Раскаяние

За огромным письменным столом из темного дерева восседал глава семейства Вебер – Панкрат Северин Вебер. По правую руку от него стоял пожилой дворецкий Легран, который находился в легком волнении за своего господина, но не смел сказать и слова об этом. Панкрат методично разбирал и подписывал бумаги связанные с новыми договорами и расширением своей компании по производству, как тканей, так и изделий из драгоценных камней: будь то одежда или украшения. Сейчас фамилия Вебер имела огромное влияние на весь рынок Германии и Франции. «Бог располагает, а Вебер реализует» - таков девиз главы семейства и по такому же принципу, подобно паутине, разрастается его компания. Благодаря своим всевозможным связям и пылкому гибкому уму, Панкрат сумел вернуть былое величие делу своей семьи и стократно преувеличить его. Северин склоняется вперед, держась за грудь в хриплом кашле, который так некстати стал мучать именно сегодня. Внутри мужчины все словно горело, а уже не юное, но мощное тело слегка подводило. В эту секунду старик, что стоял позади, в попытке постучать по спине, был остановлен грозным и волевым движением сильной руки. Вебер старший выглядел потрепанным: черные густые, но чуть кудрявые волосы, что выбрались из плена хвоста, липнут ко лбу, морщинки у носа будто стали еще четче на фоне болезненного цвета лица, а под глубокими темно-синими глазами появились мешки. Но даже при всем этом мужественная фигура Панкрата не меняла своей обыденности: крепкие руки, которые не могла скрыть белоснежная рубашка, изящно выводили каждую буковку на бумаге, ровная и прямая спина, без малейшего намека на хоть какую-то сутулость, а уж тем более горбинку, нарушалась лишь редкими приступами кашля. Лицо тоже оставалось как всегда серьезным: чуть прищуренные в узких очках глаза скользили по документам и письмам, а длинноватая бородка вместе густыми усами дополняли образ мудрого старца. По мнению Леграна и многих других людей, которые были близко знакомы с господином Вебером, он был удивительным человеком, соединяющим в себе крепость духа и силу тела, не смотря на возраст, вместе с невероятной проницательностью и прагматичностью. Именно благодаря проницательности вчера от глаз Панкрата не утаилась маленькая узкая стеклянная бутылочка, которая уже была пуста, под собственным столом. Ее содержимое, а именно Hyoscýamus или же просто Белена, оперативно были выведены из организма Северина путем не самой приятной процедуры – промыванием желудка, но даже сейчас упадок сил и жар дают о себе знать. Воспоминание о прошлом вечере вызвали слабую улыбку на лице господина. Панкрат прекрасно понимал, кто же был этим маленьким белым цветочком с таким же маленьким черным пятнышком по центру, словно дырой в сердце. Возлюбленная и супруга – Элеонора Вебер собственной персоной являлась и отравителем своего мужа, в этом не было сомнений, как-никак яды лучшее оружие роковой девушки. Дворецкий тоже прекрасно понимал это и хотел вчера разобраться с «убийцей», дабы вывести ее на чистую воду, но он был остановлен своим господином. Отношения супругов, безусловно, нельзя назвать идеальными, особенно учитывая разницу в возрасте, которая насчитывает пятнадцать лет и неприязнь Панкрата к Эдуарду Фенделю – брату Элеоноры. Глупый и совсем еще зеленый мальчишка двадцати восьми лет, столько же лет было и миссис Вебер. Одна только мысль о нем сводила зубы и вызывала головную боль у Северина. Тем не менее, хоть проблемы в отношениях между мистером и миссис Вебер имелись, впервые дело доходит до неудачной попытки убийства. Было ли это попыткой вообще? Хоть его и удивляло наличие у его супруги осведомленности о ядах и в целом о его существовании у них в доме, но больше вопросов вызывал выбор и количество самой отравы. Его, очевидно, не было достаточно для того, чтобы убить, но в чем тогда в целом суть сего действа? Протест? Спустя столько лет? Лицо Панкрата смягчилось, и улыбка стала заметней, вспомнив про приглашение на сегодняшний прием. Все словно встало на свои места. Изящно и слишком уж изощрённо, а также вероятно не обошлось без чьей-либо помощи. Сколько было этих попыток сбежать и на пальцах двух рук не пересчитать, но сейчас что-то словно изменилось в ней. Такой отчаянный шаг, возможно не слишком ясный до конца, но подобная решимость со стороны супруги удивляли и даже немного пугали. Вчера господина Вебера словно водой окатило после нахождения этой бутылочки, ведь действительно подобно цветку Элеонора манила приятным запахом, но сейчас показала, как опасно часто его вдыхать. Возможно, Панкрат бы злился за такую дерзость пару лет назад, но сейчас этот поступок изменил в нем отношение к ней и он был готов отпустить ее на этот раз. Это не ощущалось как предательство, вовсе