Тайна личности

      Звонок на перемену отозвался в голове Вари похоронным колоколом. Девушка бросила быстрый взгляд на Влада, пронёсшегося мимо неё с космической скоростью. Как обычно просидел на низком старте с рюкзаком последние минуты урока. Ветрова нехотя собрала вещи и поплелась в сторону двери. Коридор, наполненный толпами спешащих учеников, казался страшно душным после продуваемого всеми ветрами кабинета обществознания. Зато в нём было теплее, покрытые мурашками плечи начали потихоньку оттаивать. Вздохнув, Варя влилась в поток из невыспавшихся тел и двинулась в сторону нужного класса.       Пара лестничных пролётов, и Ветрова стоит перед дверью в «комнату отчаяния», как её прозвали ученики, или же более известную как кабинет Кривозуба. Комнатой отчаяния он звался, потому что заходя туда ты автоматически подписывал своему четвертному, если не годовому, табелю приговор. Редкие счастливчики уходили оттуда с хорошими оценками. И какое же приятное совпадение, что Варя дружила с одной из них. Ветрова отошла от прохода, пропуская в класс Машу, всегда чудом получавшую пятёрки по всем предметам, связанным с математикой, после чего проследовала за ней.       Как бы девушке не хотелось остаться за одной партой с подругой-отличницей во время игры на выживание под названием «урок алгебры», данное слово нужно держать. Тем более сегодня удача на её стороне. Крив Кузьмич, обычно заявлявшийся в класс со звонком, крича о том, какой же их 10Б невероятно тупой, сейчас сидел здесь и корпел над каракулями в ученических тетрадках. И вроде бы он не в самом своём поганом настроении. А значит, самое время подойти к нему с прошением о самоистязании путём нервотрёпки. Иначе говоря, привести Алёнкин план в действие, завуалированно попросив пересадить Влада к ней. – Девочки, – Варя обратила внимание подруг на себя, – я думаю, сейчас подходящий момент, – девушка махнула головой в сторону учителя, хмуро всматривавшегося в записи на столе через очки на носу.       Подруги переглянулись. Кривозуба все побаивались, а потому никто не горел желанием идти договариваться с Дормамму. – Так, давайте говорить буду я, меня вроде ненавидят не так сильно, как вас, – Маша одёрнула манжеты рубашки, хотя те абсолютно не нуждались в этом, – Но вы пойдёте со мной, чтобы выразить своё активное согласие. – А-а мы там обязательны? – Снежка неуверенно запнулась, учитель математики был её главным страхом. – Ну хотя бы Алёнка с Варей, – Маша повернулась к последней, – Это ж тебе героически терпеть Владика целый урок. – Ладно. Для меня постоять пару минут перед Кривозубом не такая большая проблема, – откликнулась Ветрова. – Идёмте уже! Чем больше мы болтаем, тем меньше мне сидеть с Сашей, – Алёнка, кинувшая свой рюкзак прямо на стол, схватила подруг и направилась к учительскому столу. – Удачи, – Снежка проводила глазами девушек.       Крив Кузьмич зачеркнул красной ручкой очередной неправильно выведенный котангенс в тетради, когда его отвлек голос одной из учениц. – Извините, Крив Кузьмич, – Маша начала негромко, но уверенно. – Мария? Какие-то вопросы? – откликнулся учитель, не отвлекаясь от своего занятия. – В общем, – Цветкова набрала побольше воздуха в лёгкие, – Я хотела попросить рассадить Абрикосова и Князева. Они страшно шумят и мешают сосредоточиться. А вы знаете, как мне важен ваш предмет, я же профиль через год сдавать собираюсь. – Ваша заинтересованность моей дисциплиной, конечно, похвальна, – учитель повернулся к девушке и посмотрел на неё поверх очков, – но куда по вашему я должен их деть? Абрикосов так и так с кем-то болтать будет, а Князев без него начнёт срывать урок. Мы же проходили это месяц назад, или вы уже забыли?       В голове Вари тут же всплыла картина месячной давности, а точнее произошедшего десятого сентября. Истошные крики, угрозы, нарушающие всевозможные права детей, цитирование Конституции по этому поводу, истерика Кривозуба, разгромная докладная на Влада, вызов его родителей в школу, стопка объяснительных со всех одноклассников. М-да, а ведь всё начиналось с того, что одному черноволосому идиоту приспичило вывести сначала Варю, а потом уже учителя из себя. Обстоятельств было много, но самым запоминающимся было то, что Князев в тот день сидел один, обиженный по какой-то причине на своего приятеля. И хоть Влад много раз спокойно коротал время на уроках в одиночестве, Крив Кузьмич с тех пор не решался рассаживать парней на своих уроках, выбирая наименьшее зло в виде их бесконечной болтовни. – Я уже договорилась с девочками по этому поводу, – Маша оглянулась на подруг, – Алёнка будет сидеть с Сашей, Варя Влада потерпит.       