на кончики своих пальцев и тихо вздохнул, когда увидел, как отражающий серый цвет графита освещает уникальный лабиринт его отпечатков. Армин никогда раньше не считал себя красивым. Он испытывал определенное отвращение к своей внешности; Большая часть его внутреннего диалога критиковала себя всеми возможными способами — его внешность была основной целью его мыслей ненависти к себе. Ему совсем не нравилось, как он выглядел, но что-то в рисунке заставило его переосмыслить резкие слова, которые он часто использовал, чтобы описать себя. Рисунок был красивым, и это был его рисунок. Может, это значило, что он красив? Армин отрицательно покачал головой, глубоко вздохнул и нахмурился. Он начал аккуратно складывать рисунок, вставляя его обратно в карточку и позволяя своему телу откинуться на кровать с умилением. Это было просто искусство. Армин восхищался искусством и талантом Жана. Жан определенно проявил некоторую художественную вольность, когда рисовал его. Другой подросток почувствовал себя виноватым из-за того, что подстрекал его к бунтарству и заставил его потерять сознание. Жан, вероятно, знал, что его эго будет ранено после того, как он потеряет сознание и очнется в пределах больничной палаты после двадцати минут игры в футбол. Он просто хотел помочь Армину почувствовать себя лучше. Это было мило, но от этого блондин чувствовал себя дерьмом. Он был идиотом, когда думал, что стал музой художника, а не рисовал, нацарапанный на уговорах совести. Армин глубоко вздохнул, прижимая карточку к груди и глядя в потолок. Некоторое время в комнате было тихо, если не считать раздражающего звука монитора слева от него. Не было ни книг, ни дел. Его собаки даже не было в комнате с ним. Ему было совершенно скучно. Он почти заснул, когда услышал, как дверь открылась, скрипя о петли. Армин проснулся и спрятал карточку под подушку, как будто это был какой-то драгоценный секрет. Он не понимал, почему так долго держал карту, или почему чувствовал необходимость спрятать это, но что-то в нем только что подсказало ему, что под подушкой будет безопаснее. Монитор быстро пищал, когда он смотрел, как дедушка входит внутрь. Он мог только представить, какую ругань он получит. — Ты проснулся, — голос мужчины эхом разнесся по маленькой комнате. Армин сел, глядя, как пожилой мужчина направляется к стулу, который был придвинут к его кровати. Армин легонько кивнул, глядя на дверь, надеясь, что кто-то еще присоединится к ним и избавит его от всего, что должно было произойти. Седовласый мужчина испустил долгий вздох, встал сзади и ухватился за верхний поручень деревянного стула. В комнате на какое-то время стало тихо, прежде чем его голос разнесся по комнате. — О чем ты думал?! — крик заставил Армина вздрогнуть. Его взгляд упал на его маленькие шевелящиеся руки, ища что-нибудь, на что можно было бы взглянуть, кроме красного лица своего деда. — Ты приехал в Берлин, чтобы иметь больше шансов на жизнь, но потом ты проделываешь такой трюк?! Тебе чертовски повезло, что ты не умер прошлой ночью на том поле! Это то, что ты хочешь? Ты хочешь умереть, Армин?! — Я... — он открыл рот, но обнаружил, что слова не могут произнестись. Каждое слово, сказанное его дедом, было правдой. Вчера он был глуп, он не думал. Это было эгоистично. Армин хотел извиниться, но часть его просто не могла. Вчера он повеселился. Он действительно это сделал. Армин никогда раньше в жизни не испытывал такого волнения. Блондин не мог извиниться за то, о чем не жалел — это был не тот человек, которым он был. Лекция деда продолжалась до тех пор, пока старик не рухнул на стул и не всхлипнул. Армин почувствовал, как его сердце упало, когда он услышал крик деда. Этот человек был рядом с ним столько, сколько он себя помнил, и от мысли о том, что он плачет, на его глаза навернулись слезы. Армин подался вперед и взял дедушку за руку. Он ухватился за морщинистую руку мужчины, удерживая ее своей маленькой молодой рукой. — Я здесь. Я не умер, — тихо прошептал Армин, закусив губу, наблюдая, как карие глаза мужчины смотрят на него, слезы текут по его щекам. — Я обещаю, что больше не буду делать ничего подобного, — заговорил Армин. — Клянусь, я больше не буду этого делать, — подтвердил свои же слова он, вздохнув с облегчением, когда дедушка кивнул головой, и его руки обвились вокруг него в крепких объятиях. Через несколько минут Армин снова остался один. Свет в больнице начал тускнеть. Когда свет в его комнате выключился, Армин не мог не вздохнуть с облегчением. Он повернулся, чтобы посмотреть на городские огни снаружи, наблюдая, как пролетают машины, мотоциклы и байки. Они были маленькими, как муравьи, если смотреть из его комнаты на верхнем уровне. Огни светились желтым и красиво смешивались с почерневшим небом. Армин позволил своему телу откатиться к центру кровати. Он залез под подушку, схватил карточку и крепко держал ее в руках, поднося к груди. Армин высвободил рисунок из-под карточки и осторожно развернул его. Светловолосый подросток испустил долгий вздох, восхищаясь рисунком, прежде чем закатить глаза и посмотреть в потолок. Он начал хихикать. Затем он начал смеяться. Ему никогда в жизни не было так весело, как он просто играл в футбол с Жаном — с подростком, который подарил ему этот прекрасный рисунок. Он поднес руку ко рту, смех продолжался и становился все тяжелее. Слезы наполнились его глазами, когда он пытался подавить смех, но вскоре он уже не пытался их скрыть. Армин просто уставился в потолок и засмеялся. К тому времени, как он смог успокоиться, у него заболели пресс и рот, но, несмотря на боль в челюсти, он не мог перестать улыбаться. Впервые за долгое время он по-настоящему почувствовал себя счастливым. Хотя, как и большинство других радостей, которые он испытывал, это было горько-сладко. За двадцать минут футбола он попал в больницу. Он знал, что оно того не стоит, но все равно не мог не хотеть играть снова. Когда его дыхание замедлилось, он взял рисунок в руки и на мгновение полюбовался им.

