Раскаяние

Элеонора Вебер, окруженная большим количеством мягких красных подушек, продолжала нежиться на огромной кровати, матрас которой был словно заполнен пухом. Маленькая и хрупкая фигура не занимала даже трети кровати, а сама кровать, не смотря на свои размеры, не занимала и половины комнаты. Госпожа, укутанная в одеяло, которое словно поглощало ее, поместила свою голову на одну из подушек и лежала в позе эмбриона. Если взглянуть на эту картину со стороны, то может показаться, что в этой комнате и нет никакого живого человека, будто это громадная гробница для крохотной птички. Только приглядевшись внимательней, начинаешь замечать слабые движения, которые исходят из-под одеяла: грудная клетка вздымается вверх при наборе воздуха и одеяло еле заметно поднимается, а через мгновение происходит выдох, во время которого оно опускается. Гипнос вместе со своими сыновьями Морфеем, Икелом и Фантасом завладели данной обителью, не позволяя Элеоноре вырваться из оков сна. Самыми различными сновидениями награждали обычную смертную: в одном из подарков богов миссис Вебер видела свое детство, проведенное в кругу семьи, в другом смогла побывать на загадочном месте преступления, где отыскала жестокого убийцу. Каждая дрёма, словно новая книга затейливого писателя, казалась такой настоящей, что даже сюрреалистичные моменты не вызывали каких-то сомнений касаемо происходящего. Время близилось к двенадцати, а это означало, что уже совсем скоро боги покинут госпожу Вебер и ей придётся просыпаться, дабы подготовиться к этому осеннему дню. Где-то вдалеке уже слышан стук двух пар каблуков, которые близились к двери своей хозяйки. Теперь стучит уже совсем рядом, но стук этот скорей напоминает удары по дереву. Не дождавшись ответа, дверь медленно открывается, и незваные гости делают свою работу, как солдатики: слажено и быстро. Солдатики эти являлись двумя девушками: темная шатенка подходит к окну и раскрывает портьеры, сразу привязывая их по краям, дабы впустить в мрачную комнату лучи солнца. Благодаря этому, можно было увидеть весь интерьер комнаты. Обитель была в багрово-черных тонах с расписным потолком. Росписи отображали сюжеты древнегреческих богов. Одна роспись показывала то, как могучий Геракл оседлал бешеного Критского быка и уже начал нестись по морю на Пелопоннес, это был седьмой его подвиг. Где-то с краю можно заметить мрачное царство Аида, где он восседал со своей женой Персефоной и выслушивал просьбу Орфея. В самом центре восседали верховные боги олимпа, пируя и веселясь. На огромном полотне потолка было множество и других сюжетов: Аполлон на лесистом склоне Геликона водит хороводы с девятью музами, также Никта на своей летающей колеснице, окруженная таинственным мерцающим синеватым свечением, исходящим от богов-звёздочек – Эосом и Астреем. Долго можно перечислять все находящееся на полотне, некоторые сюжеты были в миниатюре, некоторые поражали глаз своей красотой. Было ясно одно, что тот человек, кто заказывал все эти маленькие, и не очень, шедевры, точно не был скуп на крупные денежные суммы. Вторая девушка в это время подходила к своей госпоже и пыталась ее разбудить. Легонько ухватив за ту часть одеяла, где должно было находиться плечо хрупкого создания, она чуть толкнула его и все произносила имя хозяйки. Слегка раскрыв веки, Элеонора пыталась сфокусировать свой взор на своем «будильнике». «Доброе утро, Госпожа Вебер» - тихо произносит девушка с волосами цвета застывшей карамели и учтиво кланяется. На ее губах заметна легкая улыбка, а шоколадные глазки так и сверкают, но от чего не понятно: это солнце так падает или просто волнующееся игривое настроение? «Поздновато для утра…» - сложно сказать был ли это вопрос или утверждение, было ли у этой фразы продолжение, или оно затерялось где-то в мыслях очаровательной особы. Певучий голос, похожий на звон одинокой капли росы или удар треугольника так или иначе был услышан служанками. Обычно хозяйка за все утро могла и слова не сказать, так что это их слегка удивило. Девушка, что стояла ближе к