Учитель задумчиво поправил очки и перевёл вопросительный взгляд на Ветрову. Хоть его абсолютно не интересовали подростковые интриги, он прекрасно помнил о взаимоотношениях девушки с Князевым. Это была одна из тех вещей, что навсегда врезались ему в память после сентябрьского инцидента.       Под пристальным взором Кривозуба Варя заставила себя кивнуть, выразив согласие со словами подруги. – Что ж, хорошо. Но, девочки, – Крив Кузьмич оглядел Рыжову и Ветрову, – не устраивайте с этими оболтусами балаган, не подрывайте моё к вам доверие. – Конечно, – хором отозвались девушки.       Учитель вздохнул, опустил очки на самый кончик крючковатого носа, поднял голову и сварливо крикнул: – Князев! Подвинулся на парту вперёд. – Чего? Я здесь сижу, – начал возмущаться парень, – Да и передо мной Колючка сидит, я ей на голову сесть должен?       Тут Влад перевёл взгляд правее и заметил Ветрову, стоящую у учительского стола и напряжённо сверлившую его глазами. Бурча себе что-то под нос, парень неохотно перекинул вещи через парту, после чего сменил свою дислокацию вслед за ними. Кривозуб проследил за действиями ученика и, хмыкнув, вернулся к своей красной пасте и стопке тетрадей на столе. Саша, оклемавшись, снял беспроводные наушники и начал собираться вслед за другом. – А Абрикосов остался на месте! – прикрикнул, не отвлекаясь от вырисовывания двоек, Кривозуб, судя по всему обладавший третьим глазом на темени. – Но мы же ничего не сделали! – вступился Влад, осознавший, что его хотят разлучить с его братом по разуму. – В том то и дело. Когда вы, два сапога пара, вместе сидите, вы ничего не делаете, ещё и другим мешаете, – скептично ответил учитель, наконец оторвавшись от тетрадей.       Саша, вздохнув, вытащил учебники обратно из рюкзака на стол. Проследив за его действием, Князев обиженно сложил руки вместе и закатил глаза. Кривозуб, заметив это, злобно посмотрел на парня. – Характер дома показывать будешь.       Варя сдержалась, чтобы не скривиться на мерзкое замечание, которое ей самой не раз прилетало. Девушке даже немного стыдно стало за то, что они вот так оклеветали соседей ради своих личных целей. В такие моменты в Ветровой начинали говорить совесть и чувство справедливости, и Варя вспоминала о том, почему она по возможности не подлизивается, не лицемерит и другими способами не враждуют "втихую". Хотя, быть может, для этого она просто недостаточно презирает своих оппонентов, внутренняя крыса-то у всех есть. – Спасибо за понимание, Крив Кузьмич, – Маша с Алёнкой тут же поспешили к своему месту, Варя спокойным шагом проследовала за ними.       Рыжова уже начинала разговор с Сашей, а Цветкова раскладывалась рядом со Снежкой, когда Варя встретилась с испепеляющим взором своего новоиспечённого соседа. – Какие люди! – Влад сверлил взглядом кидающую тетрадки на стол девушку, – С чего это мне оказана такая честь, ваше высочество? – Поумерь самомнение, – Ветрова повернулась к парню, встретившись с ледяными глазами, – Не в тебе дело. – А в ком же, если не секрет? – Князев сцепил руки, по его лицу начала расплываться злобная лыба. – Это уже тебя не касается, – Варя придвинулась на стуле к столу, – Мне тоже, знаешь ли, не в радость терпеть твою компанию.       Влад закатил глаза и, отвернувшись от девушки, уткнулся в телефон. – Варя! – Ветрова вопрошающе подняла голову на зов, – У тебя в домашней что в сто семьдесят пятом номере получилось?       Маша развернулась к сидящей позади подруге с тетрадкой в руках. Девушка показывала пальцем куда-то на аккуратные записи под заголовком «Домашняя работа» в тетради. – Я не делала д/з на сегодня, – отозвалась Варя, – Я вчера весь вечер стихи с музыкой сводила, я же обещала принести чистовую лирику на сегодняшнюю репетицию, помнишь?       