***

Выходные казались растянутыми на несколько недель. Хотя ему было поручено соблюдать постельный режим в течение двух дней, Армин был полностью истощен к тому дню, когда они закончились. Его мысли были о том футбольном матче и о высоком французском мальчике, с которым он играл в него. Каждая его часть хотела поблагодарить молодого человека за несколько минут экстаза, которые он испытал, когда они бежали по траве. Он с трудом мог обращать внимание на книгу, которую читал, поскольку его мысли постоянно возвращались к Жану и чувству ветра, дующего в его волосах. В понедельник Армин практически вскочил с постели. Он с трудом собрался и обнаружил, что у него дрожат руки, когда он надел на собаку синий жилет, на котором жирным шрифтом было написано «служебная собака — не гладить». Она облизала его лицо, когда он сел на колени и привязал поводок к ее ошейнику, прежде чем встать. Он закинул рюкзак через плечо, выходя из дома. Он не мог не улыбнуться, когда шел по кварталу к автобусной остановке. Армин был рад пойти сегодня в школу. Он с трудом понимал почему, он не собирался играть в футбол или что-то в этом роде, но идея поблагодарить Жана за веселье делала его счастливым. Он хотел лучше узнать другого мальчика. Для него это было нехарактерно, Армин был полным интровертом и часто замкнутся с незнакомыми людьми, но энергия Жана заставила его улыбнуться. Он хотел, чтобы шатен знал, что он сделал его счастливым в тот день. Фактически, он сделал его самым счастливым, каким он был за последние годы. Жан тоже не мог перестать думать о другом. Он хотел извиниться за свое поведение и извиниться за то, что заставил его оказаться в больнице. Жан пришел к нему рано утром в четверг, надеясь извиниться, но блондин все еще был без сознания, когда вошел в комнату. Ему оставалось только положить карточку на прикроватную тумбочку и несколько секунд смотреть на мальчика. Там он любовался своими желтыми волосами и носом-пуговицей. Его кожа выглядела мягкой и напоминала образ Армина, сидящего в траве и читающего — он не мог выбросить картинку из головы. Позже, когда он смотрел на свое свободное место в классе и отмечал, как его бессознательная форма выглядела почти довольно. Пришла в голову мысль об одной сказке La Belle au bois dormant — Спящая красавица. Армин смотрел в окно, пока проезжал автобус. В отличие от других детей, которые обычно болтали в холле до того, как прозвенел звонок, Армин пошел прямо в класс. В классе никого не было, кроме него и мистера Смита. Он поговорил с учителем несколько минут, с улыбкой взяв пакеты с заданиями, которые мужчина помог ему собрать. Армин сел за свой стол и просмотрел стопки бумаг, разделяя их по классам. Домашних заданий по французскому было очень мало, в то время как математический анализ и химия AP преобладали. Он начал пропущенную работу, иногда поднимая глаза, говоря несколько слов и улыбаясь, когда он слышал, как один из его друзей назвал его имя и проверил его. Армин успел сделать довольно много домашней работы к тому времени, когда Эрен и Микаса ворвались в дверь, и руки Эрена сжали его лицо, заставляя взглянуть на него снизу вверх. Он моргнул, когда эти зеленые глаза пристально посмотрели на него, ища признаки травмы и убеждаясь, что с ним все в порядке. Как только Эрен решил, что с ним все в порядке, он отпустил свое лицо и улыбнулся, взъерошив свои светлые волосы, прежде чем сесть позади него. Армин позволил своим глазам вернуться к домашнему заданию, когда напряженный взгляд Микасы наконец покинул его. К тому времени, как две руки хлопнули его по столу, он успел закончить большую часть своей домашней работы. — Армин, я-! — закричал Жан, быстро останавливаясь, когда увидел, как Армин вздрогнул, и увидел удивление в этих голубых глазах. Он сглотнул, когда заметил, что собака, которая лежала у ног Армина под столом, беспокойно зашевелилась. Шатен сглотнул и уставился на блондина. — Я... — они оба заговорили одновременно, прежде чем замолчать. Они попытались снова, только чтобы снова перебить друг друга. Маленький подросток улыбнулся. — Ты первый, — сказал он Жану с нежной улыбкой. Жан кивнул. — Я просто хотел извиниться, — сказал он ему. — Я понятия не имел, что ты не можешь играть, и даже не спросил об этом. Ты попал в больницу из-за меня. Мне стыдно. Мне так жаль… — Жан заговорил на своем лучшем немецком, говорил медленно и четко и старался максимально скрыть свой сильный