Элеоноре, растерялась, и это отразилось на ее личике: тоненькие бровки поползли вверх, а губки образовали маленькую букву «О». А вот глазки засияли еще сильнее. «На часах сейчас 11:30, госпожа» - подключилась к диалогу вторая горничная. Она также учтиво поклонилась после своих слов. Элеонора лениво и медленно потянулась, скинув с себя огромное одеяло. Без всяких слов, ближайшая из горничных подала хозяйке тапочки, которые сразу же обула миссис Вебер. В таком же молчании три человека направились в темную ванную комнату, подходящую в тон к спальной комнате. Все движения горничных были отточены, так как закреплялись ежедневно: закрепить занавески так, чтобы лучи солнца попадали в комнату, но не достигали глаз хозяйки, набрать воды нужной температуры в саму ванну и развести в ней пену, достать все необходимые тюбики и склянки с всевозможными кремами и жидкостями, раздеть госпожу и помочь ей лечь в ванну. Лишь шуршание юбок горничных и журчание воды наполняло комнату, во время всего этого Элеонора ни произнесла ни звука, лишь один раз тихо зевнула, но до того незаметно, что никто и не услышал бы. Когда миссис Вебер погрузилась в воду, она повернула свое лицо на напольное зеркало. Светлые, почти платиновые волосы свисали вниз с края ванны. Они были очень длинные и шелковистые, буквально достигли пола. Лицо обрамляли две симметричные прядки, которые Элеонора решила также скинуть за бортик ванной, чтобы в который раз рассмотреть себя. На овальном лице виднелись скулы, маленький носик с узкими крылышками, аккуратные маленькие, но узенькие розоватые губки, которые особенно выделялись на фоне почти болезненно белой кожи. Брови были широкими, но почти незаметными, так как их цвет почти сливался с цветом кожи, но подкрашивая их, можно было только подчеркнуть всю выразительность голубых глаз. Если говорить про небесно-чистые голубые глаза, это значит говорить о цвете глаз некогда мисс Фендель, а ныне миссис Вебер. Безоблачное голубое небо в прекрасный, но не знойный летний день, в этих глазах не было ничего лишнего, они как бриллианты, которые так и манили к себе. Длинные пушистые светлые ресницы были как крыльями бабочки, взмах которых до сих пор заставлял людей терять самообладание и таять. Личико можно было назвать почти кукольным и не зря, ведь также как и у куклы на нем редко можно было заметить эмоцию. Лишь слабая, еле заметная морщинка изредка показывалась на лбу, но это говорило о самом страшном. Единственными эмоциями были грусть и скука. Притягательность, буквально подобие ангелу были неоспоримы, как и тот факт, что печаль в глазах Элеоноры были таинственны и являлись чуть ли неотъемлемым атрибутом данной особы. Миссис Вебер отвернулась от зеркала и медленно закрыла глаза, ощущая, как две мочалки прикасаются к ее телу. Маленькая фигурка казалась столь беззащитной, как если бы чихнуть где-то рядом с ней, то она вмиг превратиться в пыль. Тело госпожи было еще белее, чем лицо, ведь кроме таких утренних процедур почти никогда не видело солнечный свет. Хозяйка была слегка худощавая, тонкая, с осиной талией, ее рост был не очень велик, но сама она была обладательницей красивых ног, будто увековеченных из мрамора, и рук с привлекательными длинными пальчиками, которые оканчивались розоватыми ноготками округлой формы. В таком лежачем положении также было видно, как вздымается мягкая, но небольшая грудь с ярко заметными маленькими сосками. Госпожа Вебер не была женщиной, которая могла похвастаться своими выдающимися формами, но достаточно пышные бедра, с легкостью компенсировали этот маленький минус. В любом случае Элеонора была очень востребована в светском обществе, как обладательница неземной красоты с обширными знаниями в истории и литературе, но кого это интересовало, когда она один раз взмахнет своими ресницами и внимание от темы разговора сразу же переходило к лести? Поэтому всякие светские встречи она посещала исключительно со своим мужем и не очень часто, скорее для того, чтобы не портить впечатление о фамилии Вебер в обществе. Откровенно говоря, все