На самом деле, девушка немного лукавила. Текст песни занял у неё всего час три от силы, остальное время она просто валялась на кровати, лениво листая соцсети. Почему-то вчера настрой был далеко не алгебраический. – Ты что?! – Маша аж побледнела, что было для неё максимально неестественно; обычно Цветкова лояльно относилась к тому, что её подруги были гораздо менее ответственны, когда дело касалось учебы, – Кривозуб же проверит! – В смысле? – фиалковые глаза Вари округлились. – Мы же рассердили его в прошлый раз, он обещал собрать тетради с домашкой и посмотреть, кто действительно учится, а кто лишь делает вид. Ты что не помнишь? – Реально?! – Ветрова, конечно, не училась до потери пульса, но схлопотать хорошо если две двойки, а не три в журнал ей абсолютно не хотелось, – Можешь дать списать, пожалуйста, я за тебя сгоняю в столовку за пиццей! – Я бы с радостью, но Кривозуб дал задание по вариантам. Я второй, а ты первый, так что тебе самой что-то придумать придётся, – Маша сочувственно посмотрела на хватающуюся за голову подругу.       Варя тут же полезла в электронный дневник, чтобы убедиться в словах Цветковой. Огромная колонка текста в строке домашней работы по алгебре, извещающая о шести вариантах заданий, не утешала. – Дерьмо, – два голоса выругались хором.       Ветрова удивлённо обернулась и тут же отодвинулась от нависшего над ней Влада, со сложным лицом глядящего в телефон через плечо девушки. – Тебе знакомо понятие личного пространства? – возмутилась Варя и прижала гаджет к груди. – Колючка, дай списать, – парень, не глядя на соседку, полез в рюкзак за ошмётками листов в клетку, именуемыми тетрадью по алгебре Князева Владислава. – Пошёл ты, – девушка, всё ещё не отошедшая от такой наглости, сдула прядь с лица, – Если бы ты умел читать, то знал бы, что задание по вариантам. – Так я ж прямо за тобой сижу обычно, мы оба первый вариант, – Влад сосредоточенно пытался в куче макулатуры найти конец последних записей. – А если бы ты ещё в добавок и слушал кого-то кроме себя любимого, то услышал бы, что мы с тобой в одной заднице, – Варя уже открыла учебник на нужной странице и отчаянно пыталась вникнуть в, как ей показалось, эльфийские руны, маскирующиеся под алгебру, – Но, в отличие от тебя, я знаю, как хотя бы решить первый номер.       Девушка уже попрощалась с хорошей оценкой в четверти. Даже если она успеет решить к концу перемены остальные задания, запись бесконечных доказательств в тетрадь за пятнадцать минут ей ни за что осилить с её-то медленным темпом письма. Если, конечно, не подрядить кого-то с «быстрой рукой» этим заниматься. Ветрова скосила взгляд на соседа, который хоть и пытался сохранять спокойствие, но полностью выдавал себя истерично бегающими глазами. Князев определённо не представлял, как сделать домашку по предмету, учебник по которому он открывал последний раз в седьмом классе. В голове Ветровой всплыло воспоминание, как он с космической скоростью строчил своим корявым почерком конспект, лишь бы быстрее от него отстал учитель.       Девушка вздохнула. Она об этом точно пожалеет. – Короче, предложение один на миллион, – Варя обратилась к парню, – Я решаю вариант, а ты записываешь решение и к себе, и ко мне. – С чего бы мне тебе помогать? – Влад наконец-то смог собрать куски бумаги в что-то тетрадкообразное и даже нашёл свободное место для домашки. – То есть ты уверен, что сможешь все написать своей головой? – Ветрова одарила соседа скептичным взглядом, – Ну, удачи, гений математики.       «Не хочет, ну и ладно» – решила про себя девушка и вновь принялась за упрощение выражений. В конце концов, двойка не конец света, ведь так? Даже если она четвертная. – Ну и как ты представляешь? – Князев со вздохом повернулся к Ветровой после минутной паузы.       Варя хмыкнула. Не законченный идиот, значит, понимает что своими силами и строчки не напишет. – Так ты тупой, я умная, идеальная команда. – С каких пор я тупой? – Что общего у синуса 150 и косинуса 60? – Это на каком языке? – Тригонометрическом, – насмешливо ответила девушка, глядя на соседа, – Это одно и то же число.       Влад посмотрел на Варю в упор пару секунд, хлопая чёрными ресницами. – Уговорила, гони тетрадь, – парень отвёл взгляд и протянул руку Ветровой.       Варя удовлетворённо вложила в неё предмет. – Так, записывай, – девушка убедилась, что Князев написал «Домашняя работа», поставил число, номер и переписал изначальное выражение, – Равно (sin²α - cos²α)(sin²α…       Следующие двадцать минут Влад судорожно шевелил ручкой, а Варя мозгами. Когда звонок крикливо оповестил всех о начале голодных алгебраических игр, парень уже почти онемевшей рукой дописывал последнюю задачу под торопливую диктовку соседки. – Всё, Господи, хер с этими графиками, – панически шипела Ветрова, – Пиши: «ответ: 2». – Уф, – парень поставил точку и с выдохом откинулся на спинку стула, от чего тот опасливо покачнулся назад, – Мне кажется, у меня сейчас рука отвалится. – 10Б, имейте совесть! – Кривозуб прикрикнул на класс, добиваясь гробовой тишины.       