акцент, но его остановили, когда две маленькие руки схватили его собственные. — Не извиняйся, — Армин улыбнулся, глядя в его янтарные глаза. Его голос был нежным и мягким, он говорил на прекрасном французском языке. — Я действительно хотел тебя поблагодарить, — признал он. — Сколько я себя помню, у меня не было такого удовольствия. Это было захватывающе. Хотел бы я снова поиграть с тобой, — блондин улыбнулся, сжимая большие руки другого мальчика в своих. Жан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потерял дар речи, когда другой продолжил говорить. — И рисунок, который ты нарисовал для меня, был прекрасен. Я буду дорожить им вечно. Спасибо, Жан, — глаза Армина, казалось, загорелись, когда он заговорил о рисунке, а его щеки покраснели. Он был искренне польщен работой Жан и все еще не понимал, почему Жан тратит время и силы, чтобы сделать такую ​​прекрасную работу для кого-то вроде него. Жан просто кивнул, когда говорил, ему было трудно выговорить хоть слово. Он все еще хотел извиниться за свои действия, а также поблагодарить Армина за его комплимент, но ему казалось, что он совсем забыл немецкий язык, поэтому он просто смотрел, ожидая подходящих слов. К тому времени, когда он подумал, что сказать, глаза Армина вернулись к бумагам, и его руки медленно выскользнули из рук Жана, когда он потянулся за карандашом, чтобы продолжить свою работу. Брюнет наблюдал, как карандаш танцевал по бумаге, создавая маленькие аккуратные буквы и цифры, пока он работал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вздрогнул, когда услышал крик со стула, расположенного за креслом Армина. — Перестань на него пялиться, урод! — Эрен сплюнул, его брови нахмурились, а лицо исказилось от гнева. — Это было наполовину осмысленное извинение — Армин слишком милый, чтобы сделать что-нибудь, кроме как простить тебя! —закричал он, только чтобы издать шипение боли, когда Микаса ударила его по плечу и приказала заткнуться. Армин взглянул на своего друга, слегка посмеиваясь и качая головой, бормоча извинения перед Жаном. — Все в порядке, — наконец произнес Жан, хотя его слова были на его родном языке, а не на языке Армина. —Я рад, что тебе понравился рисунок. Тебе тоже понравился цветок? — его глаза снова обратились к Армину, когда он решил не обращать внимания на выходки Эрена. Он мягко улыбнулся, когда Армин кивнул в соответствии с его словами. Армин поднял глаза, его улыбка стала расти, когда он кивнул. — Ты принес цветок? — спросил он. — Я был уверен, что это Микаса. Спасибо, мне это действительно понравилось, — сказал блондин, позволяя глазам вернуться к своей газете, пока Жан медленно шел к соседнему с ним столу. Он собирался продолжить домашнее задание, прежде чем быстро взглянул на настенные часы и увидел, что пора начинать урок. Армин быстро повернулся и наклонился ближе к Жан, только чтобы покраснеть, когда Жан сделал то же самое. —Эй… — они оба заговорили, только чтобы разразиться взрывом смеха. — Извини, — хихикнул Армин со слезами на глазах. — Я полагаю, однажды пословица гласила, что великие умы думают одинаково, — он усмехнулся, мягко улыбаясь, когда его смех утих. Жан засмеялся вместе с блондином, затем протянул руку и улыбнулся. — На этот раз ты иди первым, — сказал он другому парню. Армин кивнул. — Ты фантастический футболист, — заговорил блондин. — Я хотел бы снова посмотреть, как ты играешь, даже если я не смогу присоединиться к себе. Мне было интересно, могу ли я посмотреть, как ты пробиваешься в университет? — спросил он, слегка наклонив голову, его щеки стали розовыми, пока он ждал ответа Жана. Француз нетерпеливо кивнул. — Да, конечно! — сказал он. — Я собирался спросить, не хочешь ли ты приехать. Я хотел бы получить поддержку. Марко собирался приехать, но в тот день он немного занят. Армин сложил свои маленькие ручки вместе, улыбаясь другому мальчику. — Я не могу дождаться, — сказал он ему, откинувшись на спинку сиденья и глядя на часы, когда, наконец, прозвенел звонок, и Эрвин встал, чтобы поприветствовать класс. Когда мужчина рассказывал подросткам о своих делах на день, Армин снова бросил взгляд на Жана. Он почувствовал, как бабочки поднимаются в его животе, когда янтарные глаза подростка встретились с его собственными. Глаза блондина быстро метнулись к передней части комнаты, а его щеки загорелись от смущения, когда Жан сделал то же самое, хотя оба их рта скривились в нежной улыбке, когда они отвернулись.