эти встречи наводили ужасающую скуку, которую муж лишь усугублял, но это был ее долг, хотя бы раз в месяц выбираться куда-то с ним. Два «солдатика» уже закончили обмывать тело, делая это как всегда почти бесшумно, и теперь принимались за волосы хозяйки и за ее лицо. Стали открываться всяческие душистые шампуни и крема, цветные склянки и многое другое. Госпожа поддерживала свою красоту многими способами, хоть и было очевидно, что старость коснется милого создания совсем не скоро, но все же это был не повод для того, чтобы элементарно не следить за своей гигиеной. Плюс всегда приятно, когда от тебя хорошо пахнет, это хоть немного повышало настроение Миссис Вебер. Это длилось пару десятков минут, после чего Элеонору чуть подкрасили: не слишком сильно, лишь губки и щечки, дабы придать лицу более здоровый цвет. В этот момент госпожа уже давно перестала лежать в ванной и сидела у настенного зеркала, но все также не открывала глаза, доверяя своим девочкам. Все происходит словно в тумане, будто все тело окутано эфиром и лишь плывешь по течению изо дня в день. Вот горничные уже высушили волосы, но как обычно лишь расчесали волосы, не делая какую-либо прическу, зная, что обычно госпожа сама попросит, если нужно сделать что-то особенное. Теперь Миссис Вебер снова в своей комнате, где стоит третья горничная с короткими желтыми волосами, вид которых напоминал солому. Ее взгляд был слегка угрюмым, намекая на острое желание закурить, но как только Элеонора вошла она слегка улыбнулась и сделала полупоклон. Поздний завтрак уже стоял на столике около кровати, аккуратно разложенный и содержащий все то, что так любила госпожа: спелые сочные фрукты, нарезанные на дольки, горячие сэндвичи нескольких видов, парочка круассанов рядом с которыми стояли джемы, растопленный шоколад и сливочное масло. Стояло даже несколько кусочков тортов, которые так нравились Миссис Вебер, а к ним шел большой заварник с чаем и графин с свежевыжатым апельсиновым соком. Также были подносы с различными видами мяса, сыра и овощей, с ними была тарелка с хрустящими тостами. На самом столе уже разложились столовые приборы, тарелки, чайный сервиз, состоящий из четырех чашек и столько же десертных ложек, салфетки и стеклянная ваза с цветами по центру стола. « Здравствуйте, Госпожа Вебер, вы как всегда прекрасно выглядите. Я уже все подготовила, так что мы можем начинать… У меня столько интересного, надеюсь вам понравится» - чуть погодя новоприбывшая в обитель хозяйки горничная посмотрела на своих коллег и улыбнулась во все тридцать два зуба прикрыв глаза. «Надеюсь у вас, девушки, не хуже. Вы ведь хотите развеселить госпожу? Все к столу, барышни, сегодня Тео прям в ударе, полагаю, обед будет даже лучше. Он все экспериментирует с той книгой, что вы ему подарили, что он уж чуть ли не светиться каждому новому блюду, что вы хвалите». Миссис Вебер уже достаточно давно разделяет свой завтрак исключительно в кампании своих горничных, а иногда даже с автором этих замечательных блюд. Это началось от скуки, когда каждый день в поместье напоминал заключение для госпожи, и это принесло хотя бы какое-то разнообразие. Элеонора нисколько не пожалела знакомиться с людьми, работающими в поместье, ведь светские личности ее скорее утомляли и порой даже раздражали, а эти люди всегда так добры и искренни, такие свойские, что хозяйка невольно вспоминала свою семью, которой к сожалению уже нет. Точнее не то чтобы ее не было совсем, у нее был любящий муж и растущий не по годам сын, но за все десять лет проведенные в поместье она просто адаптировалась, она не смогла полюбить по-настоящему, и за это ей было очень стыдно. Она лишь избегала тех, кого должна называть семьей, так как это приносило ей лишь тревоги и горесть, понимая, что с этим нужно будет разобраться когда-то. Эти мысли вновь настигли Элеонору и она словно, наконец, проснулась от сна, ее флегматичная маска таила меланхоличную сущность, которая лишилась семьи слишком рано и также рано была вынуждена сама стать матерью с человеком, которого ненавидела