Влад тут же вернулся на стуле в прямое положение, а Варя быстрым движением вытащила из-под его локтя свою тетрадь. Остальной класс напряжённо молчал, от чего через открытые окна была слышна машина, проезжающая за забором, ограждающем школьную территорию. – Итак, я надеюсь, вы помните, что было на позавчерашнем уроке? - Кривозуб поднялся с насиженного места и, сложив руки за спиной, прохаживался вдоль рядов. – Формулы приведения? – неуверенно предположил кто-то из одноклассников. – Хорошая попытка, Сорокин, жаль, неверная, – стрельнул взглядом учитель куда-то в правую часть класса, – Это мы прошли ещё год назад, так что я в понедельник пошёл навстречу вам и объяснил заново этот элементарный материал – Крив Кузьмич сделал явный упор на предпоследнем слове. – Сейчас назовёт нас классом коррекции, – Варя глянула на источник хрипловатого шёпота, коим оказался её сосед, начинавший опасно улыбаться с закрытыми глазами.       «Опасно», потому что эта лыба означала, что он пытается сдерживать смех, от чего девушке скоро самой станет смешно, и будут они вдвоём сидеть со скукоженными от рвущегося наружу хохота лицами. – Скорее безответственным детским садом, – положив щёку на правую руку и отвернувшись, чтобы не смотреть на соседа и предотвратить вышеупомянутую катастрофу, быстро бросила Ветрова. – Спорим? – Князев открыл один глаз, и ухмылка приобрела азартный характер. – На что? – тут же ответила Варя и повернулась к соседу; почему-то уголки её губ стали сами растягиваться в усмешку. – Да хоть на…– начал было парень, как их прервал громогласный вопрос учителя. – Молчим, 10Б? Неужели никто действительно не помнит, что было на прошлом уроке? Честное слово, коррекционная группа в детском саду. Никакой задержки информации в голове, в одно ухо влетает, в другое вылетает, гуляй ветер в черепной коробке. Вы десятый класс, взрослые люди, когда уже ответственности научитесь? – Крив Кузьмич остановился у доски, – Я в вас очень сильно разочарован, – учитель начал обводить помещение испепеляющим взором. – Какой раз по счёту он в нас разочаровывается? Сотый? – скептично заметила Ветрова, смотря на Кривозуба, и вновь повернула голову к соседу. – Он сказал и про коррекцию, и про детсад. 1:1 получается, – Влад откинулся на спинку стула и как-то странно, как показалось Варе, посмотрел на неё.       Девушка на секунду остановилась и уставилась на парня, после чего лишь хмыкнула и почему-то машинально отвернулась, не желая встречаться глазами с двумя льдинками, несколько подтаявшими в зелёном освещении класса, делающем радужки темнее, а взгляд глубже и пристальнее. Вызывало всё это в ней какие-то странные чувства. Не раздражение, не тревогу, которые были бы логичны, и даже не смущение, свойственное в подобных обстоятельствах многим; хотя она даже не помнит, когда в последний раз краснела. Просто кровь в венах будто бы стала бежать быстрее, согревая всё тело. Она скорее всего переволновалась на перемене из-за домашнего задания и до сих пор не отошла.       Оставшийся урок прошёл без особых происшествий. Кривозуб позверствовал по поводу того, что универсальный класс, в котором профильная инженерная группа состояла из трёх с половиной суицидников, не рвёт жопу на его «важных для любого направления и в жизни в принципе» предметах, после чего приступил к объяснению чего-то математического и, возможно поэтому, абсолютно непонятного. Князев ожидаемо ничего не делал, записал за все сорок пять минут только сегодняшнее число и в сумме три греческие буквы, которые с умным видом обводил, когда учитель проходил мимо их парты. Варя тоже не отличилась жаждой к знаниям, урывками переписывала с доски какие-то выражения, в которых она хотя бы узнавала некоторые символы, остальное время рисуя одинокие и кривые глаза на полях, а также пялясь попеременно в окно, на соседа и на подругу перешёптывающуюся со своим предметом обожания, стараясь подслушать, насколько у неё всё хорошо движется, и не придётся ли ей ещё и второй урок геометрии сидеть с этой расплатой рода человеческого за все его грехи. Да, сегодня Варе не повезло, и у её класса не один, а а два часа математики, и Ветрова надеялась как-нибудь отсесть от Влада до начала второго акта истязания точными науками.       