нет, они слишком давно живут друг с другом, и возможностей для случайной смерти было очень много. Казалось, что сейчас это действительно что-то важное, словно оборвалась ниточка в ней, и она не может стерпеть больше. Подобно пауку он хранил ее в своей паутине десять лет, а сейчас спустя столько времени ее крылья вновь отрасли и стали даже больше прежних. В минуты рассуждений Северин не мог понять себя, но всем своим естеством ощущал, что если не позволит этому случиться, то она погибнет в этой клетке. Найдет способ убить себя, он был уверен. И это будет куда страшнее, ведь будет на его совести и в памяти их маленького сына. Мысли о гибели супруги убрали улыбку с лица Панкрата и заставили определиться. Если она захочет сбежать сегодня, он сам лично откроет для нее дверь, позовет ненавистного шурина, дабы он ее лично забрал. Наверняка можно было обойтись без всего этого, поменять что-то в их супружеской и семейной жизни, чтобы такого не происходило, но как же Вебер старший был слеп. Хоть он и понимал, как неприятно Элеоноре находиться здесь, в фамильном поместье, но он и не думал над причинами, лишь подозревал, в чем дело. Семья Фендель никогда не была особо влиятельной в обществе, поговаривали, что у них очень много долгов, и лишь только маленькое поместье, где-то в Гёрлицах было их единственным имуществом. Глава семейства вместе со своей женой погибли, когда Элеоноре и Эдуарду было по семнадцать лет. Лишившись родителей, они обрели больше долгов, пока не прибыл мистер Вебер, подобно герою-спасителю, и не оплатил их взамен на женитьбу. Кажется, что поначалу все было даже хорошо, Эля хоть и была молчалива, порой даже очень холодна, все равно приглядывалась к своему будущему супругу. Эдуард, который в то время еще жил в поместье был очень пылок по отношению к Северину, хоть и понимал, что он их единственная надежда. С появлением Флоренца все словно пошло не так. Сначала вечные споры с шурином, после одной из которых Эдуарду и был запрещен вход на территорию поместья. А после отчужденность Элеоноры и попытки сбежать вслед за братом. Она будто боялась привязаться к ребенку, ведь тогда ее бы что-то удерживало в этом доме, а когда брат ушел, миссис Вебер захотела упорхнуть за ним. Они так никогда и не обсуждали все это, Панкрат был слишком эгоистичен и смотрел лишь на попытки сбежать, не видя причин этому. Спустя годы затишья эти мысли все чаще лезли в голову, как и осознание того, что уже поздно. А может, нет? Но пузырек с ядом явно очерчивал намерения Эли. Это затишье наступило из-за того, что Флоренц уже был в осознанном возрасте? Так много вопросов, которые можно было ей задать, но уже слишком поздно. « Господин Вебер, если остались незначительные бумаги, я бы мог заполнить их за вас, вам сейчас нужен отдых, а также Вебер младший ждет вас» - из раздумий Панкрата вывел хрипловатый тихий голос, подобный карканью старой вороны. Когда Северин обернулся на своем стуле, то столкнулся с Леграном, который сразу же опустил свои серые глаза в пол. Слова о Флоренце будто окрылили главу семейства, а голову сразу же накрыла одна мысль. « С бумагами на сегодня покончено, я бы хотел, чтобы ты пригласил миссис Вебер и юного Вебера в сад» - после своих слов Панкрат подавил в себе приступ кашля и посмотрел прямым взглядом, не терпящим возражений. Под ним Легран чуть замялся, явно желая что-то спросить, но смея сделать это. Вместо этого старик двинул своей головой в легком кивке, и уже было хотел удалиться, как вдруг его остановила крепкая рука. « Господин Вебер, что-то еще? Вам вызвать врача, пока я отсутствую?» - хоть и обеспокоенный, но покорный голос прозвучал в комнате. «Сегодня вечером, очевидно, я не смогу сопроводить миссис Вебер, так что если она попросит тебя о чем-то, то ты сделаешь это без лишних вопросов, ясно? » - последние слова были проговорены с нажимом, подобно рычанию дикого зверя. Легран тот человек, которому Панкрат мог доверять, но зная о его подозрительности, это казалось необходимым. Старик еле заметно сглотнул и кивнул еще раз, а после все-таки покинул комнату. Панкрат откинулся на свое кресло, заводя одну руку за голову и освобождаясь от своего хвоста, второй же рукой расстёгивая пару верхних пуговиц. Сейчас трудно представить, что на этом месте сидит не кто иной, как Вебер старший. Перфекционизм, скорее даже идеальность во всем, которые вечно сопровождали Северина, сейчас слегка надломились. Плохое самочувствие стало давать о себе знать. Врач предупреждал, что лихорадить может еще пару дней, но смертельного исхода не будет, главное не забывать отдыхать, забывая, что у Панкрата не существовало такого слова как «отдых» в своем лексиконе. Буквально львиная чёрная грива спустилась на плечи Северина.