всей душой. Сейчас она уже иначе думает о своем муже, но эти чувства точно нельзя назвать любовью, скорее сожительство, и то в разных комнатах в разных краях поместья. Но маленький мальчик, что так напоминает его, не был виноват в эт… « Госпожа Вебер, все может остыть, так что давайте поскорее садиться, пожалуйста» - щелкнув пальцами около лица ангельского создания, девушка с волосами цвета карамели заметила ту панику, что иногда охватывает их хозяйку, когда слезы не вытекают из глаз, а остаются в своей маленькой небесной тюрьме, а губы сжаты сильнее обычного. « С вами все в порядке? Ох, простите, мы можем уйти, если…» « Сильвия, останься помочь мне с подачей завтрака, а остальных я попрошу уйти. Надеюсь, я смогу услышать все ваши истории завтра, но сейчас я не в настроении по достоинству оценить все то, что вы можете мне дать» - четкий звонкий голосочек пронзил комнату так, словно и не было той нарастающей паники секунду назад. На лицо натянута самая милая и сострадающая улыбка из всех возможных в арсенале красавицы, лишь мокрые глаза выдавали фальшь на ее лице. Две горничные сразу же стали серьезней и тревожней, но не смели ослушаться хозяйку, а лишь учтиво поклонились и пожелали приятного аппетита. Девушка с желтыми волосами хотела сказать что-то на прощание, но не нашла нужных слов или просто как всегда не знала, как можно поддержать в такую минуту, но Миссис Вебер понимала все и без слов. Дверь с тихим хлопком закрылась, и Элеонора осталась наедине с девушкой, волосы которой напоминали карамель, именно она и являлась Сильвией. «Присаживайся, моя дорогая, как ты сама сказала, еда может и остыть» - лицо хозяйки вновь лишилось всякой эмоции, а сама она уселась на ближайшее кресло, стоящее ближе к столу и слегка приобняла себя руками, слегка успокаивая. «Тут нечему остывать, вам это известно, я лишь слегка пошутила» - девушка села на соседнее место и мягко улыбнулась госпоже, показывая, что готова помочь всем, чем может. «Оставим всю эту маленькую сцену. Надеюсь, ты понимаешь, зачем мы остались наедине» - голос госпожи звучал тише, чем раньше, а пристальный взгляд был направлен сначала на Сильвию, а после повернулся налево к тумбе, стоящей возле кровати. «Ваза, что стояла в библиотеке… Где она сейчас? С ней что-то случилось?» «Ох, госпожа, я сделала все как вы и сказали. Когда вы скрытно пронесли деньги и оставили их в той вазе, я немного погодя до вечера, для отвлечения внимания к времени уборки взяла ее под предлогом того, что вы приказали мне оставить ее у вас и наполнить цветами. Девочки ничего не сказали, да и вряд ли это показалось им подозрительным, лишь кивнули и дальше стали заниматься своими обязанностями. Стала я идти по коридору, и вы не поверите, что случилось! Точно вы говорили, что этот старый пердун Легран, как ищейка, все ему нужно вынюхать! Уже почти поворачиваю к вам в комнату, значит, так он тут как тут! Стоит, свои ручонки протирает, словно хочет зайти сюда, но мешкается. Я как остолбенела, сразу подумала, если меня заметит, то начнет липнуть и от вопросов не отвертеться: «Ой, а что юная леди здесь делает в такой час, госпожа-то ваша уже спит?». Приставать бы еще начал, так и вазу бы забрал, но к моему счастью появился господин Вебер. Я уже в их сторону не смотрела, так как старалась убежать в прямо противоположном направлении, но думаю, они меня не заметили. А если ваш муж меня и заметил, то внимания не придал. Хожу я по коридорам и думаю, где эту вазу можно оставить, и в голову приходит идея оставить ее у вашего сына, у него ведь как раз служит мой Жан, о плане он все знает, так что догадается. Я если что внутри еще и записку оставила на всякий случай!» - во время своего рассказа Сильвия громко говорила, активно жестикулировала, иногда беря в руки свежий тост, готовясь на него намазать что-то, но резко прекращала и роняла на тарелку, чтобы продолжить свой драматичный монолог, не забыв скривить лицо об упоминании Леграна. Во время своей вчерашней миссии Сильви так и ощущала себя каким-то шпионом, о которых она на самом