Наконец, после того, как Крив Кузьмич несмотря на звонок задержал учеников ещё на пять минут и собрал тетради с домашней работой, большая часть подростков повскакивала с мест и тут же выскочила из душного кабинета в шумный коридор размять конечности. Варя уже собиралась последовать за ними и спешно кидала алгебру в портфель, а Влад вообще уже был на пороге и ждал Сашу, которой радостно щебетал о чём-то с Алёнкой. – Князев, Ветрова, подойдите сюда, – окликнул временных соседей по парте Кривозуб.       Парень с девушкой синхронно посмотрели сначала друг на друга, а потом на учителя. Выбора особо не предоставлялось, так что они направились к кафедре, за которой, натянув свои свои неизменные очки на огромный нос, Крив Кузьмич корпел над свежесобранными тетрадями учеников. Варя также заметила молодую женщину рядом с ним, которую видела пару раз в школе. Вроде бы учительница английского, но Ветрова ни разу у неё училась, так что ничего сказать о её преподавательских навыках не может. Русоволосая, немного полная, с хитрым лицом. Она пришла ещё со звонком и что-то искала в шкафу в конце класса, а сейчас, явно не найдя искомое, рылась в бумагах на учительском столе.       Подойдя к кафедре, Варя заметила, что Крив Кузьмич недобро смотрел на сразу две тетрадки, положенные рядом: её и соседа. – Так, вот это что? – Кривозуб агрессивно обвёл что-то в обеих тетрадях. – Д/з на сегодня, – невозмутимо ответил Влад. – Это я понял, почему оно одинаковое? – учитель поднял голову и начал многозначительно переводить взгляд с парня на девушку. – Так мы ж один вариант, вот и одинаковое, – стараясь не выдавать волнения, заметила Варя – Да и вообще, математика наука точная, если в задании 2+2, у всех в ответе 5, то есть 4 будет, – парень запнулся, но тут же исправился, поддерживая мысль соседки.       Ветрова приложила все свои силы, чтобы сдержать хихиканье. – Дело ж не ответах, оно почему одной рукой написано? – А десятью должно быть? – Варя, наверное, не справилась со своей задачей, потому что Влад старался не смотреть на неё, но уже краснел от сдерживаемого смеха. – Так, Князев! Ты дурака мне здесь не строй! Я знаю, ты умный парень. Страшно наглый и ленивый, но далеко не глупый, – Кривозуб поправил очки, смотря прямо в глаза «умному парню», – Вот ты посмотри, как Ветрова пишет и как ты пишешь, – учитель резко перевернул страницу Вариной тетради и показал, может, не слишком содержательные, но аккуратные записи сегодняшнего урока, после чего снова вернулся на страницу назад к размашистому, практически игнорирующему клеточную разметку прочерку соседа девушки, – Я слепой по-вашему, дети? – Так она торопилась, может быть, где-нибудь за кулисами концерта дописывала домашку по самому важному предмету в школьной программе, – съязвил Влад.       Крив Кузьмич пропустил мимо ушей саркастичное замечание. – Будь это чей-нибудь ещё почерк, я подумал бы, что этот недобросовестный ученик использует свои знания в корыстных целях и делает за своих одноклассников домашние работы, но вот это, – Кривозуб несколько раз подряд обвёл огромное выражение на пять строк, не содержащее ни единой цифры, в тетради парня, – я знаю, Князев, ты бы своим умом не написал. И степени теряет на полпути, – ещё сильнее вдавливая красную пасту в бумагу, учитель дописал маленькие двойки около нескольких логарифмов и одного синуса, – вот так вот обидно из вашего 10Б только Ветрова, – Крив Кузьмич уставился на уличённых учеников перед ним, – Командная работа это похвально, особенно для вас двоих, но не когда это касается работ, выполняемых ин-ди-ви-ду-аль-но, – учитель проговорил по слогам своё последнее слово и снова сделал паузу, глядя на подростков, – В таких случаях я делю оценку пополам. Вот вы вместе на четыре наработали, каждому по твёрдой двойке. – Ну Крив Кузьмич, у меня действительно не было времени на этой неделе, вы же знаете, у нас с Патрулём концерт уже завтра, и в понедельник один был, я только этим сейчас и занята, – тут же начала оправдываться Варя; девушка ужасно не любила унижаться подобным образом, но ещё больше она не любила отчитываться перед родителям за плохие оценки. – Ветрова, ты же смышлёная девочка, сама честную четыре заработала, зачем ты с этим оболтусом связалась? Могли бы сейчас оба гулять с остальными на перемене, я бы Князеву спокойно поставил бы два, ему уже особо терять нечего, и все были бы свободны и довольны, – по лицу учителя было ясно, что его этот разговор утомил не меньше чем его учеников.       Варя не знала что сказать и просто молча смотрела то на Кривозуба, то на Влада. – Ой, Крив Кузьмич, а вы о этих Князеве и Ветровой говорили? – внезапно подала голос женщина, нашедшая, судя по каким-то бумагам в её руках, в шкафу то, что ей было надо. – Да, Алла Сергеевна, о них. Как видите, опять учудили мне тут, – потёр переносицу Кривозуб. – В смысле «говорили»? – вопрошающе посмотрел Влад на Аллу Сергеевну. – М-м, – учительница метнула быстрый взгляд на Крива Кузьмича, – Что вы очень не любите друг друга, мягко говоря. Это так, сплетни в учительской. – Сплетни? – Варя сложила руки. – Ну, мы о вас часто слышим от ваших учителей. Особенно после десятого сентября, я думаю, вы понимаете. Я вас в лицо не знала, и мне казалось, вы, несколько, другие, – Алла Сергеевна явно старалась не сильно болтать, но у неё это не слишком хорошо выходило. – Алла Сергеевна… – Кривозуб непрозрачно намекнул женщине, что не стоит развивать эту тему; но искра интереса была высечена, и новорождённый костёр интриги требовал дровишек-сплетен. – От каких учителей? – подалась вперёд Варя. – Какие такие другие? – задал вопрос вслед за девушкой Влад. – Просто со слов Крива Кузьмича, Ядвиги Петровны и Анастасии Александровны, – Варя внимательно ловила каждое слово и старалась на подольше запомнить два новых имени, фигурирующих в этом деле: новой, но успевшей полюбиться их группе учительницы английского и Яги, бессменной классной руководительницы 10Б, – Вы на дух друг друга не переносите. Я ожидала, что вы прям разные-разные, активистка и хулиган, земля и небо, что-то в этом духе, а вы прям как две капли воды. Я сначала подумала, что вы сговорились даже и повторяете друг за другом. – Мы ни капли не похожи! – как назло хором сказали главные герои разговора.       Варя посмотрела на Влада и поняла, что тот тоже держит руки скрещёнными. Ей это не понравилось, и девушка несильно схватила лежащее сверху предплечье и отвела его вниз, после чего услышала возмущённое «эй» от парня. – Ну, это нормально, что люди могут недолюбливать «своё зеркало», не всегда легко принять все стороны собственной личности, – начала разглагольствовать Алла Сергеевна, – Я такое уже встречала, особенно часто это касалось подавляемых черт характера и определённых чувств, и…– внезапно женщина запнулась и посмотрела на о чём-то пререкающихся подростков; те, заметив это, тут же повернулись к ней и приняли вид увлечённых слушателей.       Внезапно взгляд Аллы Сергеевны поменялся, будто бы стал ещё хитрее. Такое чувство, что она обрела некое сакральное знание невероятное важности, которым ни с кем не собирается делиться. – И на это было много самых неожиданных даже для самих соперников причин, – что-то незримо изменилось, и учительница снова смотрела по-прежнему, но уже на Кривозуба, – Крив Кузьмич, сжальтесь, поставьте обоим по четвёрке. – Добрая вы душа, Алла Сергеевна, – учитель поднял голову от других тетрадок, которые он начал проверять, как только разговор пошёл не в ту сторону, – Но я как по-вашему должен ставить четыре человеку, который просто писать умеет быстро? Как-то несправедливо, не думаете? – Так, ну Князеву три тогда. За старания. Всяко лучше двойки, – учительница с максимальным позитивом смотрела на Кривозуба. – Ох, ладно. Голова у меня от вас разболелась, идите, – заметив, что девушка с парнем все ещё здесь, вопрошающе смотрят в ожидании вердикта по оценкам, учитель добавил, – Поставлю я Ветровой 4, а тебе 3, Князев. Идите уже с богом отсюда.       Подростки переглянулись и, решив не искушать судьбу, быстрым шагом двинулись на выход, к коридору, где их уже ждали на протяжении всего разговора с Кривозубом друзья с валерьянкой, если всё пройдёт хорошо, и похоронными венками на случай худшего исхода. – А вы чего так на них смотрели, Алла Сергеевна? Мои рассказы на вас такое впечатление произвели? – донёсся до Вариного уха голос Кривозуба; значит, не одна она заметила странный взгляд женщины. – Да вот оказалось, ваши рассказы, Крив Кузьмич, явно не смотрят в корень проблемы, – на удивление с нравоучительным тоном сказала учительница. – О каком корне, позвольте уточнить, речь? – было ясно, что Кривозуб тоже обескуражен внезапными нотациями, причём содержащими явные обвинения. – Да о том, что тут, ясен свет, никакой ненависти нет, – Варю почти что взбесила подобная самоуверенность; сама-то о ней и Владе только понаслышке и одному разговору что-то знает. – А что ж тут тогда извините меня, безумная любовь, что ли? Увольте, глупость какая, – Крив Кузьмич аж усмехнулся; учитывая редкость этого явления, слова учительницы его явно повеселили.       