деле знала очень мало, но иначе описать не могла. Элеонора смотрела на эту театральную постановку, поедая во время этого кусочек торта и запивая это свежевыжатым соком. Лишь пожилой дворецкий всего дома заставил миссис Вебер издать тихий смешок. « Значит, деньги находятся в комнате моего сына?» - хозяйка комнаты выгнула одну бровь и с легкой тревогой посмотрела на свою горничную. Мальчик, очевидно, ничего не знал обо всем этом, и из-за того, что Элеонора редко проводит время со своим сыном, она не знала, как он может себя повести и заметит ли эту вазу в целом. «Жан забрал вазу, и пока она у него. Он сказал, что надежно ее где-то спрятал, так что не переживайте! Мой Жан умеет находить решения из таких ситуаций!» - с явной гордостью в голосе произнесла Сильвия. «Отлично, значит, сегодня вечером мы покинем поместье» - отхлебнув сок еще один раз, госпожа Вебер слабо, но искренне улыбнулась, лишь кончики губ приподнялись, но Ви от этого даже слегка покрылась мурашками. А потом и вовсе девушку пятнадцати лет как холодной водой окатило. «Ох, «мы»? Вы…поедите с нами?» - шоколадные глазенки уставились на свою хозяйку, а рот вновь напоминал большую буковку «О». «Разве я не говорила об этом? Возможно, я забыла сказать, но…мотивы не должны тебя интересовать, Сильвия» - горничная вмиг стала пунцовой. Хоть в какой-то степени госпожа Вебер и была очень дружелюбна, но она все еще оставалась хозяйкой, даже если и до сегодняшнего вечера. Девушка уже хотела извиниться, но ее остановили невесомым жестом кисти, как бы говоря, что в этом нет нужды. «Не пойми меня неправильно, но я просто не хочу делиться причиной» «А…как же ваш сын?» - неуверенно и очень тихо сказала горничная, словно боясь того, что могут сделать эти слова с миссис Вебер. Но хозяйка лишь издала шумный вздох и принялась обратно за еду, всем видом намекая об отсутствии желании продолжать развивать конкретно эту тему. Тишина продолжалась долгое время, но на удивление, она не была неуютной или неловкой. Как только Элеонора чуть расслабилась и все мышцы ее лица вновь перестали хоть как-то напрягаться, горничная поняла, что с хозяйкой все в порядке. Единственными звуками в комнате были стук столовых приборов и тихое хлюпанье, когда Сильвия отпивала свой чай. Без слов обе девушки будто поняли друг друга, что наелись, и в эту же секунду Сильви стала убирать со стола в специальную для этого тележку, которая стояла в комнате все это время с прихода желтоволосой горничной. «Тео как всегда на высоте. Передай ему от меня, что я не могу описать то, насколько это вкусно, и что я никогда не пробовала шоколадного торта вкуснее» - тишину нарушил звонкий голосок Элеоноры, который заставил Сильви слегка вздрогнуть и невинно улыбнуться. «Обязательно, госпожа Вебер!» - служанка уже хотела начать уходить, но вдруг вновь в нерешительности спросила: « А каким будет знак, что мы…ну…того, уедем?» «Ты все поймешь, моя дорогая. Сейчас главное не потерять деньги на ваше будущее. Ох, весь этот план такой абсурдный, но если бы муж и его дворецкий не вынюхивали каждый уголок, возможно, все то можно было совершить намного проще. Сейчас все зависит от Жана, ведь сбежать вы сможете в любом случае, но сумма вашего капитала может измениться из-за одной проклятой вазы» - голос госпожи был спокойным, но одновременно с этим, были в нем какие-то нотки волнения, которые заметила Сильви. «А вам разве не нужны деньги?» - переминаясь с ноги на ногу и теребя ручку от тележки в руках, произнесла горничная. «Весь этот план очень рискованный, но если все получится, у меня есть место куда податься. Я договорилась с людьми, которые смогут вам помочь и никому не сдадут, это было нелегко, скажу честно, но сделать это можно только сегодня. Вас отвезут подальше отсюда, можно сказать, что это почти самый край Германии и там вы сможете отправиться туда, куда только ваша душа пожелает. Ты можешь не беспокоиться за меня, я думала об этом слишком давно, поэтому… Все будет в порядке» - мысли о всех приготовлениях заполонили голову Элеоноры. Она сама