Алла Сергеевна ничего не ответила на подобное замечание. Девушка бы очень хотела видеть сейчас её лицо, но гордость не дала ей обернуться.       Почему-то, когда Варя шла к беспокойно смотрящему на неё Патрулю, обосновавшемуся на диванчиках в коридоре, и обдумывала услышанное, в голове всплыл тот странный взгляд ледяных глаз, что она поймала ещё в самом начале урока.       На перемене Алёнка известила подруг о том, что несмотря на то, что за урок они с Сашей неплохо разговорились, Рыжова так и не собрала волю в кулак, а точнее в язык, чтобы пригласить парня, а потому ей нужно, чтобы Варя помучалась ещё одну математику. Ветрова, конечно, высказала всё, что думала о неуверенности подруги, но в итоге, каким бы буйным не был бык, за партой он сидит с Князевым, так что девушка, всеми силами стараясь не то что не говорить, даже не смотреть на соседа, выстрадала ещё сорок пять минут.       Слава богу, в этот раз обошлось без этой странной дряни, касающейся её взаимоотношений с Владом, с явным двойным дном и мутным потаённым смыслом, в существовании которого невозможно быть на сто процентов уверенной. Может, Варя вообще все эти переживания сама себе выдумала. Её нервы уже не той прочности, чтобы второй час подряд вариться в чане из неясных событий, непрерывно перемалывая в голове происходящее и мучая себя многочисленными, иногда даже противоречащими друг другу выводами из всего этого, которые в итоге превращаются в домыслы.       Так что со звонком летящей походкой Ветрова, мелькая пятками и поднимая пыль, упорхнула подальше от места рядом с парнем, по дороге прихватив подруг. – Всё, у тебя было два часа, я терпеть это производное запретной любви наглости и разгильдяйства больше не намерена, – двигаясь чуть ли не бегом по коридору в сторону кабинета, где пройдёт следующий урок, объявила Патрулю Варя. – Конечно-конечно, Варечка, я обо всём с Сашей договорилась ещё в начале второго урока математики, – быстро прострекотала Алёнка, которая, запинаясь, от того что не смотрела на дорогу, бежала перед подругой, – И тебе… – В начале второго урока?! – глаза Ветровой всколыхнулись огнём праведного гнева, – Тогда какого мать его за ногу лешего я героически досиживала оставшееся время?! – Ну, э, больше тебе… – Алёнка аж дернулась от взгляда подруги и попыталась оправдаться, – тебе больше с Владиком не придётся даже на одном метре…километре находится! – Кривозуб всем бы по шапке надавал, если бы кто-то из вас начал посреди урока пересаживаться, – спокойно бросила Маша. – Агрх, ладно, проехали, всё равно сейчас уже пятый урок будет, а Влада последний раз видели в школе после часа дня, наверное, когда он ещё шкетом со штрихкодом на лбу бегал, – Варя выдохнула и вроде как поумерила свою жажду убивать. – Тем более я попросила Сашу, чтобы он был в субботу один. Он пообещал, что вы с Владиком не пересечётесь, – тут же повеселела Рыжова, – Он же тоже не дурак, понимает, как вы друга друга бесите.       Ветрова окончательно успокоилась от этой информации. Значит, Абрикосов точно сбагрит это недоразумение где-нибудь в обосанной подворотне, и Варя даже не увидит его чёрной макушки на горизонте. Отлично, все в шоколаде, и Алёнка со своей безмерной любовью, и Варя со своей не менее безмерной ненавистью. Субботняя прогулка обещает быть спокойной.

***

      Как и предсказывала девушка, Влада и след простыл после пятого урока, так что Ветрова в абсолютно расслабленном состоянии досиживала оставшиеся два часа учебной каторги. Последней в расписании 10Б стояла биология, предмет их классного руководителя. Ядвига Петровна слыла строгим учителем, в рамках, конечно, в отличие от Кривозуба, но тем не менее поблажек даже своему классу не давала. Вот и сегодня во время опроса пара учеников как обычно пала жертвами удовлетворительных оценок.       Звонок проорал новость об окончании учебного дня, и уставшие подростки, радостно щебеча, собирались на выход, но прежде, чем десятка самых резвых вылетела за порог кабинета, по помещению разнёсся уверенный голос учительницы. – Дети! – окликнула класс Ядвига Петровна, – Задержитесь на секунду.       Со всех сторон послышались нерадостные вздохи. – Сейчас побежите уже, мне нужно предупредить вас о кое чём, – поднявшись с насиженного места за учительским столом, женщина встала, оглядывая по очереди своих подопечных, – К нам в пятницу придёт новый учащийся. Из другой школы.       10Б тут же возбужденно зашептался. Последнии новеньким, который приходил в их класс не из параллели, а из абсолютного другого образовательного учреждения был, собственно говоря, несчастный Влад Князев, переехавший сюда из какого-то крупного города, чуть ли не столицы. Даже о Саше и других одноклассниках, переходивших к ним позже, все были осведомлены очень хорошо, ведь, как минимум, они все живут в небольшом Мышкине, в котором все друг о друге всё знают. Да и школа тут всего одна, та, в которой учится Варя. Даже десятых классов всего две штуки, а одиннадцатый и того один одинёшенек. И все универсальные, потому что если бы их делили по профилям, то получившиеся группы выглядели бы крайне куцо с максимум десятком человек в каждом.       В общем, с системой образования родного Вариного города всё понятно, от того ещё волнительней от того факта, что к ним заявится абсолютный незнакомец из другого населённого пункта. Невольно Ветрова вспомнила август перед восьмым классом, когда они всем коллективом гадали, каким будет Влад Князев. Тогда думали из-за фамилии и предыдущего места жительства, что он какой-нибудь мажорчик, эдакая золотая молодёжь сельского пошива. Ошибались они сильно, конечно. – Как зовут? – Откуда приедет? – А фотография есть?       Одноклассники наперебой сыпали вопросами и предположениями. Ядвига Петровна на секунду аж растерялась от такого напора, но быстро взяла себя в руки. – Так, спокойно, – после стального тона учительницы подростки подуспокоились, но интереса не потеряли, – Зовут Аделия Макарова. Фотография есть, я завуч попросила прислать, знала, что вы от меня так просто после подобного объявления не отстанете. Сейчас найду, – женщина принялась рыться в телефоне, параллельно сбрасывая со своих плечей любопытных учеников, пытавшихся хоть одним глазком взглянуть на экран. – А почему так внезапно посреди недели? И в пятницу, даже не в понедельник. К тому же, у нас скоро каникулы, через две недели с чем-то, разве не логичнее было бы прийти к началу второй четверти? – спокойно, с расстановкой спросила Маша; возможно, поэтому Ядвига ей единственной ответила персонально. – Родители не хотели потерять столько времени, потому что тогда Лии пришлось бы нагонять очень много материала. А придёт она в пятницу, а не в понедельник, чтобы успеть с вами познакомиться и на выходных уже начать вливаться в коллектив. В маленьких городах, таких как наш Мышкин, это особенно важно, – учительница бросила взгляд на Машу, после чего объявила громче, – Фото отправила в чат!       Подростки тут же потеряли интерес к телефону Ядвиги Петровны и полезли в карманы за своими. Варя не отставала и быстро открыла чат класса с учительницей в WhatsApp.       С изображения на Варю смотрела девушка средней симпатичности. Натуральные светло-русые волосы, явно пережившие не одну процедуру кератина, были собраны в небольшой хвостик на затылке. Водянистые голубые глаза обрамлял нехилый слой туши и большие стрелки. Брови были очень густыми и неестественно тёмными. Опытным глазом визажиста-любителя Варя заметила, что тон лица немного желтее шеи. Низкий лоб, большой нос с горбинкой и аккуратный острый подбородок делали её немного похожей на крыску. Шея была длинной и тонкой, практически лебединой, а плечи очень узкими. На них висел тёмно-серый оверсайз свитшот.       Варя внимательнее вгляделась в черты лица так называемой Аделии. А имя-то какое непростое. В сочетании с фамилией Макарова получается что-то из серии Кендалл Козловой. Это почему-то улыбнуло Ветрову.       Новоиспечённая одноклассница абсолютно не внушала доверия. Хотя это всего лишь первое впечатление по фотографии, судить ещё рано. Несмотря на все разумные доводы, глубоко в груди Вари зародилось неприятное и явно нехорошее предчувствие.       Когда к ним приходил Князев интуиция почему-то наоборот подсказывала, что всё будет хорошо, так что шестому чувству Вари явно веры нет. Не стоит зацикливаться на всяких Аделиях.       А до пятницы ещё дожить надо. К тому же завтра концерт, так что новенькая наименьшая из Вариных забот.