могла сбежать очень давно, но как и у некоторых неудачных самоубийц, которые так и не получали необходимой помощи и не были достаточно решительными для того, чтобы закончить начатое дело, миссис Вебер предпринимала попытки, которые обрубались ее мужем. Из-за этого, спустя множество случаев, мистер Вебер установил полный контроль над своей женой при помощи слуг, которые были обязаны докладывать о каждом ее неверном шаге. Он не знал и не думал, к какой странной дружбе это привело. Прошла уже пара лет с последней попытки сбежать, поэтому бдительность многих слуг, как и мужа, поутихла, но бунтующих дух не сломить так просто. На одном из светских вечеров госпожа Вебер познакомилась с интересным мужчиной, который был старше ее лет на двадцать. Но он был первым мужчиной, который действительно слушал, что она говорит. Спустя длинный диалог об истории стран древностей и рассуждений на тему политики, разговор перешел на более личные темы. Исходя из этого диалога, стало ясно, что мистер Ричтер занимался некой подпольной деятельностью, помогая прислуге сбегать из лап жестоких хозяев. Многие могли сами выбирать работать у кого-то или нет, но были случаи, когда люди, служащие в домах не могли просто так взять и уйти, так как могли иметь долги у хозяина или же, как это обычно бывает, у людей просто могло не быть дома или семьи, поэтому выбора не оставалось. Тогда мистер Ричтер рассказывал об этом всем с такой страстью, чему способствовал алкоголь, которым миссис Вебер угощала нового знакомого. Тогда она вспомнила обо всем том, что говорила ей ее горничная Сильвия. Что господин Вебер буквально издевается над ее Жаном, что не стесняется использовать рукоприкладство, а дворецкий Легран только подливает масла в огонь. Сам Жан не может уйти из-за долга покойного отца, но сердце Элеоноры каждый раз обливалось кровью, когда она видела слезы одной из своих девочек. Она договорилась с Ритчером и спросила, может ли он чем-то помочь ее слугам. Ритчер тогда прямо опешил от таких заявлений, но какие-то личные причины, которые заставили его заниматься этим, смело согласились в помощи. План был очень прост: мистер Ритчер втирается в доверие к господину Веберу, благодаря чему у последнего не будет подозрений по поводу приглашения в театр или куда-либо еще. Безусловно, такие мероприятия Вебер посещает только со своей прекрасной женой, именно поэтому если бы мистер Вебер принял предложение, но вдруг «серьезно заболел», то милая Эля всегда выручит своего мужа и прибудет в окружении слуг, которые бы «докладывали» о поведении Элеоноры. Этими слугами случайно станут Жан и Сильвия, по причине желания самой госпожи, муж просто не смог бы отказать, тем более во время того, как ему было бы плохо. Но вдруг окажется, что повозка, присланная специально мистером Ритчером, на самом деле отправляется в совершенно другом направлении. Все было сделано, сегодня они отправляются в театр с Жаном и Сильви, так как день назад сама миссис Вебер подмешала некоторые «лекарства» своему мужу, по причине чего он не сможет отправиться вместе с ними. Должно быть, именно поэтому Легран стоял у ее двери вместе с мистером Вебером. План прост, но не лишен изящества. Ваза, что фигурирует сейчас, не имеет отношения к этому, это лишь нескромный подарок от самой Элеонор. Но именно сейчас он может все испортить, если об этом кто-то узнает. Это ощущалось миссис Вебер, как знак судьбы, мол, что-то в этом доме удерживает тебя, раз ты подсознательно совершаешь такие ошибки, но сама хозяйка не могла ничего с этим поделать. Зато скоро она сама сможет увидеться с братом, которого так ненавидел ее муж и даже запрещал появляться на пороге поместья. «Все будет в порядке, моя милая, скоро ты со своим женишком будете по-настоящему счастливы, а я пока отправлюсь в библиотеку» - после этих слов миссис Вебер парящей походкой, как маленькая птичка, покинула свою клетку, дабы посетить обитель знаний и тишины. Она так и оставила удивленную и слегка смущенную горничную с легкой улыбкой и искорками в глазах. Скоро все случится.